Тэя Ласт – Сын мэра. Сердце на кону (страница 9)
— Раз уж мы тут делимся откровениями, — чеканит он: — Рассказать о тебе, Гномик? — прищуриваются его глаза, а рука касается лямки моего фартука.
— Считаешь, что у тебя с эмпатией всё в порядке, да? Ну, поведай уж… — не сдаюсь я.
Спортзал будто накрывает куполом электрического напряжения в эту секунду. Мы даже не замечаем других студентов, входящих внутрь. Просто стоим в своём углу, пытаясь протаранить друг друга упрямыми взглядами.
— Умница, которая боится не оправдать надежд, да? У которой до сих пор комендантский час, потому что родители уверены, что это спасёт её от той жизни, которой живут они сами… Профком, лучшие баллы, надо быть лучшей везде, нельзя портачить картинку идеальной и умной девочки… — сглатываю, но лицо держу: — Да только вот в глубине души, девочка ведь не такая…там где-то, — он указывает на место, где бьётся моё сердце: — Она готова, например, прыгнуть с парашютом и утонуть в этих эмоциях, или спеть песню в караоке и наплевать, что она не умеет…
Повыше вздёргиваю подбородок, упрямо глядя на него.
— Но она топит все свои безумные желания и делает всё то, что ей скажут. Как марионетка в собственной жизни. Так вот, скажи мне, Гномик, сильно ли мы отличаемся?! А? — усмехается он в конце, доставая сигарету и прожигая ненавистным взглядом.
— Да, потому что у меня есть мораль, совесть, и…
— И что тебе с них? — перебивает он, вздёргивая бровь: — Чтобы загнать себя в рамки, на которые по факту плевать? Мир, в целом, равнодушен, сечёшь, Гномик?! Даже если кажется, что до тебя есть кому-то дело.
— Это только твоя точка зрения, — он усмехается, глубоко вдыхая ядовитый никотин.
— Дорастёшь, поймёшь, — отбрасывая желание противостоять озвучивает он и ленивой походкой двигается на выход.
— Эй?! А покраска?! — тут же злюсь я и кричу ему в спину.
— У тебя отлично получается, а у меня дела.
Растерянно смотрю ему в спину. И сейчас стойкое желание бросить всё и тоже уйти. Наплевать на эти обязательства. Но я ведь знаю, какую цель преследую, правильно?! И его слова нисколько не могут не подействовать на меня, потому что это полная чушь.
— Борись, Гном, борись с собой, — вижу, как он, двигаясь спиной на выход, наблюдает за моими метаниями.
Посылаю в него яростный взгляд и резко разворачиваюсь, окуная валик в краску.
Идиот. Он совершенно точно не прав.
Нет, ладно. Есть доля правды в озвученном, оттого меня это ещё больше бесит. Эмпат чёртов хотел показать, что разбирается в людях? Что есть в нем нечто большее за этой картинкой несносного придурка?!
Ему не удалось!
Я практически кричу себе это в мыслях, чтобы остановить этот бесконечный поток. С силой жму на стену, так что краска стекает на пол, и усердно размазываю её по стене. Работа должна помочь отвлечься, работа должна успокоить.
Да только вот ни черта не выходит. Потому что все так и есть. И тот факт, что этот безумец так легко это увидел, раздражает даже сильнее, чем то, что я и вправду такая.
Вся правильная и послушная, задвигающая свои желания на второй план. Но мы с ним ни капельки непохожи. Абсолютно.
В нас очень много всего разного. Как минимум один воспитан, второй нет, один умеет ставить приоритеты, которой нет. Один знает, чего хочет в жизни, второй нет, лишь прожигает её, считая, что у него так будет всегда.
Глава 13
Просматриваю ленту в телефоне, расположившись на привычных матах, но несносная заноза в моей заднице сегодня опаздывает.
Что, в целом, крайне удивительно, ей ведь не положено. Качаю головой усмехаясь. Думала, нашлась тут самая умная. В людях разбирается, многое знает, ага, как же.
Снова вспоминаю её слова и снова завожусь. Ненавижу всезнаек, которым кажется, что они умнее остальных. Учитывая, что эта звезда живёт лишь тем, что судит по одёжке, то есть априори ведь мыслит стереотипами.
