Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 6)

— Перемирие, — говорит он, но как будто нехотя.

Я опускаю взгляд — в его протянутой руке зеленая книга с золотым тиснением. Книга мистера Хейвуда. Название на обложке гласит: «Июньский портрет, запечатленный в покое».

Я фыркаю. Более претенциозного названия я в жизни не видела.

Он протягивает книгу ближе.

Я перевожу взгляд с обложки на лицо мистера Хейвуда. Он смотрит куда-то поверх моего плеча, будто ему хочется смотреть куда угодно, только не на меня. Я качаю головой:

— Нет, спасибо.

— Это вам.

— Нет, не мне.

— Там ваше имя, — говорит он и, наконец, встречается со мной взглядом. — Я подписал для вас и прочее.

— Я не хочу.

— Она бесплатная.

— Я. Не. Хочу.

— Ну, теперь мне все равно не воспользоваться ею, — говорит он и, наклонившись опасно близко, кладет книгу на мой стол, не отрывая взгляда. — Разве что кто-нибудь по имени Эд попросит копию книги.

Я задерживаю дыхание, изо всех сил стараясь не отпрянуть. Вдыхаю только тогда, когда он отстраняется. И только потом до меня доходит.

— Эд? В смысле Эд?

Улыбка возвращается — теперь с недобрым оттенком:

— Это все, что я успел написать, пока не осознал, кто вы.

Кровь закипает. Я хватаю книгу со стола и машу ею у него перед носом.

— Это делает ее еще меньше моей. Меня зовут не Эд. Я не хочу книгу, подписанную для какого-то Эда. И уж тем более не хочу твою книгу в каком угодно виде.

Я с шумом припечатываю книгу ему в грудь. Он и не пошатнулся, но едва успел перехватить ее, пока она не грохнулась на пол.

Пользуясь моментом, я резко разворачиваюсь и иду к лестнице. Я почти добралась до первой ступени, когда за спиной раздается его голос:

— Ты ничего не забыла, Эд?

Никогда в жизни я не чувствовала такой ярости. Я разворачиваюсь, готовая обрушить на него целую лавину обидных кличек, но слова застревают в горле. Он все так же опирается на край стола, в одной руке книга, а в другой мои туфли, которые болтаются на шнурках.

Ужас и унижение одновременно перехватывают дыхание. Уже достаточно ужасно, что он знает, что я босиком. Теперь еще он трогает мои туфли. Потные и затасканные, в которых я пробежала полгорода.

Он смотрит на меня из-под ресниц, губы изгибаются в улыбке все шире.

— Я не отдам тебе туфли, пока ты не возьмешь книгу.

— Тогда оставь себе и то, и другое. — Босиком, я разворачиваюсь и слетаю вниз по лестнице, яростно топая при каждом шаге.

Я уже жалею о своем топоте, едва оказавшись на первом этаже — в магазине стало тихо, как только подписание завершилось. Посетители, неспешно изучающие полки, бросают на меня озадаченные взгляды. Я съеживаюсь и виновато улыбаюсь. Теперь, когда я внизу, даже не знаю, куда идти. Было бы неплохо вернуть багаж и найти обувь получше. Или хотя бы воссоединиться с саквояжем, где я оставила свой блокнот. У меня уже есть идея для новой записи.

«14 способов умереть в Фейрвивэе: издание “Высокомерный фейри-поэт”».

О, вот это было бы по-настоящему терапевтично.

Вспоминаю, что мистер Филлипс упоминал, что оставит мою сумку за стойкой, и направляюсь прямо к сильфе по имени Арвен. Она как раз оборачивает стопку книг в бумагу и перевязывает бечевкой, вероятно, для кого-то из клиентов. Я неловко улыбаюсь, подходя к стойке, не зная, как поприветствовать ее. Из тех ли она фейри, у кого нет фамилии? Нужно ли представиться официально?

Она избавляет меня от сомнений.

— Как прошло подписание, мисс Данфорт?

— Прекрасно, — отвечаю, поправляя очки больше от нервов, чем из-за нужды. — Спасибо большое за прием. «Полет фантазии» — замечательный книжный магазин.

Я замолкаю, прикусываю губу. Надо бы перекинуться еще парочкой вежливых формальностей, но я очень хочу вернуть свою сумку.

