Тессония Одетт – Поцелуй щёлки (страница 26)

Мой желудок скручивает, но я отказываюсь поддаваться мрачным мыслям.

Свобода. Просто сосредоточься на свободе, которую ты получишь после этого.

И на том факте, что умрешь, если не выполнишь порученное тебе задание.

Ванесса усмехается, возвращая тем самым меня к реальности.

– А ты точно принцесса? Потому что ты не ведешь себя как одна из них.

Я открываю рот, но Брайони опережает меня.

– Не всем коровам нужно мычать, чтобы убедить других в том, кто они есть. – Она оглядывает Ванессу с ног до головы, затем натягивает на губы застенчивую улыбку. – Очевидно.

– Что ж, а я вот думаю, что все сегодня выглядят великолепно, – говорит Грета Гартер и, не обращая внимания на царящее в комнате напряжение, взмахивает рукой. С другого конца стола она одаривает каждую из нас сияющей улыбкой. Когда ее взгляд останавливается на девушке, сидящей напротив нее, Грета нагибается, чтобы коснуться кончика носа Ванессы. – Не хмурься, дорогая, у тебя появятся морщины.

– Еда выглядит… сносно, – ровным тоном замечает одна из тех девушек, что заняли другую сторону стола. Кажется, ее зовут Фрэнни, та, что выглядела крайне безразличной, когда ее представили Дориану. У нее широкие плечи и каштановые волосы, заплетенные в две косы, которые скреплены вместе петлей на шее. Фрэнни смотрит на жареные овощи, рыбу и что-то еще, похожее на кашу. – Мы должны подождать их? Я просто умираю с голоду.

Я пожимаю плечами и продолжаю осматривать блюда. В еде я никогда не была избирательной, но должна признать, угощения довольно простые. Рыба выглядит аппетитно, но… Подождите-ка!

– Пожалуйста, скажите мне, что это люми! – Я тянусь через стол к тому, что выглядит, как мое самое любимое лакомство… только чтобы обнаружить, что это всего лишь булочка. – О, какое разочарование.

– Что именно вас разочаровало? И что такое люми? – слышу я глубокий и пусть не совсем знакомый голос, но все же понимаю, кому он принадлежит, еще до того, как вижу говорящего.

Когда Дориан проходит через дверной проем, в моей голове не остается ни одной связной мысли. Его взгляд прикован ко мне, склонившейся над обеденным столом, с рукой, что все еще тянется к миске с булочками. В комнате воцаряется тишина, а остальные девушки встают в почтительном приветствии. Мне же приходится искать изящный способ выпрямиться. Виктор и Биллиус, а также пара братьев, с которыми я незнакома, следуют за Дорианом. Все они одеты в черные мантии братства. Очевидно, мужчины не сочли нужным наряжаться. Везет же некоторым. Замыкает шествие репортер Глинт МакКриди. К моему счастью, фотографа, похоже, среди присутствующих нет. За день у меня получилось более чем достаточно неловких фотографий.

– Ты никогда не пробовал люми, брат Дориан? – посмеиваясь, отец Виктор подходит к Дориану и хлопает его по плечу. Меня охватывает облегчение, когда священник отвлекает от меня внимание. – Это следует исправить. Но не сегодня. Сегодня вечером мы поужинаем скромными подношениями. – Священник оглядывает комнату, затем откидывает голову назад. – Должен сказать, дамы, вы выглядите замечательно. Хотя мне следовало бы уточнить, что планируется простая трапеза, а не званый ужин.

Брат Биллиус оглядывает участниц гораздо более внимательным взглядом.

– Юные леди действительно любят ослеплять своим великолепием, – говорит он с зубастой ухмылкой.

– По крайней мере, присядьте, – замечает Виктор и, к большому ужасу Ванессы и разочарованию Греты, в котором она надувает губы, направляется прямо во главу стола.

Когда священник опускается на стул, Ванесса прячет свой свирепый взгляд за ухмылкой.

– Простите меня за дерзость, отец Виктор, но разве не Дориан должен здесь сидеть? Ведь этот ужин устроен в его честь, верно?

Виктор краснеет, переводя взгляд с Ванессы на Дориана.

– Все верно, моя дорогая. Как глупо с моей стороны. Я так привык сидеть здесь…

– Нет, – возражает Дориан, прежде чем священник успевает подняться. Выражение его лица напоминает ту холодную маску, что была, когда он стоял на помосте, а тон звучит сугубо официально. – Как священник, вы являетесь голосом Всемогущего и главой этой церкви. Вы останетесь сидеть во главе стола, где вам и место. Я же найду место среди своих потенциальных невест. – С этими словами он подходит к столу и занимает место рядом со мной. Слева от него – Фрэнни, а справа от меня, между мной и Гретой, – другой брат. Биллиус располагается между Ванессой и Брайони, в то время как Глинт МакКриди садится напротив Дориана, а Агнес и Джози остаются справа от него.

На осознание того, что я единственная, кто еще не присел, мне требуется чересчур много времени. Жар приливает к щекам, когда я опускаюсь на стул и пытаюсь взять себя в руки. Почему я так волнуюсь?

