Тэсса Рэй – Муж сестры. Адвокат для дьявола (страница 12)
Подлетев к Роману, я влепила ему звонкую пощечину.
– Превышение скорости? Серьезно? Ты, блядь, совсем не в себе!? – прошипела я, с трудом сдерживая ярость. – У тебя минута, чтобы объясниться, сукин ты сын!
Романов резко зажал мне рот рукой.
– Тихо! – спокойно произнес он, глядя мне в глаза. – Я ездил к той самой музе, помнишь? И я не виноват, что она живет черти где… Эта поездочка вообще могла оказаться в один конец…
Он пристально оглядел меня, словно оценивая. Увидев, как сходит вся моя злость и спесь, дьявольски улыбнулся.
– И я рад тебя видеть, изумрудик. А теперь иди и делай свою работу. Ты умеешь это лучше всех тут взятых.
Он отпустил меня за секунду до того, как в комнату ворвались судебные приставы, чтобы препроводить его в зал суда.
Я шла за ним следом, чувствуя его уверенность и наглость в каждом движении. Сволочь был хоть слегка потрепанный, и щека после пощечины покраснела, но, черт возьми, выглядел победителем в этой жизни.
В зале суда мое внимание привлекла Рената. Боже, какой испанский стыд!
Она выглядела как богемная дама, совершенно не понимающая, куда попала и как нужно одеваться для судебного заседания. Яркий макияж, короткое блестящее платье и туфли на немыслимо высокой платформе – словно она перепутала суд с ночным клубом. Она казалась инородным телом в этом сером, официальном зале.
Сражаясь с желанием закатить глаза, я сосредоточилась на предстоящем заседании. Мне предстояло узнать как именно накажут Романова на этот раз и о какой сумме теперь будет идти речь.
Но несмотря на сосредоточенность в зале, из головы не выходила его выходка, и мои собственные противоречивые чувства.
Мне не хотелось признавать, но его слова о «поездке в один конец" не выходили у меня из головы. Что-то в его тоне, в его взгляде говорило о том, что он действительно рисковал жизнью.
В зале воцарилась тишина, и судья объявил о начале заседания. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Пришло время приступить к работе. Работе, которую я умела лучше всех.
Рома положился на меня. И я не собиралась его подводить, даже если мне придется продать душу дьяволу. Особенно если этот дьявол стоит сейчас за моей спиной, слегка улыбаясь и наблюдая за мной своими пронзительными глазами.
12
– … таким образом, суд постановляет: обвиняемый Романов Роман Сергеевич помещается под домашний арест по месту прописки сроком на три месяца. В течение этого времени ему запрещается покидать пределы указанного места без разрешения суда.
В случае нарушения условий домашнего ареста, обвиняемому грозит более строгая мера пресечения, вплоть до заключения под стражу. Также такие действия могут негативно сказаться на итогах судебного разбирательства и повлиять на вынесение приговора…
Дальше я не слушала. Голос судьи растворился в нарастающем гуле в ушах.
О, нет, нет, нет! Только не это!
Стук молотка вывел меня из оцепенения. Голоса кругом словно рой пчел. И сердце клокотало в районе горла.
И этот взгляд! О, он способен пробирать до мурашек: два тлеющих уголька с поволокой похоти.
– О, пупсик, как же так? – верещала моя сестра, оказавшись прямо за нами. – Ты же до сих пор прописан в нашей старой квартире, а там сейчас Рита живет!
Как будто он этого не знает! Он же это спланировал. Обещал превратить мою жизнь в ад. И вот: действие первое.
Он повернулся ко мне с торжествующей улыбкой, наслаждаясь своей мерзкой победой и сладко протянул:
– Ну что, соседка? Поехали домой.
Ничего не ответила.
Оцепенение. Вот слово, которое наиболее точно описывало мое состояние.
Стояла, словно парализованная, наблюдая, как полицейские уводят Романова прочь, и ненависть, густая и едкая, словно кислота, разъедала меня изнутри.
Ненавижу! Каждой клеткой своего тела, каждой фиброй души – ненавижу!
