Тэсса О`Свейт – Живым или мертвым (страница 8)

Почесав бороду и еще раз уныло покосившись на руки из белого пластика, Файдз глубоко вздохнул, считая минуты до 11 утра, когда его должны были выписать. Заняться было совершено нечем, кроме, как сложить лапки на пузе и снова намурлыкивать постепенно выстраивающийся в голове мотив, так что когда звуконепроницаемая дверь замигала синей надписью «открыто», рокер, зажмурившись от удовольствия, уже вовсю голосил по седьмому кругу сформировавшийся куплет, пытаясь понять, какая его версия будет звучать лучше всего, и открытие двери пропустил.

— А теперь заканчиваем петь и шустро берем ноги в руки, — вклинился в его полет души знакомый голос лечащего врача. Открыв глаза, Файдз увидел, как дюжий медбрат закатывает внутрь двухъярусный инструментальный стол, где на верхней столешнице лежали его родные руки и новые ноги, а под ней – инструменты для быстрой замены внешних имплантов.

— Руки в ноги, хе-хе, — Файдз поменял позу с полулежачей на сидячую, свесив ноги с кровати.

— Знал, что вы оцените этот незамысловатый каламбур, — в голосе лечащего врача звучало такое довольство, что рокер покосился на него, но разглядеть что-то на лице не смог – мешала медицинская маска. — Вот тут, — на край больничной койки лег пластиковый пакет. — Все ваши доступные на данный момент документы, мистер Шрёддер. Пока Дерек возвращает вам привычные конечности, мне необходимо задать еще пару вопросов перед выпиской.

Файдз, который в этот момент активно шуршал магнитной отверткой внутреннего типа[1], кивнул и поднял руками собственную ногу за ляжку, освобождая «щеки» больничного импланта, чтоб тот можно было снять.

— Вы помните, почему вы сюда попали?

— Да, — щелкнули скрытые пазы. Рокер проводил откладываемый пластик взглядом. — А надо развернуто отвечать или так сойдет?

— Пока что сойдет. Что поменялось в вашем состоянии?

— Э-э-э... Стало намного спокойнее. И сон, хороший такой, глубокий сон. А еще куча идей, док! — Файдз отвлекся от медбрата и заметил, что все так же стоящий у изножия кровати врач что-то отмечает в своем планшете.

— Идеи, замечательно... У вас вызывает раздражение моргающий свет? — Док начал тыкать пальцем в планшет, и одновременно с этими тычками свет в палате стал выключаться и включаться заново.

— Нет, но Дереку наверняка не очень при такой светомузыке мне ногу...

— Оставьте Дерека, это не ваша забота. — Перебил его врач, продолжая стучать пальцем по планшету. Файдз недоуменно замолк, покосился на продолжающего ковыряться со второй ногой медбрата, потом снова глянул на врача. Тот молча игрался со светом, смотря на рокера.

— Тебя самого то не заебало, док? — спросил Файдз через двадцать три серии таких включений-выключений.

— Все-таки раздражает?

— Нет, — рокер вздохнул и прищурился на вторую ногу, к которой молчаливый Дерек начал прилаживать поблескивающий имплант Виковского авторства. Рассмотреть толком не удавалось, но, кажется, что она была в чем-то похожа на первую, пострадавшую от танка. В основе явно использовался какой-то армейский образец, но без разных крутых приблуд. Просто хорошая, крепкая нога, готовая выдержать все сверхнагрузки и еще десяток миль сверху.

«Надо Вику купить пива. Че б он там ни говорил про спасение друзей, но мы с Юрисом квиты — я помог ему, он помог мне — а с доком надо однозначно выпить. Такие ноги не обмыть – грех!»

Свет, наконец, перестал моргать и Файдз перевел взгляд на своего лечащего врача. Поморщился от сияющей белизны его халата, после игр с освещением и мягкой синевы одежды медбрата тот резал глаз. Еще и из-за неплотно прикрытой двери в палату что-то щелкало... Раздражающее. То и дело сбиваясь с размера в три четверти, прерываясь на неровную паузу и запускаясь заново.

— Кого вы можете назвать своим близким человеком? — Вопрос звучит неожиданно и выбивается из череды прошлых.

— Дробину. Эм, это Джастин Дейвис-младший. Он в моей группе играет на басу и удар...

— Что для вас ценнее, — снова перебивает его доктор. — Собственные, хм, идеалы или достижение цели?

Файдз глубоко вдыхает и медленно, стараясь сделать это как можно незаметнее, выдыхает в усы, давя все острее чувствующееся раздражение на корню.

— Принципы.

Доктор поднимает на него глаза, словно ожидая продолжения, но рокер молчит, глядя на него и ожидая новых вопросов.

— Вы осознаете, почему вы находились здесь столько времени?

«Ебань какая, что это вообще за вопрос? Что значит «столько времени»? Это звучит так, словно я тут полгода в невменяемом состоянии слюни пускал. И я это должен «осознавать»? Так, дышать, ровно и медленно... Сдается мне, это хуило в халатике меня тупо провоцирует. Наверное, в этом и есть смысл?» — успокоенный этой мыслью, Файдз пожимает плечами, отвечая практически беззаботным голосом.

