Тэя Ласт – Сын мэра. Сердце на кону (страница 8)

Я с ней согласна о том, что учёба важна, только вот это не умаляет маленьких заветных желаний.

Арсений Зверев…

Его имя вызывает ядовитую злость, хотя я никогда не была настолько эмоциональной по отношениям к другим людям. Но ему, ему удаётся без слов доводить.

Зал ещё красить и красить, учитывая, что добровольцев с каждым днём всё меньше. По крайней мере те, кого я видела в первый день, во второй из них уже была малая часть. Очевидно, не все стремятся за высокими баллами.

Сверяю свой маршрут и понимаю, что на следующей выходить, а там можно добраться пешком, как раз через магазин.

Когда спустя сорок минут, я копошусь у замка, то с замиранием сердца медленно и как можно тише пытаюсь открыть ручку двери. Ещё не было такого, чтобы я пробиралась в собственный дом.

Хотела попробовать чего-то нового, вот и лови, Элечка. Побыть другим человеком, ага…

Открываю вторую дверь в квартиру и прислушиваюсь к звукам. Но в квартире стоит темнота и тишина.

Неужели мама уснула?

Аккуратно и ещё медленнее, я пытаюсь тихо захлопнуть дверь. И также прикрыть вторую. Снимаю сумку, на ходу разувая кеды, и тут же делаю шаг в сторону нашей кухни.Надо проверить спальню мамы, поэтому я ставлю свою сумку, где всё-таки я купила ненужные покупки, и на носочках по стенам крадусь к её спальне.

Заглядываю внутрь. Тихо, наверное, для фона, работает телевизор, звука даже неслышно, а мама действительно спит, отвернувшись набок.

Выдыхаю, сканируя комнату на наличие пульта. А когда выключаю, также тихо выхожу и, наконец, позволяю себе расслабиться. Бреду в кухню, выкладывая покупки и забирая сумку, иду в свою комнату. Сажусь на кровать, убирая непослушные волосы в хвост, и глубоко выдыхаю.

Больше я не позволю этому подонку подставлять меня.

Достаю телефон, чтобы сразу поставить будильник, а потом заняться ванными процедурами, потому что от меня буквально несёт запахами от кальяна. Замечаю, что на нём красуется новое уведомление. Открываю и в прямом смысле фырчу от новой волны ненависти к этому человеку.

«Я утром отвезу тебя в универ, прими как извинения»

Глава 11

Сообщение, отправленное с его привычным нахальным подтекстом, не давало покоя мне всю ночь. А потому, встав пораньше, я решила, что не готова видеть его физиономию с самого утра.

Не хочу портить свой день.

Поэтому, наскоро собравшись и осознавая, что он из тех, кто наверняка любит поспать, я собралась ещё когда не было и восьми. В универе так рано делать нечего, но я решила, что уж я-то найду чем заняться, всегда можно заглянуть в профком и найти себе кучу дел.

Правда, когда в семь с небольшим я, завязывая волосы в высокий хвост, выхожу из подъезда, то вижу тот самый катафалк этого мерзавца. Признаться, с несколько секунд я стою и не могу поверить, какого чёрта он здесь делает.

Подхожу к нему, пытаясь хоть что-нибудь увидеть сквозь тонированные стёкла. Когда попытки проваливаются, обхожу, заглядывая в лобовое, что оказывается чуть посветлее, и вижу.

Это недоразумение, сложив руки под голову, спит на полуопущенном сидении. Я вижу лишь очертания, но этого достаточно, чтобы понять.

А ещё это ведь шикарное стечение обстоятельств. Улыбка невольно растягивается на моём лице, и я отхожу от машины. Поправляю сумку и двигаюсь в сторону остановки.

Посмотрим, как тебе это понравится…

Скрываюсь за домом, чтобы сесть в нужный автобус, а сама то и дело оборачиваюсь. Улыбка так и не сходит с лица, а рядом где-то на плече пляшут черти. Я никогда подобным не занималась, но с этим экземпляром, даже на душе как-то становится легче.

Только когда я сажусь в старенький автобус, только тогда чувствую, что шалость удалась. Он в принципе может отдыхать в своём танке хоть до вечера. Никто не посмеет мешать.

Можно было бы глупо похихикать, но я, лишь не пряча улыбки, смотрю в окно и провожаю глазами уже проснувшийся город.

Дальше, перед тем как войти в университет, захожу в недорогую булочную, что находится напротив. Беру себе любимый латте и слойку, организовывая перекус на территории.