Следующий вопрос вырывается быстрее, чем я успеваю подумать:

— Вы случайно не видели саквояж за стойкой?

Ее голубые волосы продолжают развеваться от ветра, которого я не ощущаю. Мысленно записываю ее милую внешность, чтобы потом использовать для создания какого-то персонажа. Арвен качает головой:

— Мистер Филлипс отнес вашу сумку в подсобку, когда вернулся с багажом. Это за той дверью, справа от кафе.

Я оглядываю часть магазина с расставленными столиками и креслами. За одним из них сидит пушистый енот и читает книгу, попивая чай. В груди вспыхивает восторг. Еще один Неблагой фейри! За все подписание я видела только одного — медведя в цилиндре, пришедшего к мистеру Хейвуду.

Настроение тут же портится, как только я вспоминаю наше последнее взаимодействие с поэтом.

— Мне вас проводить? — спрашивает Арвен.

Она все еще завязывает упаковку, поэтому я качаю головой:

— Отсюда дверь хорошо видно. Спасибо.

Я направляюсь к задней части магазина, изо всех сил стараясь не глазеть на прелестного енота и, конечно, с треском проваливаюсь. Настолько увлечена, что чуть не врезаюсь в один из столов. На этот раз огибаю его осторожнее и подхожу к двери.

— У Эдвины вообще нет шансов против него, правда? — голос приглушен, но я узнаю ровный, сухой тон Дафны.

— Я бы не был так уверен, — отвечает мужской голос. Наверное, это мистер Филлипс. — Сегодня лишь ее первый день. Думаю, к ней придет больше народу, когда разнесется молва, что она все-таки участвует в туре.

Я расплываюсь в улыбке от его уверенности во мне. Тянусь к ручке, но замираю, когда Дафна снова начинает говорить:

— Но у него уже фора. Разве мистер Флетчер не принимает решение, основываясь на продажах во время тура? Так Сэнди из отдела маркетинга говорила.

— Так и есть, — подтверждает мистер Филлипс. — И, возможно, по итогам тура продажи у Хейвуда и правда окажутся выше, если судить по сегодняшнему дню. Но в этом решении есть и вторая сторона. Мистер Хейвуд может и не захотеть публиковать еще три сборника стихов. Ты же слышала, как он говорит о своем «великом, блистательном искусстве, которое невозможно принудить или приручить, а можно лишь станцевать с ним, как с ветер и травинкой»… или как он там выражается.

Я бы с удовольствием посмеялась над его тоном, если бы не терялась в догадках, о чем вообще речь. Какое еще решение должен принять мой издатель?

— А он ведь серьезно хочет публиковаться в «Флетчер-Уилсон», — говорит Дафна.

— Правда?

— Ты вообще хоть на что-то обращаешь внимание?

— Только когда приходится, — я слышу улыбку в его голосе. Потом голос становится серьезнее: — Может, мисс Данфорт и не хочет жить в Фейрвивэе.

Сердце подпрыгивает от упоминания моего имени, но я все больше не понимаю, что происходит.

— Ей придется сюда переехать? — спрашивает Дафна.

— Хотя бы на год. Это лучший способ использовать маркетинговый бюджет, который прилагается к контракту. Больше туров, больше мероприятий. К тому же мистер Флетчер хочет, чтобы следующие книги, если мы их издадим, были про современный Фейрвивэй — а значит, достоверными. Год наблюдений ей пошел бы на пользу.

— Согласна. Почему все персонажи в «Гувернантке и фейри» с клыками и пьют кровь? Мы действительно так выглядим в представлении жителей Бреттона?

Я сжимаюсь внутренне. Дафна права — это действительно неточность. Откуда мне было знать лучше?

— Ты разве не знала? — раздается у самого уха.

Я подпрыгиваю так резко, что душа почти покидает тело. Оборачиваюсь и нахожу за собой Уильяма Хейвуда. Загадка, как он подкрался так тихо.

— Что ты здесь делаешь? — яростно шиплю, толкая его за руку в сторону от двери. Я не хочу, чтобы Дафна и мистер Филлипс знали, что я подслушала.

— Ага. Значит, не знала, — он даже не пытается шептать.

— Не знала что? Что… фейри без клыков? Это был творческий ход, и я его не стыжусь…