Тэсса Рэй – Муж сестры. Адвокат для дьявола (страница 13)

Подумать, в конце концов, что можно еще сделать. Как извернуться, чтобы его здесь не было. Чтобы он исчез из моей жизни, как страшный сон.

А потом, словно обухом по голове, ударила другая мысль. Страшный сон… сон!

Две предыдущие ночи! Боже, как стыдно! Ведь я мечтала… Грезила о том, чтобы он был здесь. Рядом. Чтобы он осуществил все мои самые смелые фантазии. Чтобы именно он все их воплотил в реальность.

Кто там говорит, что мечты не сбываются? Мои вот, пожалуйста, сбылись. Домечталась!

И тут же меня обожгло новым приступом стыда.

Убегая из дома, я оставила неприбранной постель.

И… и там лежал он. Мой верный друг в одинокие ночи. Секс-игрушка!

И если этот гад надумает устроить ознакомительную экскурсию по квартире, он ее увидит!

Выскочила из ванной, как ошпаренная кипятком.

Романов, словно у себя дома, вальяжно развалился на диване и бесцельно переключал каналы. Не глядя на меня, спокойно сообщил:

– У тебя тут интернет не настроен. И вообще, все приложения устарели. Дремучий лес.

Прокравшись мимо гостиной и его огромных чемоданов, прошмыгнула в свою спальню. Лихорадочно огляделась, нашла "друга", который валялся прямо на самом видном месте и запихнула его в дальний угол тумбочки.

Заправила постель, тщательно расправив каждую складку. Стараясь не выдать своего волнения, вышла обратно в коридор.

В дверном проеме стоял он. Смотрел на меня с каким-то странным выражением. Пыталась понять по его лицу, был он в спальне или нет.

Откашлявшись, постаралась придать голосу строгий, непреклонный тон:

– Спальня – это моя территория. И чтобы ты туда не заходил. Никогда. И даже не заглядывал.

Он не удостоил меня и взглядом, развернулся и пошел обратно в гостинную. Словно невзначай, бросил:

– Поздно. Я уже осмотрелся, – а потом обернулся и посмотрел на меня. Не просто посмотрел, а… пронзил взглядом. Взглядом, в котором смешались насмешка, всезнание и… нечто еще. – И твоего маленького друга тоже видел.

Меня бросило в жар. Я готова была провалиться сквозь землю от стыда и унижения.

– О боже…

Что сказать? Как себя вести? Накричать на Романова, выплеснуть всю накопившуюся злость и раздражение? Или сделать вид, что я взрослая, самодостаточная женщина, имеющая полное право решать, как ей расслабляться по ночам?

Боже, как это унизительно! Щеки горели, а язык словно прилип к нёбу. Романов, как всегда, был непроницаем.

Его взгляд, скользнувший по мне, был полон ехидства и насмешки. Он едва сдерживал улыбку, и я чувствовала, что смеется он не столько над самим фактом наличия у меня секс-игрушки, сколько над моей реакцией.

Он наслаждался моим смятением, подливая масла в огонь своим нарочитым спокойствием и бесцеремонностью. Казалось, он специально делает все, чтобы вогнать меня в краску.

Медленно, с каким-то странным, оценивающим видом он оглядел гостиную.

Его взгляд задержался на диване, будто прикидывая, поместится ли он здесь.

– Раз уж спальня – твоя территория, изумрудик, – произнес он небрежно, словно мы договаривались об этом всю жизнь, – придется устроиться на диване.

И, не дожидаясь моего ответа, он принялся раскрывать один из своих чемоданов.

Это было последней каплей. Меня затрясло от злости.

Он ведет себя как дома! В моей квартире!

А ведь это была моя крепость, мое личное пространство, куда я так долго никого не пускала.

Я ничего не сказала.

Молча наблюдала, как он достает свои вещи, раскладывает их на спинке дивана, словно помечая территорию.

Сама виновата!

Надо было выписать его из квартиры сразу после оформления наследства.

Но я побоялась. Побоялась лишний раз ему звонить, вообще о нем вспоминать. Все откладывала на потом. И вот, Рита, пожинаешь плоды своего "потом".

Я ненавидела себя за эту слабость, за этот страх.

Почему я позволяю ему так себя вести? Почему не могу просто поставить его на место?

Глядя на него, копающегося в своих вещах, я понимала, что цена моей беспечности слишком высока.

Я не хочу быть жертвой. Я должна взять ситуацию под контроль, пока еще не поздно.

Но как? Как избавиться от этого унизительного чувства стыда и страха, которое он так умело во мне культивировал?

Я чувствовала, как внутри меня зреет буря. Буря, которая вот-вот вырвется наружу.

И я понимала, что если я сейчас же не остановлю его, то он просто раздавит меня, по-настоящему превратит мою жизнь в ад.

Хватит! Хватит прятаться, бояться, краснеть.

Я больше не позволю ему играть со мной, как с марионеткой.

Переборов себя, я выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на Романова сверху вниз.

Если ему нравится, когда я властная, когда я веду себя как госпожа, то я сыграю эту роль.

Кашлянула. Коротко и резко, чтобы привлечь его внимание.

– Романов, – мой голос прозвучал неожиданно твердо, словно я репетировала эту речь тысячу раз. – Раз уж ты здесь, в моем доме, ты будешь соблюдать мои правила. Это не отель, это моя частная территория, и здесь действуют МОИ законы.

Он замер, держа в руках свернутую рубашку. В его глазах вспыхнул какой-то странный огонь. Восторг? Удивление? Или просто любопытство? Какая разница. Я должна быть сильной. Сейчас.

– Правило первое, – продолжила я, стараясь не дрожать голосом. – Не трогать мои вещи без разрешения. Никогда. Даже если тебе кажется, что ты делаешь мне одолжение.

Я почувствовала, как щеки снова начинают гореть, но усилием воли подавила этот стыд. Он – играется со мной. Я – играю с ним.

– Правило второе. Порядок. Никакого сра́ча. Я имею право жить спокойно в своем собственном доме. В чистоте. Никаких носков, потных рубашек, кусков пиццы на столе и поднятых стульчаков.

Романов молчал, внимательно наблюдая за мной, как хищник за добычей. Его взгляд прожигал меня насквозь, но я не отводила глаз.

– Правило третье. Никаких комментариев или попыток залезть в мою личную жизнь. Ни осуждений, ни комплиментов, ни вопросов. Это не твоего ума дело. Я живу так, как считаю нужным, и ты не имеешь права меня судить.

В его глазах плясали чертики. Он явно наслаждался этой игрой. Но я не собиралась уступать.

– Правило четвертое. Никаких вечеринок в моем доме. Все встречи только с моего разрешения. Никакого табака и прочей дури. И главное – никаких девочек!

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Еще одно правило, самое главное.

– И последнее, Романов. Правило номер пять. Никаких попыток сблизиться. Ни физически, ни эмоционально. Мы – адвокат и клиент, вынужденные жить под одной крышей. И ничего больше.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело. Произнесла свои правила, словно адвокат зачитывает приговор. Чётко, хлестко, без единой запинки. Пусть знает свое место.

Романов все это время молчал, словно зачарованный.

Его глаза горели каким-то нездоровым огнем, в них плескалось восхищение и… желание? Он смотрел на меня так, словно видел впервые, словно я была для него новым, неизведанным миром.

Когда я закончила говорить и сделала еще один глубокий вдох, в комнате повисла тишина.

Он медленно оглядел меня с ног до головы жарким, опаляющим взглядом, и прошептал хриплым голосом:

– Изумрудик… Ты так хороша в этом… Я заслушался. Чуть не кончил.