Тэсса О`Свейт – Защитница веры (страница 48)

– Только точку, в которой я задействовал артефакт. Я осмелился спросить королевского чародея, можно ли сделать так, чтобы было видно мои перемещения, но он сказал, что для этого нужен мощный источник Ато и другой ретанр… ретлан… Простите, ваше высочество, я не запомнил.

– Ничего, – отмахнулась я, мотая на ус ценную информацию. Ато у меня теперь было хоть отбавляй, а другой ретранслятор, если именно это слово не запомнил воин, можно и подыскать. Впрочем, Фарралю сейчас и так забот хватает, ему еще мне артефакт делать… Вот так превратили почтенного магистра магии в производственную артефактную линию, ничего святого нет! – Сейчас ты можешь вызвать гарнизон?

Мой спутник опустил пальцы в привязанный к поясу кошель, прикрыл глаза на мгновение и кивнул.

– Готово, ваше высочество.

– Отлично, тогда подождем. – Я чуть повозилась в седле, немного передвигая Марию так, чтобы она не сползала с лошади, и чувствуя, что Альвин не сводит с меня тревожного взгляда. – Спрашивай, что смотришь. – Я покосилась на своего телохранителя, он вздохнул:

– Что вы хотите сделать?

Я пожала плечами неопределенно – если бы я сама знала наверняка…

– Мы просто узнаем, как там брат Деллы. Это ведь его дом, не так ли? – Альвин кивнул после небольшой паузы, и я продолжила: – Вот мы и проверим, хорошо ли родственники обращаются с ним и с его имуществом.

Повисла условная тишина. Снег падал, кони едва слышно всхрапывали, белым шумом гудели соседние дома: где-то кто-то ругался, где-то пели, заплакал младенец, и залаяла собака. Кто-то высунулся на улочку, где мы с Альвином ожидали прибытия патруля, но, улицезрев наш тандем, скрылся в переулке раньше, чем я успела рассмотреть, кто это был. Наконец через какое-то время я услышала приближающиеся голоса, которые, впрочем, быстро смолкли, и на занесенную снегом дорогу в молчании вышла небольшая группа из разномастно, но достаточно одноцветно одетых лиц мужского пола.

– Альвин, это наши? – Я на всякий случай перехватила поводья поудобнее, готовая пришпорить коня и дать деру, но мой спутник кивнул и приветственно помахал рукой подходящим ближе «горожанам». Приглядевшись и порывшись немного в памяти, я поняла, что двух из них, кажется, действительно видела на рынке. Остальные наверняка тоже были там, просто мы с Марией, увлеченные безделушками и сладостями, не обратили внимания на вполне типично выглядящих мужчин.

Отряд замаскированных патрульных остановился в паре метров от меня, а затем впереди стоящий рослый, темноволосый и бородатый мужик в добротной темно-синей котте, поверх которой был надет еще серый шерстяной вязаный жилет с белым орнаментом по низу, сделал полшага в мою сторону и поклонился. За ним ритуальное сгибание спины повторили все его коллеги, а я, коей адресовалось сие массовое поклонение, старательно пыталась отделаться от мыслей о том, что жилет лидера отряда напоминает мне свитер с оленями, связаный для любимого внука бабушкой.

– Кхм… Спасибо, что так быстро откликнулись на зов. Мы… – я вдруг застопорилась, понимая, что не знаю, как правильно представить Альвина, – с моим спутником, который вам наверняка знаком, хотим навестить один дом, но не уверены, что нам там будут рады.

Отряд переглянулся, лидер нахмурился:

– Ваше высочество, я вас не совсем понимаю.

Я возвела очи к небу, вздохнула и, почувствовав, что моя маленькая фрейлина завозилась в седле, успокаивающе погладила проснувшуюся Марию по руке.

– План таков: мы навещаем дом одной погибшей девушки и ее младшего брата, убеждаемся, что родня обходится с ребенком хорошо, и уезжаем.

Старший отряда чуть наклонил голову к плечу, бросив короткий взгляд на сидящую передо мной девочку, и коротко кивнул.

– Я понял вас, ваше высочество. Готовы служить. – Вопреки моему опасению, орать следом за командиром о своей готовности отряд не стал. Они шустро перестроились в шеренгу по двое, я, кивнув, развернула коня в ту сторону, куда мы направлялись до этого.

