Тесвира Садыгова – ЭдЭм «До последнего вздоха» (страница 24)

«Здравствуй, моя Эми.

Я не знаю, с чего начать. Как найти слова для той боли, что живёт во мне с той ночи, когда я в последний раз увидел твои глаза. С тех пор всё вокруг будто выцвело. Я живу, дышу, говорю – но это не жизнь. Это тень того, кем я был рядом с тобой.

Я не нахожу себе места. Каждое утро начинается с надежды, что, может, всё это было сном. Что я снова услышу твой голос. Увижу, как ты улыбаешься – чуть растерянно, как всегда. Но проходит день, и я понимаю, что ты всё ещё где-то далеко, и мне нельзя быть рядом.

Я не знаю, что с тобой. Не знаю, в безопасности ли ты. Не знаю, чем ты дышишь, как спишь по ночам, что думаешь, когда вспоминаешь меня – если вспоминаешь. Эта неизвестность сжигает. Бывают минуты, когда я готов просто войти в твой дом, не думая ни о чём, только бы увидеть тебя. Но я знаю: этим я могу только навредить тебе. И это самое мучительное – быть бессильным, когда всё во мне рвётся к тебе.

Но, Эми, если ты сейчас это читаешь – прошу, поверь в одно:

Я не сдался. Я не сдамся.

Я найду путь, найду лазейку в этом мраке. Я не отступлю, пока не смогу снова держать тебя за руку. Не на миг. Навечно.

Где бы ты ни была – я рядом. Даже если между нами стены, запреты и страх. Я всё равно с тобой.

Я люблю тебя. Без остатка. Без времени. Без границ.

Твой.

Эдвард».

Он аккуратно сложил письмо, вложил его в конверт и запечатал. Его пальцы задержались на бумаге, будто не хотели отпускать. В ту ночь он почти не спал. Он ждал рассвета, как спасения.

На следующий день, как только полдень приблизился к назначенному часу, Эдвард направился в переулок. Солнце, пробивающееся сквозь голые кроны деревьев, казалось холодным. Указанная стена, старая, с выщербленным кирпичом, словно хранила чьи-то чужие тайны. Он подошёл, огляделся и осторожно вложил письмо в узкую щель между кирпичами. Сердце сжалось. Он знал – сейчас всё зависит от неё. От той, кому он доверяет, от Зейнеп.

С лёгкой тяжестью в груди он отошёл, бросив последний взгляд на серую стену, словно оставляя там частичку себя.

Зейнеп, закутавшись в тёмный плащ, шла быстрыми шагами к переулку. Она знала, что Эдвард уже оставил письмо. Её сердце стучало чаще обычного. Едва дойдя до нужного места, она остановилась, огляделась и аккуратно вытащила из щели заветный конверт. Ладони её дрожали. Бумага ещё хранила тепло, будто в ней жила сама надежда.

Она спрятала письмо в карман плаща и почти бегом направилась к дому подруги.

Дверь открыла Аслы. Увидев Зейнеп, она улыбнулась и тут же позвала:

– Эмилия-ханым! Зейнеп пришла!

Зейнеп переступила порог. Вскоре с лестницы появилась Эмилия. Её тонкое лицо, чуть побледневшее за последние дни, осветилось слабой, но искренней улыбкой. Подруги обменялись объятиями. Эмилия сразу же уловила в глазах Зейнеп тревогу.

Аслы ушла, оставив их одних. Тогда Зейнеп тихо наклонилась к уху Эмилии и прошептала:

– Нам нужно наверх. Срочно.

Эмилия удивлённо посмотрела на неё, сдержанно кивнула. Подойдя к двери гостиной, она заглянула внутрь.

– Отец, пришла Зейнеп. Мы будем у меня в комнате.

Галип-бей не обернулся. Лишь сухо кивнул, не отрывая взгляда от огня в камине.

Эмилия, прижав губы, сдержала вздох. Сердце кольнуло болью. Тень обиды отца лежала на ней, как тяжёлое покрывало.

Она вернулась к Зейнеп, что ждала у подножия лестницы, и молча повела её за собой. Поднявшись в комнату и плотно закрыв за собой дверь, Эмилия обернулась:

– Что случилось? Ты меня пугаешь.

Зейнеп молча достала из кармана конверт и протянула ей. Эмилия замерла.

– Что это? – спросила она, едва дыша.

– Это от Эдварда, – тихо ответила Зейнеп.

Эмилия резко вскинула взгляд.

– Что? Откуда? Как… как ты его получила? – она подошла ближе, взгляд её был тревожным и настороженным.

Зейнеп сжала губы.

– Я не могу сейчас рассказать. Но важно другое – он передал это тебе. И я не могла не принести.

Эмилия, дрожа, взяла письмо. Сердце её забилось болезненно. Конверт в её руках был как запретный плод – манящий и пугающий одновременно.

Эмилия медленно опустилась на край кровати, словно её ноги стали ватными. В руке она всё ещё сжимала письмо, а взгляд её метался – то на тонкий, запечатанный конверт, то на Зейнеп, стоявшую напротив с затаённым волнением. В тишине комнаты даже дыхание казалось слишком громким.

Заметив её замешательство, Зейнеп наконец нарушила молчание:

– Почему ты не открываешь его?

Эмилия подняла на неё глаза, в которых отражалась неуверенность, тревога, боль.

– Я не могу, – прошептала она, едва слышно. – Я дала слово отцу. Я пообещала, что всё закончится. Что я вырву с корнем всё, что связывало нас, каждую нить. Я пообещала, что больше никогда не увижусь с ним. А теперь его письмо у меня в руках. – Она прижала конверт к груди. – Если я его открою, разве это не будет новым предательством?

Зейнеп тихо подошла к ней и села рядом, коснувшись плеча подруги своей ладонью.

– Это не предательство, Эми, – мягко сказала она. – Это просто письмо. Несколько строк, написанных рукой человека, который умирает без тебя. Если бы ты только видела, в каком он состоянии…

Эмилия вздрогнула, но молчала, сжав губы.

– Я не говорю тебе это, чтобы ты страдала ещё больше, – продолжила Зейнеп. – Нет. Я говорю тебе, чтобы ты знала, как он тебя любит. Он не просто скучает, он будто гаснет. Я ведь, если честно, раньше сомневалась. – Она на секунду усмехнулась, качнув головой. – Думала: ну англичанин, ну, может, увлёкся, экзотика, молодость… А вчера, когда я смотрела ему в глаза, когда он едва мог говорить, когда я видела, как дрожали его пальцы… не от холода, нет, а от безысходности. Эми, это больше, чем любовь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.