Тессония Одетт – Поцелуй щёлки (страница 47)

Дориан, сонно вздыхая, снова шевелится позади меня. Я замираю, размышляя, как, чертовы ракушки, выбраться отсюда, не разбудив его. Как я вообще оказалась в его постели?

Я закрываю глаза и проигрываю тот момент, когда Дориан оттолкнулся от двери и начал неуклюже снимать обувь. Именно тогда я попыталась выскользнуть, чтобы вернуться в свою комнату, но мои ноги, все еще слабые после посещения Двенадцатого королевства, подкосились. Я опустилась на пол и закрыла глаза, чтобы перевести дыхание, а когда в следующий раз осмелилась их открыть, обнаружила перед собой стоящего с протянутой рукой Дориана.

Помню, как он помог мне встать, но потом настала его очередь потерять равновесие. У меня закружилась голова, и следующее, что я помню, – мы свалились на его кровать. Смеясь, как будто это не было самой неуместной вещью в мире, Дориан отодвинулся и подтянулся к изголовью.

Тогда я заставила себя выпрямиться, но моя голова все еще продолжала кружиться.

– Ты можешь ненадолго прилечь, – прошептал Дориан.

– Это не… – Мой язык был слишком тяжелым, чтобы говорить. Я попробовала еще раз. – Это вряд ли можно назвать целомудренным или уместным.

– К черту целомудренность и уместность, – сказал он, смеясь. Я помню, как тоже рассмеялась, впервые услышав от него ругательство. Что подумало бы братство о таких выражениях? Затем Дориан похлопал по кровати и отодвинулся в дальний конец. – Давай же. Так тебе станет лучше.

– Это я должна была убедиться, что тебе стало лучше, – возразила я, но не смогла найти в себе сил, чтобы продолжить спорить. Перспектива лечь и избавиться от головокружения была слишком заманчивой.

Именно тогда я устроилась на кровати рядом с Дорианом. Нас разделяло всего несколько дюймов. После этого я мало что помню. Может быть, мы просто молчали.

Но я помню последние слова, которые он мне сказал.

Его голос был едва громче шепота, и каждое слово вырывалось медленно, с усилием:

– Если бы мы были в моем университете, а это была бы моя комната в общежитии. Если бы я не был братом Святого Лазаро, а ты не была бы принцессой…

– Что тогда? – Я помню, как задавала этот вопрос с тяжестью в теле, убаюканная вибрациями его глубокого голоса.

– Тогда я бы не оттолкнул тебя, когда ты попыталась меня поцеловать. Я бы притянул тебя ближе и позволил поцеловать меня прямо сейчас. Я бы позволил тебе большее. И сделал бы большее для тебя.

У меня перехватило дыхание, но я слишком устала, чтобы думать об этом.

– Что именно ты бы сделал?

Следующее слово – последнее слово – прозвучало как плеск мягкой волны о гостеприимный берег. Такое плавное и тихое, но в то же время скрывающее в себе невероятные глубины:

– Все.

Это последнее, что я помню. Это слово эхом отдается в моей голове. Жужжащий жар зарождается глубоко внутри меня, отдаваясь волнением внизу живота. Я знаю, что должна уйти, пока он не проснулся, но не уверена, что мои ноги снова не подогнутся. Я слишком потрясена, слишком одержима этим последним маленьким словом.

Дориан снова двигается, прижимаясь своими бедрами ближе к моим. Рукой он скользит к моему животу, под ткань блузки. Тогда я понимаю, что она не заправлена в юбку. Прошлой ночью, прежде чем последовать за Дорианом, я покинула свою комнату в такой спешке, что просто набросила блузку поверх сорочки, которая теперь является единственным препятствием, отделяющим его руку от моей плоти. Дориан медленными, тяжелыми, исходящими из глубин его сна движениями поднимается выше и выше, пока не добирается прямо до складки под одной из моих грудей. Там его рука замирает, и я чувствую, как его лицо оказывается прямо у моей шеи. Его губы так близко к моему уху, что, когда он издает усталый стон, этот звук посылает дрожь моего позвоночника до самых пальцев ног. Тепло, образовавшееся между моих бедер, обжигает, поэтому я крепко сжимаю их, игнорируя звук тяжелого дыхания Дориана на моей шее.

А потом оно останавливается.

Дориан застывает позади меня, рука под моей грудью напрягается.

Я проклинаю себя за то, что упустила шанс уйти раньше. Что со мной не так? Я должна была сбежать в тот момент, когда только открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в незнакомом помещении. А теперь мне придется иметь дело с тем, что будет дальше.

Дориан выпрямляется и вскакивает с кровати. Я делаю то же самое, изображая шок, который вижу в его глазах.

– Почему, черт возьми, ты в моей постели? – спрашивает он. Его грудь тяжело вздымается.

В попытке защититься я поднимаю руки.

– Я не хотела оставаться.

Он несколько раз моргает, глядя на меня. Момент, когда к нему приходит осознание, принося с собой воспоминания о прошлой ночи, становится очевидным, потому что именно тогда он опускает голову и потирает переносицу. Его щеки пылают.

