Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 8)

— А ты?

— Это? — он хмурится и делает затяжку сигариллой. — Вода. Я больше не пью. Я теперь человек ответственный, работаю. — Сказано без капли энтузиазма, зато залп воды он делает с таким рвением, будто когда-то пил по-настоящему много.

Здесь точно скрывается история. Но еще интереснее…

Алкоголь.

Я оглядываю поднос и нахожу еще одну пинту того же эля, что я пила до этого. Но как можно выбрать простой эль, когда на столе столько всего яркого? Лиловое вино, как у Уильяма. Целая бутылка ежевичного ликера. И несколько бокалов весьма любопытного напитка: нижняя половина — чистый индиго, верхняя — нежно-голубая. Замечаю, что именно его выбрала Арвен с подругами.

— А это что? — спрашиваю я, указывая на один из бокалов.

Уильям наклоняется вперед и легонько хлопает меня по тыльной стороне ладони.

— Не для тебя.

Я сверлю его яростным взглядом.

— Прости?

— Он, скорее всего, прав, — говорит Монти со смешком. — Это «Облачный Пик». На всех действует по-разному, но на людей особенно сильно.

Так это фейри-напиток. В моей брошюре предупреждали о фейри-фруктах. Передозировка фейри-ликерами — Способ Умереть № 9. Но, если правильно помню, предупреждение касалось напитков, сделанных из опасных магических плодов.

Я смотрю на Арвен и ее спутниц, которые оживленно беседуют. Арвен явно чистокровная фейри, но у двух женщин рядом с ней округлые уши. Они явно без проблем пьют «Облачный Пик».

Я снова перевожу взгляд на разноцветный бокал — уже с настоящим трепетом. Мне хотя бы попробовать…

— Не. Для. Тебя.

С каждым словом Уильям подвигается ближе и ближе, пока наши плечи не соприкасаются. Его взгляд пронзает меня насквозь. Он моргает медленно, с полуприкрытыми веками.

— Поверь мне.

— Поверить тебе? С какой стати? — он мой соперник. К тому же, уже и так пьяней меня. Я еще дальше отодвигаюсь от него и обращаюсь к Монти: — А в чем именно его побочные эффекты?

Монти пожимает плечами:

— У «Облачного Пика» есть девиз: «Сносит голову». Это напиток Ветряного двора, воплощающий стихию воздуха. Одним он дарит ощущение легкости, другим — всплеск интеллектуальной активности. Творческие люди используют его, чтобы генерировать идеи. Но все это может скатиться в завышенное самомнение и бредовые фантазии.

Звучит не так уж и страшно. Особенно часть про интеллект и новые идеи. Мне они сейчас особенно нужны, чтобы показать, что я достойна контракта на три книги. На продажи повлиять невозможно, а вот три блестящих синопсиса подать — вполне. Может, этот напиток станет моей жидкой музой.

Взгляд Уильяма прожигает мой профиль. Если он хотел, чтобы я проявила сдержанность, то зря пытался меня остановить. Теперь половина мотивации — просто сделать назло ему. Я тянусь за бокалом. Уильям пытается меня остановить, но сверху на его руку ложится тонкая голубая ладонь.

Арвен проводит пальцами по его предплечью, заставляя его перевести взгляд на нее.

— Дай ей повеселиться, — говорит она, хлопая ресницами с легкостью, как будто это ее естественное состояние. Она чуть поворачивается к нему, и ее палец скользит вверх по его руке, пока не оказывается под его подбородком. — Расскажи мне одно из своих стихотворений.

Уильям забывает обо мне напрочь, поворачиваясь к ней. И почему-то это наполняет меня бешенством.

Не раздумывая, я хватаю бокал с подноса и осушаю его до дна.

ГЛАВА 6

Я парю над землей. «Облачный Пик» — самый божественный напиток из всех, что я когда-либо пробовала. А я уже выпила три. На вкус как черника и лунный свет, а ощущения… таких у меня еще не было. Вино и эль со временем притупляют чувства, а «Облачный Пик» будто оттачивает мой ум. Я никогда не чувствовала себя настолько ясной, умной, остроумной. Каждое слово, что слетает с моих губ, — чистое гениальное вдохновение.

