Тэсса О`Свейт – Живым или мертвым (страница 16)

— Ясно, — коротко резюмирую я. — Ну что, пойдем, посмотрим на твоего нарушителя границ частной собственности. Только дверь сначала сфотографирую...

Фотография двери, выломанного замка, общее фото «отстойника» между первой и второй, распахнутой настежь, дверью, сквозь проем которой я вижу расплывшееся алое пятно с какими-то ошметками в нем.

В клинике ожидаемо тяжелый дух. Неудачливого взломщика, поведшегося на фальшивый биометрический замок на двери хранилища, модернизированная турель — мощная дрянь тридцать пятого[1] калибра, созданная для того, чтобы спасти жизнь владельцу клиники даже при угрозе от средне-аугментированного человека — размазала в неровное, расширяющееся к противоположной стене пятно, наполненное кровавым месивом, вбитым в облицованный керамикой пол.

Наложение виртуальной сетки, баллистическая линейка, фотографии. Много фотографий. Отчет... Что тут случилось ясно даже без пояснений Виктора. Идиот, решивший поживится за счет клиники, хоть и неплохо подготовился, но мозгами все же оказался обделен. Кто же будет защищать хранилище замком такого же типа, каким защищает вход? Он даже ни к чему не подключен, кроме щитка напряжения, а нужен там лишь для одной цели – область перед фальш-замком просвечивается скрытой над дверью системой молекулярного сканирования. И вот она-то и открывает хранилище. Или активирует турель.

— Я руку в холодильник положил, — звучит от двери голос друга. — Не знал, как скоро ты сможешь приехать. А шифратор на столе, возле монитора.

Аккуратно перешагнув через почти художественный росчерк на полу, я открыл холодильник.

— Та, что на верхней полке в пакете с желтой биркой. Нижнюю в крио-мешке не трожь, это на завтра.

— А то я не отличу отстреленную мужскую кисть от подготовленной для приживления женской. Ты занимаешься благотворительностью?

Вик что-то очень нечленораздельно пробурчал в ответ, потом вздохнул.

— Иногда. Девчонке клиент пальцы переломал так, что проще новую кисть пришить, чем это заменить. А на имплант, сам понимаешь, денег у нее нет. По крайней мере, пока нет. С этой проходит полгода, или может даже год, а потом заменит.

Забрав нужную руку из холодильника, шифратор, запакованный в гриппер, со стола, и прикрепив фотографии обеих улик к формируемому мной архиву, я вернулся к входу в кабинет.

— Решил напоследок меня погонять, да? — незлобиво усмехаюсь я, глядя на унылого товарища. — Записи с камер уже снял?

— На, — вирт-пространство всплывает уведомлением. — Я там сразу обрезал, как надо, с момента его входа через первую дверь. Лицо, естественно, он скрыл, причем не программно, а балаклавой, но я у себя таких хмырей чисто по телосложению не помню среди пациентов за последнюю неделю.

— Ты бы перетряс записи с камер, может, заметишь, кто именно из твоих посетителей в недавнее время сильно приглядывался к интерьеру и мог поработать наводчиком, — в ответ на видео я отправляю ему будущий номер отчета, для службы клининга. — Я сейчас стаскаюсь в трупную, погадаю по руке, может, что найду. — Вик чуть повеселел от моей немудреной шутки, прищурился, осматривая меня с ног до головы, потом обернулся на Лару, что прислонилась к стене в «отстойнике» и снова покосился на меня, с каким-то странным выражением лица.

— Иди, иди. А то больно вид у тебя довольный, а мне еще тут кучу дел теперь переделать надо, плитку, опять-таки, новую заказывать... Лара, рад был видеть, жду такую же красивую на следующей неделе.

— Непременно, док, — наёмница машет ему имплантированной ладонью и выходит на улицу. По ехидной роже Вика я вижу, что его буквально разрывает от желания что-то еще сказать, но он каким-то чудом сдерживается, и я, чтобы не искушать судьбу, быстро ретируюсь за пределы клиники.

— И часто у него такой фарш случается? — Лара оглядывается, заслышав мои шаги, на миг задерживает взгляд на пакете с отстреленной кистью, а потом смотрит в сторону возвышающегося через пару улиц здания участка.

— Нет. Более менее часто такое было давно, около семи лет назад, когда Зверье потеряло часть влияния в районе и их отсюда пытались выжать Хромо. Только этим отморозкам придет в голову нападать на клинику, остальные по негласному соглашению врачей не трогают. А вот такие одиночки – редкость. Один, может, два в год, не чаще, — в процессе объяснений я закинул нужную для опознания конечность в сумку, вернул её на спину и, снова предложив Ларе левый локоть, который она уже без задержек приняла, неторопливо пошел к участку.

Коммуникатор опять беззвучно толкнулся в кармане, появилось в вирт-пространстве уведомление о входящем сообщении. Думая, что это все-таки Вик созрел на то, чтобы ляпнуть какую-то гадость, я вытащил устройство, бегло пробежав глазами по тексту и чуть не споткнулся.