– Какого черта, искусительница? – бормочет Дориан.

Воспользовавшись выпавшим шансом, я отступаю к двери.

– Я сейчас же уйду.

Он поднимает голову и пронзает меня свирепым взглядом.

– Что ты задумала? – Его взгляд становится острым, а в тоне слышится подозрение. – Неужели ты… все это подстроила? Так ты решила выиграть конкурс? Обманом заставив меня запятнать твою добродетель, чтобы я по долгу чести был обязан на тебе жениться?

– Ты не запятнал мою добродетель.

– Тогда осквернил твою репутацию.

Я бросаю на него свирепый взгляд, в моей крови кипит ярость.

– Моя репутация не будет осквернена, потому что никто не узнает, ты, проклятый моллюск, сын гарпии! – заявляю я сквозь стиснутые зубы.

– Проклятый моллюск, – повторяет он себе под нос с озадаченным выражением лица.

– Отвернись и закрой глаза, – шиплю я дрожащим от попытки держать себя в руках голосом.

– Зачем?

– Таким образом, если кто-нибудь спросит, видел ли ты, как я выходила из твоей комнаты, ты сможешь сказать «нет».

– Кто будет спрашивать об этом? К тому же какое это имеет значение? Я же не фейри, а значит, могу солгать.

Мне нужно, чтобы он закрыл глаза, потому что не собираюсь уходить через дверь. Должно быть, наступило утро, а значит, члены братства уже свободно передвигаются по церкви. Чтобы выбраться отсюда незамеченной, мне придется совершить еще одно путешествие в Двенадцатое королевство. Я запинаюсь, пытаясь найти оправдание.

– Что, если моя юбка порвана и… и я не ношу нижнего белья?

С выпученными глазами Дориан делает шаг назад.

– Где твое нижнее белье?

– Просто отвернись! – почти кричу я.

Наконец, он делает, как ему велено. Я открываю и закрываю дверь, просто чтобы он услышал, после чего бесшумно соскальзываю в фиолетовое царство.

Глава XXIX

Два часа спустя Подаксис шаркает по полу моей спальни.

– Дела идут плохо, Мэйзи, – говорит он голосом, полным паники.

Я сижу на кровати и, нахмурив брови, смотрю на разворот «Ежедневного иллюминатора», газеты, которая, как Подаксис утверждает, является самым популярным источником сплетен в городе. Там я нахожу статью Глинта МакКриди с подробным описанием конкурса невест. На одной стороне я вижу портрет Дориана, тот самый, что украшал вывеску перед церковью, а на другой – несколько портретов некоторых участниц. В верхней части страницы – Ванесса, за ней следует Грета Гартер и наконец… я. Но не только. Меня обнимает Дориан, фото сделано в финале моего катастрофического выступления на Демонстрации женских достижений. Не будь я так подавлена, восхитилась бы технологиями Звездного королевства, позволяющими показать фотографии, сделанные менее двадцати четырех часов назад.

С гримасой я читаю заголовок над фотографией. «Морская принцесса-шелки или коварная королева драмы?» Читать то, что написано в сопровождающем заголовок тексте, просто невыносимо. Я со стоном складываю газету и отбрасываю ее в сторону, а затем снова падаю на кровать.

– По крайней мере, я попала в газеты, – бормочу я. – Это же должно что-то значить, верно? О Брайони или Джози, например, они даже не потрудились написать.

– Это только выставляет тебя в негативном свете, – возражает Подаксис. Он забирается на кровать и щелкает клешнями. – Это еще не все. С твоим именем в газетах новости точно скоро дойдут до твоего отца.

При мысли об этом мое сердце сначала наполняется надеждой и самой наивной верой в то, что скоро правитель Морского королевства ворвется в город и спасет меня.

Но он не может.

Он ничего не может сделать.

Согласно сделке, которую он заключил с моей матерью, теперь я принадлежу ей. Теперь я подданная неблагого двора Морского королевства. Если верить Нимуэ, даже будь у отца право вернуть меня, он не обладает достаточной силой, чтобы снять проклятие, которое она наложила.

– Кроме того, – говорит Подаксис, – я считаю своим долгом передать то, что мне удалось подслушать.

Я перекатываюсь ближе к своему другу и приподнимаюсь на локте.

– Что же ты слышал?

– Сегодня утром Дориан попросил отца Виктора оставить личную встречу с тобой напоследок. До твоей… гм… ночной экскурсии ты значилась в списке первой. – Подаксису известны только некоторые детали моей так называемой экскурсии. Я не осмелилась рассказать другу, что случайно провела ночь в комнате Дориана, в его постели, в его объятиях…

Я качаю головой и переключаю свое внимание на лист бумаги, лежащий рядом с моей тарелкой для завтрака. На нем отмечено время сегодняшнего свидания с Дорианом. Семь вечера, в то время как Церемония благословения состоится в восемь. Дориан не даст мне и секунды, чтобы передохнуть. Означает ли это, что он намерен сократить время нашей встречи? Возможно, это будет простое прощание и предварительное предупреждение о том, что сегодня вечером он отправит меня домой?