– Несмотря на то, что это неофициальный ужин, – говорит Виктор, – мы все же произнесем молитву. Позвольте нам…

– О, могу я удостоиться чести произнести ее? – спрашивает Ванесса с излишним энтузиазмом. Виктор хмурится, но выражение его лица быстро сменяется на веселье. – Конечно, мисс Кортер. Я и мечтать не смею о том, чтобы встать на пути чьей-то любви к Всевышнему. Давайте возьмемся за руки. – Виктор разводит руки в стороны, и Ванесса со скромной улыбкой сжимает его ладонь и закрывает глаза.

– О, – удивленно произносит Грета и тоже берет священника за руку. Вот и все, что происходит, прежде чем в мою сторону простираются две ладони: одна от брата, что сидит справа от меня, и другая, слева – от Дориана. Я оглядываю сидящих за столом и вижу, что все, за исключением меня, образовали цепочку из сцепленных рук.

Я перевожу взгляд с одной раскрытой ладони на другую и, наконец, кладу свои, затянутые в перчатки, поверх них. Рука справа от меня кажется вялой, как дохлая рыба, в то время как левая – просто теплая и твердая. Ванесса начинает молитву со слов «Дорогой Всемогущий», но я с трудом могу сосредоточиться на том, что именно она произносит. Мое внимание сузилось до каждой точки, в которой Дориан в своей перчатке прикосается ко мне. Прикосновение человека, которого я спасла. Того, кого я скоро убью. Это чувство настолько всепоглощающе, что у меня сжимаются легкие. Я смотрю на наши сцепленные руки, но заставляю себя отвести взгляд и сосредоточиться на чем угодно, кроме юноши, что сидит рядом со мной.

Глубоко вздохнув, я смотрю через стол и обнаруживаю, что все остальные закрыли глаза. Хотя Грета время от времени украдкой приоткрывает один. Кажется, она единственный человек за этим столом, который мыслями так же далеко, как и я. Даже Брайони с легкостью держит за руки своих спутников, сохраняя веки плотно закрытыми, пока Ванесса без умолку болтает о щедрости приготовленного ужина.

Я продолжаю оценивать собравшихся, но когда мой взгляд падает на другой конец стола, краем глаза я вижу Дориана. Я разрываюсь между желанием отвести взгляд и воспользоваться возможностью изучить его, пока он этого не замечает. Последнее желание побеждает, и я медленно приближаю к нему свое лицо, ровно настолько, чтобы разглядеть темные ресницы, завиток волос, полноту губ…

Его веки трепещут, и Дориан открывает глаза, слегка поворачиваясь ко мне.

Когда мы встречаемся взглядами, мое сердце колотится о ребра. Я тут же зажмуриваюсь и отворачиваю лицо, пытаясь не обращать внимания на то, какой теплой стала моя все еще лежащая поверх его руки ладонь. В кои-то веки я рада, что надела перчатки, потому что у меня наверняка вспотели руки. Мое сердце продолжает колотиться, когда Ванесса заканчивает молитву. Я не смею открыть глаза, не смею позволить себе даже подумать о том, смотрит ли Дориан на меня.

– Да будет благословен Его Святой Огонь, – говорит отец Виктор.

– Да будет благословен Его Святой Огонь, – эхом отзываются братья.

Когда Дориан отпускает мою руку, я снова могу дышать, но странным образом застываю на месте. Отсутствие прикосновения тяжело воспринимается в одной пустой ладони и кажется совершенно несущественным в другой.

«Это чувство вины, – говорю я себе. – Вот что ты чувствуешь».

Этого достаточно, чтобы заставить меня засомневаться во всем, что я делаю. Действительно ли я готова убить человека?

Дориан смотрит на меня так, словно я высказала свои мысли вслух. У меня перехватывает дыхание, когда он наклоняется немного ближе.

– Вы в порядке, мисс… Я имею в виду Ваше высочество? – Вопрос хоть и вежливый, но в нем нет и намека на теплоту.

– Я в порядке, – спешу заверить я, но Дориан не отводит взгляда. Выражение его лица жесткое, настороженное, и глаза полны не беспокойства, а чего-то совершенно другого.

Презрения? Отвращения? Подозрения?

Убийца фейри ищет невесту-фейри.

Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, почему нахожусь здесь. Почему он здесь. Ему нет дела ни до меня, ни до фейри, ни до этого конкурса. Он только хочет найти невесту-фейри, чтобы получить гражданство, которое Совет Альфы не хочет ему предоставлять. Потому что когда-то он убил фейри. Потому что его отец был злым человеком, вытворяющим мерзости с моим народом. Потому что сам Дориан пошел по стопам отца, присоединившись к церкви, что когда-то спровоцировала восстание, в результате которого погибли тысячи людей.

Даже будь Дориан самым добрым существом на земле, правда остается правдой. Это вопрос жизни и смерти. Если не умрет он, это сделаю я. Проклятие Нимуэ настигнет меня через семь дней.