«Два дня отдыхать на халявном курорте имени Ма Тонга, вкусно кушать и много спать. А потом – привет дорога к родному клану!» — отвечает на мой вопрос Раттана, обильно засыпав пространство между словами сердечками и мерцающими звездочками. А следующее сообщение пишет уже в личный чат. — «Как насчет маленького путешествия по Пустошам?»

Она зовет с собой меня? Зачем?

Палец уже дергается набрать дежурный отказ, но я торможу сам себя, задумчиво глядя в экран.

Могло ли это быть проявлением вежливости? Если всё, что я знаю об этой кочевнице, и о кочевниках вообще, верно, то – нет. Привести постороннего человека в клан для них серьезный шаг. Знакомство с семьей... В роли кого?

«Привет, клан, это Юрис, он бывший коп из Детройта, но иногда я зову его папой, чтобы позлить» — мой разум услужливо нарисовал безликую толпу кочевников на фоне машин и бескрайней пустыни, и Раттану, неизменно веселую, чуть подпрыгивающую на месте от распирающей её энергии и тыкающую в меня пальцем. Картинка получалась забавная.

Путешествие в Пустоши... Заманчиво, на самом деле. Я бывал там, можно сказать, что один раз в жизни, когда уезжал из США. Сначала добирался из столицы штата Колорадо до расположенного на окраинах Берлингтона, неофициального города-станции, в котором постоянно дежурили представители крупных кочевнических кланов. Это еще не та Пустошь, а так – пустошь. Ветреное и пыльное преддверье, безопасное и обманчиво шепчущее, что совершенно незачем платить кочевникам, ты сможешь добраться по дорогам сам. Конечно, не сможешь, но дураки бывали и тогда, наверняка есть и сейчас. Те, кто свои силы оценивал трезво, в Берлингтоне легко мог найти тех, кто довезет до... Да куда бы ты ни ехал. С одним кланом, или с несколькими. Если потребуется, тебя передадут «из рук в руки» хоть десяток раз, но до нужной точки довезут, главное – заплати и следуй правилам «пассажира». Добравшись до города-станции, я два дня потратил на то, чтобы познакомиться с дежурными из кланов, заполнить у них краткую и практически однотипную анкету о себе и, наконец, договорившись с «Сердцем льва», отправился в составе их конвоя до Сент-Луис в Миссури, а там меня передали небольшой семье из дружественного «львам» клана, которые везли груз в Мичиган, и которым не помешали бы еще одни руки, умеющие работать по лагерю, и стрелять в нужном направлении.

Путешествие с «Сердцем льва», кланом, состоящим на две трети из женщин, мне запомнилось на всю жизнь. И это — та история из прошлого, которую ты никогда не расскажешь своей жене.

Понимая, что всё еще держу комм в руке, а идущая рядом Лара смотрит на меня с нескрываемым любопытством, точно прочитав, что Раттана спросила, я, помедлив, отвечаю: «Звучит очень круто. Давай обсудим позже, как это провернуть. В ближайшие пару недель мне нужно закончить слишком много дел, от которых многое зависит, и я не знаю, что будет после.»

— А если бы не агентство? — спрашивает она, когда я убираю комм в карман. — Ты бы поехал?

Дело не только в агентстве, но тебе я об этом рассказать не могу. Да и вообще, чувствую вопрос с подвохом. Женщины...

— Возможно. А ты? — я перебрасываю этот «мячик» наемнице, и та закусывает губу, насмешливо хмыкая.

— Меня она не зовет.

— Не думаю, что она была бы против, если бы тебя позвал я.

Лара молчит несколько секунд, потом вздыхает, как-то мечтательно и слегка грустно.

— Я не смогла бы. Мне нужно встретиться с Хизео Хасаши. У нас с ним был... Договор. Помнишь жетоны, которые я собирала?

Как не помнить.

— Да.

— Они были для него. У меня лежат в рюкзаке оставшиеся. Принесу, и он возьмет меня в ученицы.

— В ученицы? И чему он тебя будет учить, если не секрет? — мне действительно интересно. Специализация Лары была весьма редкой. Снайпер – товар на рынке наемников штучный, и я слабо представлял, чему управляющий «Экзидиса», чьи аугментации, как я успел заметить в мясорубке клуба, сплошь заточены под контактный бой, может её учить.

— Самоконтролю, — отвечает Лара, заставляя меня глубоко задуматься. — Давай не будем пока об этом? Мне не очень хочется говорить о том, почему мне это нужно. Лучше вот что скажи, как там твоя теория?

— Которая про технологичность и зло? — я легко принимаю эту смену темы, хотя мне до сих пор неясно, какие именно проблемы с самоконтролем могут быть у идущей рядом женщины. — Как я и думал, твой пример только подтвердил, что у технологичности есть обратная сторона в виде ослабления контроля над ситуацией, а личный навык всё еще превалирует над цифровыми достижениями.