Я болтаю с одной из подруг Арвен — девушкой по имени Джолин Вон, что работает в модном салоне неподалеку. Оказалось, она фанатка моих книг.

— Можно кое-что спросить? — говорит мисс Вон, придвигаясь ближе, с заговорщицкой улыбкой на губах. Она сидит на том месте, где раньше была Дафна, до того, как взобралась в потолочные балки, где теперь дремлет. Щеки Джолин пылают румянцем, веки тяжелеют, золотистые волосы спадают свободными волнами на плечи. Если бы она, как я, продолжала пить только «Облачный Пик», а не перешла на вино, сейчас была бы не такой пьяной.

Я трезва, как никогда. И прическа у меня просто блеск. Я уже четыре раза переделывала ее — без зеркала! — и по ощущению от заколок, что теперь удерживают локоны на левой стороне головы, уверена: я только что задала новую модную тенденцию. Уильям то и дело поглядывает на меня через стол, где болтает с Арвен, так что я знаю — моя привлекательность достигла нового пика.

— Можно, да? Пожалуйста? — Джолин подпрыгивает на месте, сложив руки в умоляющем жесте.

Ах да. Она же задала вопрос.

— Конечно, вы можете, мисс Вон, — отвечаю я благосклонно. — Спрашивайте что угодно о моих книгах, я с радостью отвечу.

— Во-первых, зовите меня Джолин, пожалуйста. А во-вторых, ваши эротические сцены феноменальны. — Последнюю часть она и не думает произносить шепотом, и какая-то тихая, но все еще трезвая часть меня отмечает: для такой темы она говорит чуть громковато. — Такие изобретательные!

— Правда ведь? — говорю я и делаю глоток четвертого бокала «Облачного Пика». Поднимаю взгляд: Уильям смеется над чем-то, что сказала Арвен, и наклоняется к ней ближе.

— Я должна узнать, — говорит Джолин. — Ваши интимные сцены основаны на личном опыте?

Голова Уильяма резко поворачивается в мою сторону, и я едва не давлюсь напитком.

Кашляя, ставлю бокал на стол:

— Простите?

— Ваши секс сцены. Вы пишете их, исходя из собственного опыта?

Даже глядя прямо на Джолин, я чувствую, как Уильям следит за мной боковым зрением. Так что я даю ей единственный возможный ответ. Ложь.

— Разумеется.

Она вздыхает:

— Правда?

— Правда. У меня… весьма насыщенная сексуальная жизнь.

— И вы делали все, о чем пишете?

— Несомненно, — гордо смотрю на Уильяма, но он уже снова болтает с Арвен. Наверное, я придумала интерес в свою сторону.

— То есть даже ту сцену из «Гувернантки и барона», где он прижимает ее к стене, поднимает за бедра, встает перед ней на колени и… пробует ее на вкус, — она шепчет последнюю часть. — Это тоже?

— Конечно.

Конечно же, нет. Я даже малую часть всех интересных позиций из своих книг не пробовала. Но она об этом знать не должна.

Джолин выглядит искренне восхищенной:

— Вот это да. А я-то думала, в Бреттоне сексуальность подавляется, и у женщин почти нет свободы.

Тут она права. Прежде чем она успевает подловить меня на лжи, я меняю тему:

— Какая из моих книг ваша лю…

Но она резко машет руками, жестом велит мне замолчать и с восхищением смотрит куда-то через стол:

— Надо это послушать, — ее голос дрожит от нетерпения.

Я прослеживаю за ее взглядом и вижу Уильяма, стоящего перед небольшой толпой. С каких пор у него появилась аудитория? Его голос звучит бархатно и внушительно:

«В бездне страсти — первый поцелуй,

Торг из лжи, вуали и маски.

Ее сердце — за шелк и парчу,

Мое — за вздохи, не ласки.»

Публика встречает стихи восторженными аплодисментами, а я фыркаю. Причем громче, чем рассчитывала. Уильям наклоняет голову ко мне, и я понимаю, что он все услышал.

— Хочешь что-то сказать о моей поэзии, Вини?

Только не это прозвище! Оно действует мне на нервы как ничто другое. Я резко встаю.