Я могу подать апелляцию. Подготовлю ее как можно скорее, тщательно и с убедительными аргументами. И обязательно указать этот абсурд – адвокат подсудимого проживает с подзащитным под одной крышей. Это же нонсенс!
Ситуация, несовместимая с профессиональной этикой и эффективной работой! Как так-то получилось…
Боже! Романов в моей квартире!
Еще одна мысль – выписать его. Задним числом, подкупить кого-нибудь, сфальсифицировать документы. Что угодно, лишь бы избежать этого кошмара, этой нелепой, возмутительной ситуации.
Как, черт возьми, этот гад умудрился до сих пор оставаться прописанным в моей старой квартире, квартире моих родителей? Однажды они помогли ему еще на этапе подготовки к свадьбе с Ренатой, даже не помню зачем это было нужно, но почему-то… нужно!
Ха! Для этого… именно этого момента!
Почему я не спохватилась раньше? Почему не вычеркнула его из своей жизни раз и навсегда? У него же есть все возможности для того, чтобы жить где угодно! Почему, почему именно ко мне он должен прицепиться, словно клещ?
Безумная, отчаянная мысль – сбежать самой. Бросить все, махнуть рукой на эту абсурдную ситуацию и уехать куда подальше. Залечь на дно, переждать бурю.
Но… нет. Этот вариант даже не рассматривался. Я больше года вкладывала душу и деньги в этот ремонт. Каждая деталь, каждый элемент интерьера – все было продумано до мелочей, создано с любовью и заботой. Мой дом, моя крепость, мое личное пространство. И что? Отдать его, все это, этому… этому паразиту? Никогда!
В вихре этих размышлений я совсем забыла о Ренате. О своей “дражайшей” сестрице, которая, вполне вероятно, вознамерится приехать и разделить со своим мужем его незавидную участь. Вот уж чего я точно не переживу!
Совместное проживание с Ренатой и ее дьяволом мужем – это верная дорога в психушку.
Я приехала на такси раньше полиции.
Когда машина остановилась у подъезда, вывели только Романова. Ренаты рядом не было. Недалеко стоял "Майбах", и из него вышел англоговорящий водитель. Он катил два огромных черных чемодана.
Успел, видать, собраться, сволочь! Как будто предвидел такой исход. Или у него всегда всё наготове, учитывая его род деятельности и сомнительную репутацию?
Я оглядывалась по сторонам, подсознательно ожидая увидеть сестру. Глупая, наивная надежда – вдруг она не явится, как преданная жена декабриста, добровольно отправляющаяся в сибирскую ссылку вслед за любимым мужем.
Рома, усмехнувшись, прервал мои поиски:
– Не жди сестричку. Она уже дома, в особняке, созывает очередную вечеринку.
Это на нее… чертовски похоже.
– Я думала, она, как верная жена, приедет разделить твою участь…
– Я же говорю, ты слишком высокого мнения о собственной сестре. Да и о людях в целом.
Его слова меня задели. Хотя, он прав. Как всегда. Я слишком доверчива, слишком оптимистична. И слишком часто разочаровываюсь в людях.
В квартире двое мужчин в штатском надели на его ногу электронный браслет – устройство слежения.
Романов, с невозмутимым видом, подписал какие-то бумаги, и представители правосудия, исполнив свой долг, покинули квартиру.
Мы остались одни.
И тут… словно пелена спала с глаз. До меня дошло.
Дошло, что происходит. Я буду жить с ним. В одной квартире. В МОЕЙ квартире! В квартире, в которой после окончания ремонта еще не ступала нога ни одного мужчины.
И гнев, всепоглощающий, испепеляющий гнев, вновь захлестнул меня с головой.
Романов, тем временем, осматривался, словно гость, впервые попавший в мои апартаменты. Сделал несколько шагов по гостиной, оценивающе окинул взглядом стены, мебель.
И, обернувшись ко мне с невинным выражением лица, произнес:
– Ну что ж… проведешь экскурсию?
13
Едва сдержавшись, чтобы не сорваться на крик, процедила сквозь зубы:
– Я с… с тобой больше не разговариваю, скотина!
И, резко развернувшись, скрылась в ванной.
Нужно умыться. Привести себя в порядок. Хоть немного очнуться и осознать весь абсурд происходящего.