— Вы тут доктор. Я пробыл тут столько, сколько вы сочли нужным для моего лечения.

— Хороший ответ. Потому что я считаю, что ваше состояние к выписке непригодно.

«Чего?»

Файдз пытается разглядеть какой-то намек на шутку в глазах стоящего у изножья кровати человека, но тот смотрит испытующе. И даже будто бы с издевкой.

— Я правильно вас понял: вы принесли мне документы, меняете мне импланты на родные, но считаете, что выписывать меня рано?

— Правильно. Впрочем, ни мое, ни ваше мнение здесь ничего не решает. Вас нужно выписать, а значит, перейдем к следующим вопросам. Вы испытываете благодарность за свое лечение?

«Он, сука, точно надо мной издевается! Я слышу это в голосе! Если бы не этот тканевый намордник, я бы даже сказал, что он, падла такая, ухмыляется мне в лицо! Так... Чё он там спросил? Испытываю ли я благодарность? Ага...»

— Да.

— К кому?

— К лечащему персоналу.

— Похвально. Но платил за вас не лечащий персонал. Никто из нас и пальцем бы не ударил, если бы наша деятельность не была проспонсированна. Вы это понимаете?

— Конечно, любой труд должен быть оплачен.

— Какая правильная мысль. Итак, испытываете ли вы благодарность к тому, что оплатил ваше лечение?

«Говно какое-то, а не вопросы. Вот жопой чую, что он меня сейчас к чему-то подводит. Кто там за меня платил? Я в полицейском госпитале, значит, он спонсируется, э-э-э, а кто спонсирует полицию? Так, надо как-то так ответить, чтоб не усукаблять ситуацию.»

— Допустим, испытываю.

Ритмично-неритмичное щелканье на заднем фоне стало чуть громче, заставив рокера недовольно поморщится и потереть висок. В руке оказалась все еще зажатая магнитная отвертка и Файдз чуть не ткнул ей себе в глаз, чертыхнувшись и тут же покосившись на врача.

Почему-то даже ощущение привычно тяжелых ног не приносило должного удовольствия. Рокер, внутренне напряженный, ждал следующего вопроса, стараясь игнорировать приводящий его в тихое бешенство звук из-за двери.

— Вы готовы убивать по приказу, а не только тех, кого вам хочется убить?

Файдз глубоко и шумно вздыхает, уже не скрываясь.

— Да, готов. Мне никого не хочется убивать. Но тот, чьи приказы я буду готов выполнить...

— Как я уже говорил раньше: ваше мнение здесь ничего не решает, — доктор с уже нескрываемым злорадством водит пальцем по экрану планшета. — В ваше лечение было вложено много средств и хорошей благодарностью от вас сочли их отработку.

«Кто? Чего? Вы охуели там вообще? Что тут происходит?»

Файдз промолчал, опустив глаза на макушку копающегося с его ногами Дерека и старательно игнорируя врезающиеся в сознание, то и дело сбивающиеся с ритма, щелчки.

— Вы готовы убить Джастина Дейвиса младшего в благодарность за свое спасение и во имя своей свободы?

Магнитная отвертка в руке была очень удобной, с хорошей тяжелой рукояткой, прочным стальным жалом. А прикручивающий ему вторую ногу Дерек даже не поднимал взгляд, словно и не подозревая, в какой опасности находится.

«Почему он это спрашивает? Чего он от меня ждет? Что я соглашусь во имя какой-то там благодарности к какой-то там корпе или даже городскому, мать его бюджету, убить своего друга? Это все так... Так мерзко. Так неправильно. Так не должно быть! Да, мы живем в дерьмовом мире, где брат убивает сестру из каких-то там своих корпоратских заморочек, где права и свободы есть у каждого, но тот, у кого есть деньги, имеет их куда больше. Но это не значит, что можно так откровенно наебывать всякого, кто попал в передрягу, и покупать его с потрохами за то, что ему и так положено! Да, мать вашу, положено! Юрис мне врать бы не стал, а это он меня сюда отправил, и он устроил так, чтобы меня тут подлечили. Так что иди-ка ты на хуй со своими вопросами и благодарностями!»

Файдз уже набрал воздуха в грудь, чтобы высказать все, что он думает о происходящем, но его остановил в очередной раз сбившийся с ритма...

«Конечно! Метроном! Это сломанный метроном! Старый, похожий на пирамидку, коричневый засранец, которого я ненавидел в детстве, уча под него этюды из батиного учебника! Но его тут быть не может, он сломался, окончательно, очень много лет назад, и стоит у меня в шкафу на полке за стеклом. А раз тут есть что-то одно, чего не может быть, то, значит, может быть и другое!»

— Нет, не готов. И мультик у вас говно.

Картинка перед глазами вдруг смазалась, теряя четкость и наращивая яркость. Пропало ощущение установленных киберног, да и в целом все изменилось: Файдз понял, что лежит на кровати, а на голове у него вирт-система, свет которой, набрав максимальную яркость, постепенно начал стухать.