Тэя Ласт – Телохранитель для звезды (страница 3)

– Дело в том, что… – делаю шаг ближе к ней, возвышаясь своей фигурой над её хрупкой: – Если будет грозить, то вероятность, что Вы выживете, процентов пять. Учитывая Вашу деятельность, чтобы выполнить задуманное, много ума не нужно. А смазливый любовник помочь не сможет, потому что от страха наложит в штаны. – во взгляде напротив вспыхивает нет, не злость, а чистый гнев.

– Как Вы смеете?! Да кто ты такой вообще, чтобы так со мной разговаривать! – стреляет она своими глазами, сжимая губы.

– Очевидно, не Ваш фанат, мисс Кауфман.

Отхожу от неё, двигаюсь в сторону комнат прислуги, чтобы познакомиться с охраной. Она не успевает мне ничего сказать, поэтому оставляю её дымиться от праведного гнева в одиночестве.

Прохожу в кухню для прислуги и обращаюсь к девушке, которая вчера мне показывала весь дом.

– Дэйзи, верно? – кивает, опуская взгляд в пол: – Позовите сюда сотрудников охраны, – вижу, как краснеют щёки девушки, но она старательно пытается скрыть это, вжимая голову в шею.

– Да, мистер Райт. Минуту. – тихо звучит её голос.

Ровно через пару минут в комнату входят трое парней. По размерам, откровенно говоря, превалирующим моим. Лица сосредоточенные и серьёзные.

– Моё имя Дерек Райт. Я временно являюсь вашим коллегой. Достаточным будет немного рассказать, как тут всё устроено.

– Добрый день. Я Зак, это Чейз и Фил. – начинает парень, точно оставленный за старшего, двое других смотрят с неверием: – В зависимости от расписания мистера Кауфмана его сопровождаем мы или другая группа парней, сейчас как раз они с ним. С миссис Эделин чаще всего ездят Чейз или Фил. Моя функция – контроль, и в исключительных случаях выезды с сопровождением. Пару раз был приставлен к мисс Кауфман.

– Кто распределяет?

– Сэнфорд. Винсент Сэнфорд. Он уже долгое время работает на эту семью, и всегда сопровождает мистера Кауфмана лично, просто меняет наш состав. – я прямо вижу неприязнь.

– Он вас не устраивает? – провожу взглядом по троим парням.

Двое других переглядываются и бросают косой взгляд на того, кто ведёт со мной беседу.

– Некоторые решения поддаются сомнениям, сэр. – отвечает Зак.

– К этому ещё вернёмся. Служили? – определённо стоит поговорить с ним наедине.

– Так точно, сэр. Армия США.

– Всё оттуда? – двое других кивают.

– Кроме пары человек, всё.

– Всегда выглядите… – окидываю взглядом идеальные рубашки: – Так? – скептически поднимается моя бровь, а парни кивают.

– Завтра в обычной одежде. – говорю им, на что они заметно удивляются: – Оставим несколько человек в воротничках для видимости, в остальном сопровождение в гражданском, на приемлемом, но в случае опасности, возможном для участия расстоянии. Это ясно? – три головы синхронно кивают.

– Фил, на тебе мисс Кауфман. Чейз, миссис Кауфман на постоянной основе. Зак, мне ты понадобишься, чтобы быстрее понять схему. Дальше порядок может меняться, будьте к этому готовы. И парни, не советую терять бдительность.

– Можно спросить? – выдаёт, который Чейз, я киваю: – Вы из элитных войск, верно? – с опаской смотрит на меня.

– Верно, отряд специального назначения, «лягушки».

– Я же говорил! – восклицает Чейз, Фил заметно фырчит.

– Поспорили? – ухмыляюсь я, а те кивают.

Ничто не изменит военных и их привычки оценивать людей на спор, пытаясь показать своё превосходство в умении считывать.

– Вот чёрт! – следом прилетает от Зака, у которого в глазах восхищение.

Дальше время проходит в доскональном осмотре дома, а не вчерашней прогулке с целью посмотреть интерьер.

Зак, хороший парнишка, делится всем тем, что знает. Не скрывая то, что с некоторыми расстановками он не согласен. Его в день нападения не было, но всё то, что он узнал, рассказывает. К сожалению, там нет ничего, что могло меня заинтересовать, те же сухие факты, как из отчёта от Уотсона.

Он записывает всё то, что необходимо купить, камеры, ключи, замки, поменять сигнализацию. Терраса на крыше вызывает недоумение своим нулевым уровнем безопасности и отсутствием какого-либо контроля. Сюда без труда можно пробраться с крыши соседнего здания и спокойно войти в дом, полагаю, что так всё и было.

Это вызывает конкретный шок и подозрения, но я ведь не на секретной операции, чтобы подвергать сомнению каждое действие.

Потом я забираю парней в свой «Дюранго», чтобы познакомиться с остальными и, наконец, увидеть, кто же такой этот Винсент Сэнфорд.

Глава 4

Стою, прожигая спину удаляющегося вояки, и не понимаю свои эмоции. Недовольство вперемешку с чем-то ещё готово выплеснуться наружу, но он не оставил выбора, оставив меня и мою упавшую челюсть в холле.

