Тэй Келлер – Как приручить тигра (страница 23)

– Я в порядке, – говорю я, вставая. – Только надо проверить, не разбили ли мы чего.

Я переворачиваю коробку и пытаюсь отодрать скотч, чтобы заглянуть внутрь, но мои пальцы так дрожат, что я никак не могу за него ухватиться. Наверное, Рики думает, что я слишком драматизирую. Наверное, он считает меня очень странной.

Он отбрасывает волосы с глаз.

– У тебя будут неприятности, если что-то разобьется?

– Нет, – быстро говорю я. Будет ли бабушка злиться? По-моему, она действительно расстроилась, когда мама хотела передвинуть вещи.

– Давай помогу, – Рики нагибается и открывает коробку, я проверяю содержимое.

Под слоем воздушно-пузырчатой пленки («пупырки») лежат горшки и кастрюли.

На вид все целое.

Звон, наверное, был из-за того, что миски с кастрюлями ударились друг о друга. А хлопок из-за того, что я упала на верхний слой «пупырки».

Я с шумом выдыхаю.

– Все в порядке, – говорю я больше сама себе, чем Рики.

Я поправляю кухонную утварь в коробке, но внутри самого большого горшка что-то бросается мне в глаза.

Я срываю три куска пузырчатой пленки. Внутри под пленкой что-то мерцает, вспыхивая на свету.

– Ух ты, – Рики втягивает воздух, наклоняясь через мое плечо. – Мы! Нашли! Сокровище!

Только это никакое не сокровище. Это… банки.

19

– Банки со звездами, – тихо говорю я.

Я стаскиваю «пупырку» с одной из них, и под пленкой оказывается небольшой круглый сосуд из темно-синего стекла с серебристой пробкой в горлышке.

Я быстро снимаю пленку с остальных, проверяя, нет ли на них трещин, но с ними тоже все в порядке. Один из сосудов – длинный и тонкий, из прозрачного стекла с черной пробкой. Другой – темно-зеленый, квадратной формы.

Рики подходит ближе.

– Что значит банки со звездами?

– Э-э… ничего.

Только они не ничто. На самом деле, возможно, они – это всё.

Бабушка сказала, что взяла звезды-истории и запихнула их в банки. Тигрица думала, что эти банки спрятаны где-то в доме. А бабушка упорно настаивала на том, чтобы с коробками обращались осторожно.

Так и есть. Вот эти драгоценные сосуды. Опасные истории. Они должны быть тут.

Вот что ищет тигрица.

Я украдкой смотрю на них, и, возможно, это игра света, но мне кажется, что я почти вижу, как внутри что-то движется – что-то похожее на магический дым.

На мгновение меня охватывает непреодолимое желание откупорить сосуды и поднести их к уху, как раковины, чтобы услышать внутри магию, как шум океана.

Мне так хочется услышать эти истории!

– Это бабушкины, – я стараюсь, чтобы голос звучал спокойно. – Можем просто отложить их в сторону, я отдам их ей позже.

Рики пожимает плечами, словно в этом нет ничего особенного, и, наверное, для него действительно нет. Для него это просто стеклянные банки. Самые обычные. Абсолютно. Я грызу ноготь и смотрю на них.

Рики нарушает тишину.

– А что ты собиралась делать после того, как поймаешь тигра? – и потом, словно боясь, что я не отвечу, добавляет: – В выпуске «Приключения Супермена: Роковая ловушка!» Лекс Лютор собирается пытать его, чтобы узнать тайну Криптона и еще вселенной…

– Всё не так, – прерываю я его, потому что выходит, что я вроде как «плохой парень». – Это реальная жизнь. Она не похожа на твои комиксы, понятно?

И тут же чувствую себя виноватой за свою резкость. Рики вызвался мне помочь. И он не виноват, что не знает всего, и если ему хочется болтать о комиксах или о шляпах, или о чем-то еще, то пускай.

– Просто тут все иначе, – успокоившись говорю я.

Он делает паузу и начинает чистить свои камуфляжные штаны.

– Я хожу к репетитору не потому, что я глупый. Я не глупый.

Я тереблю свои косички.

– Да, я знаю. Ты уже говорил об этом в библиотеке, да я и без этого не сомневаюсь. Многие ходят к репетитору.

– Я к тому, что ты можешь подумать всякое такое. Или услышишь обо мне какую-нибудь ерунду.

Он пожимает плечами, делая вид, что ему все равно, хотя понятно, что ему не все равно.

Я сажусь на одну из коробок.

– Услышу ерунду от кого? – мне кажется, что не надо объяснять очевидное: здесь я никого не знаю.

– Да, верно, – говорит он, садясь на коробку рядом со мной. – Я завалил словесность в прошлом году.

– О, – говорю я.

В Калифорнии, где я училась, было очень трудно завалить какой-то предмет. Даже если ты не справился ни с одним заданием, то, стоило приложить хотя бы малейшее усилие, учитель относился к тебе с пониманием и, по крайней мере, ставил зачет.

Может быть, здесь учиться намного сложнее? Не похоже, чтобы Рики не прикладывал усилий. Он из тех, кто одевается в камуфляж с головы до пят ради охоты на воображаемого тигра. Такие ребята просто так не сдаются.

Барабаня пальцами по картону, он говорит:

– Хотя я не виноват. Учительница невзлюбила меня. Она меня ненавидела.

– Понятно, – говорю я. – Думаю, такое вполне возможно.

Он смотрит на меня с удивлением.

– Правда? Ты мне веришь?

Я киваю. Он смотрит на меня с такой надеждой, но у меня, в принципе, нет причин ему не верить. И если начистоту, то мне вообще все равно, какие у него оценки по словесности. Оценки не имеют отношения к дружбе.

Он облегченно вздыхает.

– Хорошо. Я не хотел, чтобы ты обо мне плохо думала. Потому что я правда не виноват. Но, как бы то ни было, именно поэтому я занимаюсь с репетитором этим летом. Если я не сдам зачет через пару недель, то мне придется остаться на второй год в шестом классе.

Я пытаюсь скрыть свое удивление. Потому что это уже серьезно. И судя по тому, что я видела, он занимается не слишком-то усердно, но вслух я этого не говорю. Больше похоже на то, что он старается ничего не учить.

В общем-то, меня это совершенно не касается. Но почему-то ему важно мое одобрение.

– Уверена, ты все сдашь, – говорю я.

Он кивает.

– Да. Я тоже. Все будет хорошо.

Повисает неловкое молчание, а потом он спрашивает:

– Зачем тебе на самом деле это нужно? То есть я, как любой другой, всегда рад построить ловушку для воображаемого тигра, но должна быть какая-то причина.

Я пожимаю плечами, отводя взгляд.

– Давай-ка продолжим.