— Эй, чувак, ну как оно? — Одинцов ревёт в трубку, когда я свайпаю вызов.
Жду, когда он, наконец, сделает музыку потише.
— Всё так же, ты где зависаешь? — закуриваю сигарету, зная, что этот физрук и слова не скажет.
Был у нас с ним в самом начале этих дерьмовых работ разговорчик.
— В зале был, — видно тоже затягиваясь никотином, отвечает друг: — Бой же завтра.
— Смотри не переусердствуй, — предостерегаю, а то вообще берегов не чувствует.
В зале натренируется, а потом на ринге всеё бабло теряет. Даже если и дело просто в развлекаловке.
— Ты когда снова в строй?
Мой последний выход в подполье выдался тяжёлым, несмотря на победу.
— Жду, пока заживут рёбра.
— Тебя там спрашивают, этот отморозок реванша хочет. Говорит, так и хочется начистить морду этому богатенькому ублюдку, — усмехаюсь на слова, а кто этого не хочет.
Даже вон и карлик-маляр тоже не прочь. Ухмылка так и тянется на лице.
— Пусть ждёт, мы ещё с ним потанцуем. Самый шик именно в том, чтобы потомить, — смеюсь я в трубку, а Одинцов там аж хрюкает.
— А как там замухрышка, тоже томишь? Я тут подумал, давай подключимся, веселее будет.
Последняя мысль неразумно царапает нутро, потому задумавшись над идиотской реакцией, я тяну с ответом.
— Посмотрим, мы только вышли на тропу, — увиливаю, да и сам Егор не пойдёт против без разрешения.
Бросаю взгляд на то, как остальные занимаются делом, вяленько, но всё же красят. А глаза ловят, как дверь в спортзал открывается.
Вздёргиваю бровь, потому что наблюдаю Гнома, уверенно входящего в помещение. Только не в её привычном ужасном фартуке цвета детской неожиданности, а в обычной футболке и джинсах.
Она идёт в мою сторону к своему углу, который красит. Только делает вид, что не замечает моего взгляда. Всегда так себя ведёт, и это крайне забавно наблюдать.
— Мне пора, вечером увидимся, — отключаю звонок, докуривая сигарету.
Только вот когда она оказывается у матов, то забирается на них, вызывая нескрываемое удивление на моём лице.
Садится так же, прислонившись спиной к стене, но на расстоянии от меня, будто боится заразиться. Таращусь на эту сумасбродную девчонку и жду хотя бы чего-нибудь.
Она достаёт из сумки наушники, старательно разматывая их, потому что у неё они ещё из прошлого века. А я не выдерживаю.
— И? Это типа протест? — усмехаюсь ей.
Мисс Демидова поворачивается в мою сторону. И опять собственный взгляд зависает на этой яркой радужке зелёных глаз.
— Нет, — пожимает она плечами: — Решила воспользоваться твоим советом…
Озвучивает с улыбкой. Но эти улыбки, скорее как гримаса. Я ещё ни одной настоящей не видел.
— Охренеть! — хлопаю в ладоши, устраиваясь поудобнее: — Типа приняла волевое решение делать то, что захочешь? — с наигранным восхищением спрашиваю.
— Нет, — серьёзно так отвечает: — Приняла решение не делать то, чего не хочу.
Качаю головой, проводя языком по верхним зубам. И ведь надо же постоянно сделать по-своему. Ведь одно и то же, считай, сказали.
— И кто же будет красить? — спрашиваю я: — Влетит же тебе, Гномик…
Усмехаюсь, потому что первым делом Васильев обратится к заучке. Да и из всего зала с её стороны больше всего покрашено.
Мои слова явно вносят ей сомнения, но она старательно тянет провода наушников в стороны.
— Ты можешь поднять свою задницу и сделать хоть что-то, — чеканит она в ответ, явно заводясь.
А я про себя смеюсь. Ага, уже…
— Ну и, давай поделись, какие ещё правила ты нарушила? — откровенно издеваюсь я.
— Цель не нарушать правила, — начинает она мгновенно.
— Я про твои правила, Гном, личные, — останавливаю тираду, иначе понесёт, а она задумывается.