Его манера разговора пресекает любые возражения. То, как он надвигался на меня своей внушительной и поджарой фигурой, вызывало и страх, и волнение одновременно.

Глубина, плещущаяся в глазах этого мужчины, завораживает. Казалось бы, нет эмоций, но что-то всё равно заставляет искать в них их толику. Стрижку с удлинёнными волосами на макушке отметила ещё вчера, но была занята отсутствием мыслей.

Я, откровенно говоря, считала, что все военные ходят бритыми всю свою жизнь. Его неформальная одежда, совершенно обычные джинсы, футболка вновь чёрного цвета и ботинки выбиваются из обыденной картины, гораздо привычнее видеть людей в костюмах в качестве нашей охраны.

А добавить к этому жёсткий взгляд, пробирающий тебя до костей, сжатую челюсть и эту идеально ровную щетину. Парень скорее выглядит как «бэд бой» в привычном представлении. Хотя я не знаю, кто он, откуда он, но отчего-то кажется, что видел он многое. Суровые черты лица вряд ли появились, потому что его терзают душевные прерии.

Отмерев, я закапываю поглубже мысли об этом мужчине и собираюсь на репетицию в студию. Пусть он сейчас хоть землю с ног на голову перевернёт, меня не должно это касаться. Я слишком далека от своей семьи, чтобы кто-то хотел мне навредить.

Уже перед выходом, облачившись в джинсы и топ, замечаю Филиппа, нашего охранника. С присущей ему сдержанностью сообщает, что сегодня он сопровождает меня. Фырчу, тем не менее не отвечаю на его реплику. Сажусь в машину, в то время как телефон разряжается знакомой мелодией.

– Детка, привет. – слышу голос Вика: – Как ты?

– Привет, всё в порядке. Ты уже закончил съёмку? – спрашиваю, потому что сегодня мы должны блистать на ковровой дорожке премьерного дня «Мулен Руж».

– Да, я уже в Нью-Йорке. Без тебя было скучно. – вкрадчивым голосом говорит Вик.

– Отлично, тогда заедешь? – мы встречаемся уже там, но сегодня мне нужно его внимание не только на камерах.

– Я постараюсь успеть, милая. Но у меня вечером ещё интервью.

– Ладно, только сообщи ближе ко времени, как поступим. – не показываю своего разочарования.

– Окей. До связи. – прощается он.

Иногда мне хочется, чтобы Вик был больше. В смысле, что мне мало хорошего секса, я хочу разговоров, планов на ближайший уикенд, улыбок, ужимок и нежности вне камер, но ему будто это всё чуждо.

Либо для него это очередная история пиара, потому как незадолго до меня он часто появлялся с моделью Анной Прескотт, но я так понимаю, что там история была скоротечна.

Либо такой уж он человек. Нет, секс и правда хороший, завести у него получается, иногда, конечно, он перебарщивает, но в целом неплохо.

Правда, одно всё же смущает, но я стараюсь отгонять эти мысли. Он просит, чтобы мы немного поиграли, и в его воображаемой игре я у него в полном подчинении.

Но я так и не могу на это решиться, возможно, боюсь, возможно, не хочу. Сложно ответить однозначно, но сразу понятно, что я к этому не готова.

На студию я доезжаю спустя часа два после выхода из дома, и только оказавшись там, ощущаю внутреннее спокойствие.

Уже как несколько месяцев мне не даёт покоя одна мелодия, которая застопорилась. Начало есть, но продолжение никак не идёт. И хоть я знаю, что мой дражайший агент никогда не даст мне выпустить лирику, потому что считает, что на пике популярности что-нибудь драйвовое, а публика не примет слезливые песни.

Но даже если примет, то многим позже.

Как-то раз я заикнулась, что мои синглы не несут никакой смысловой нагрузки, не рассказывают историю, не находят отклик в душах, меня чуть было не высмеяли в лицо.

Лишь мой взгляд, не терпящий подобной реакции, смог его остановить.

Поэтому для себя у меня набралось несколько песен, которые, наверное, рассказывают мою историю. Историю о том, что лишь несколько человек в моей жизни знают меня настоящую, всё остальное бравада, поддерживаемая мною, семьёй, агентом, парнем.

Всеми.

Подруга ещё с колледжа, Николь, она никогда не видела ту девушку, что мелькает по телевизору, на интервью и светских тусовках. Но она в отъезде, сейчас у меня с ней редкие разговоры по телефону и желание, чтобы она поскорее вернулась в Нью-Йорк.

Не скажу, что мне это нравится, но и не могу сказать, что готова раскрыть обществу свою уязвимость, свои недостатки, неуверенность и боли. Тот социальный слой, в котором я кручусь, таких хоронит заживо. Перемалывая, выплёвывает себе под ноги, а оказаться там внизу под ними я отчаянно не хочу.

С детства мне говорили, что я должна делать, говорить, кем быть. И в момент моего буйства отказ от того, выбранного мне пути, казался катастрофичным для нашей семьи.

Но нет, событие, ставшее для меня катастрофой, случилось позже.