Пока ем, мысли вновь крутятся возле этого негодяя.

Конечно, у нас в универе есть товарищи, которые, вероятно, подружились бы с сыном мэра. Тоже доставучие старшекурсники, при деньгах, мнущие себя буквально вершителями этого учебного заведения. Но я никогда не была связана с ними, да и никогда не вызывала, скажем, желания со мной заговорить.

Здесь же обстоятельства и его предложение кардинально сменили вектор моих мыслей. За последние дни я уделила учёбе ничтожно мало времени, и это очень плохая тенденция. К тому же мне и само́й не нравится, что я так много думаю об этом негодяе. Он просто-напросто этого недостоин.

День за делами в профкоме и, наконец-то, полученными и вполне заслуженными баллами за тест, проходит довольно быстро и незаметно. Ну а когда я в своём рабочем обмундировании вхожу в спортивный зал, то вижу пылающие гневом глаза.

Хм.

Делаю вид, что абсолютно не представляю в чём дело.

— Доброе утро, — наигранно приветливо звучит собственный голос: — Не думала, что ты после вашей изумительной вечеринки…

Однако договорить я не успеваю, меня грубо хватают за локоть.

— Не строй из себя дуру, — чеканит он, посылая в меня пары своего гнева.

Место соединения моей кожи и его пальцев ноет от той силы, с которой он сжимает. Но я лишь стискиваю зубы и поднимаю подбородок повыше.

— Во-первых, отпусти меня. А во-вторых, я не понимаю о чём ты.

Пытаюсь дёрнуться, но он лишь сильнее сдавливает.

— Ты слышал?! — я не хочу показывать ему, что мне больно, но это уже действительно переходит все возможные грани.

Он резко разжимает свою руку и сплевывает на пол.

— Как добралась? — спрашивает с озлобленным ехидством.

— Спасибо, как и обычно, на триста пятьдесят втором автобусе.

Слышу его рычание и буквально ощущаю эту безнадёгу. Отворачиваюсь с довольной ухмылкой и подхожу к стене.

— Не видела моего сообщения, да? — вдруг озвучивает он.

А я, якобы растерянно, оборачиваюсь на него.

— Какого? — строю дуру, подобную тем, что вчера были в их компании.

— А вот это! — он резко показывает мой телефон.

Судорожно лезу в карман джинсов.

— Ты…

Он ухмыляется, но я чувствую ещё ярость, что тёмным облаком нависает над ним. Хотя может это и не ярость вовсе, а исключительно его натура.

Тёмная, неуёмная и агрессивная. Такая, которую обычно люди называют неуравновешенностью или болезнью.

Подхожу ближе к нему.

— Отдай. — тяну руку и не свожу с него взгляда.

— Давай посмотрим, что здесь у нас, — тянет он с самодовольной ухмылкой: — Есть откровенные фото, а, Гномик? — прищуриваю глаза на эту мгновенную смену настроения и понимаю.

— Тебе важно, чтобы твоё слово было последним, да? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди: — Это отчего? Оттого, что тебя никогда не воспринимали всерьёз? Или может быть, потому что ты для всех был лишь средством и шутом? Исключительно потому, что мэрский сыночек, а сам абсолютно не интересен обществу, м? — я говорю спокойно.

Но по мере моих слов с его лица исчезает это высокомерное выражение.

— Так, я и думала, — медленно озвучиваю я: — Ты никогда не был просто Арсением, с которым, кто-либо хотел бы заговорить. Обычный парень, который, например, тоже слушает музыку, любит плавать и рисует, когда никто не видит… -- не обращаю внимания на то, как сжимаются его кулаки: -- А ты, всегда сын мэра, который нужен всем и никому одновременно. Раньше, наверное, было по приколу, да? -- качаю головой и развожу руками: Много друзей, все чего-то от тебя хотят, день рождения в масштабе, а потом вдруг пришло осознание, что ты ничто…так?

Он резко подходит, поднимая свой сжатый до побелевших костяшек кулак в воздух, и встает вплотную ко мне. Угрожающе медленно наклоняется ближе к моему лицу.

— Закрой. Свой. Рот. — рычит он, но я не боюсь.

Глава 12

Наши лица буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. Моё спокойное с чёткой уверенностью в своих словах и его разъярённое.

— Ударишь меня за правду? — спрашиваю, наконец, когда эта пауза кипящего мажора напротив затягивается.

Его кулак опускается, и я вижу, как он тянет уголок губ вверх, но едва ли это похоже на улыбку.