Альвин ехал чуть впереди, показывая дорогу, следом я с Марией, а за нами маршировал строй переодетых в гражданское гарнизонных солдат. Выглядели мы достаточно впечатляюще, потому, двигаясь по улицам, постепенно обрастали зрителями, которые в большинстве случаев следовали на некотором отдалении за нами. Почему в большинстве? Потому что дети всех возрастов короткими перебежками, сбиваясь в группы, двигались наравне с нашей небольшой процессией, глазея на не скрывающего своей принадлежности к королевской страже Альвина и меня, чуть сдвинувшую назад глубокий капюшон, чтобы было видно корону.

Когда мы свернули на одну из узких улиц между простыми, но все еще каменными двухэтажными домами, наш отряд стали наблюдать еще и из окон, и к тому моменту, когда Альвин спешился, нас, можно сказать, уже ждали.

На крыльце стояла худая темноволосая женщина, кутаясь в теплый, толстый, но изрядно поношенный шерстяной плащ до самых пят. Тонкие черты, обрамленные густыми и темными ресницами большие глаза, прямой нос. Даже пальцы рук, судорожно вцепившиеся сейчас в края плаща, были достаточно аристократичного вида – изящные и бледные, не тронутые загаром. В юности она, наверное, была настоящей красавицей, но теперь ее портили крепко сжатые, ставшие едва заметной полоской бледные губы и бегающий с меня на Альвина испуганный взгляд. Взгляд затравленного животного.

Позади женщины стояла, видимо, ее дочь – уж больно похожие были у них черты лица. Синее платье с вышивкой по подолу выглядывало из-под укороченного плаща, который девушка запахнула, нервно вскинув голову, отчего в ее ушах звякнули серьги. Рядом с ними, чуть впереди, стоял дородный мужчина в алой, чуть полинявшей котте и теплом стеганом кафтане нараспашку с объемным меховым воротником, возможно, чуть старше, а может, просто хуже сохранившись, чем его супруга. Все трое поочередно пялились то на меня, то на сидящую передо мной в седле Марию.

А где младший брат Деллы?

Скептически оглядев троицу на крыльце, я стянула капюшон с головы совсем. Альвин, сохраняя драматическое молчание, выразительно поправил меч на поясе. Троица резко вспомнила, что коронованным особам в это мире принято кланяться, а у мужчины даже прорезался голос. Ладно, все можно списать на нервы. В конце концов, это ж стресс: представитель высшей феодальной прослойки (да простит меня Рудольф, что я к нему примазалась) и какой-никакой, а духовный лидер (а верховный жрец, возможно, не простит, но кто его спросит?) – и оба в одном лице на коне к порогу пожаловали. Да еще и с сопровождением.

– Ваше высочество, это такая честь. – Мужчина разогнулся, после него выпрямились и женщина с девушкой. Снова повисла тишина. Я молчала, чувствуя гаденькое удовольствие от того, что видела, как они нервничают. Никто не без греха, что поделать. Наконец, решив, что нагнетание атмосферы прошло успешно, я повернула голову к Альвину.

– Ты уверен, что он живет в этом доме?

– Да, ваше высочество. – Умница Альвин повернулся к семейству, и я увидела, как чуть перекосилось лицо тетки погибшей Деллы. – Где Марк?

– В доме должен быть, господин. – Глава семейства снова попытался согнуться, но супруга поймала его за локоть и что-то прошептала на ухо, бросая косые взгляды то на меня, то на Альвина. Мужчина, краснея, выдернул руку и что-то коротко и тихо ответил, но женщине этого хватило: губы сжались в фактически невидимую линию, глаза метали молнии на собственного мужа, пальцы судорожно вцепились в предплечья. Не происходи все это на наших глазах, мужчину бы точно ждал феерический скандал, а так…

– Альвин, сходи за ним. – Я кивнула в сторону дома и смахнула новый маленький сугробик с берета Марии. – Не замерзла?

Девочка отрицательно покачала головой и чуть сменила положение в седле, устраиваясь удобнее.

Альвин спрыгнул с коня и размашистым шагом подошел к дому, недрогнувшей рукой сдвинул в сторону не успевшего отойти с дороги отца семейства и вдруг, словно споткнувшись, на мгновение взглянул в лицо сдвинувшейся в сторону «безутешной» тетки Деллы, а после, ничего не говоря, зашел в дом.

Я водила взглядом по лицам людей, что окружали меня, и остановилась на лидере отряда городского патруля. Тот сохранял максимально спокойное выражение, но я заметила, как бегал его взгляд по держащимся в отдалении жителям города и как иногда ходили желваки на его скулах. Он нервничал, и это факт.

Есть ли тому реальная причина, опасается он чего-то (или кого-то?) конкретного или просто переживает из-за того, что шиложопое высочество втянуло его людей в какую-то мутную историю?

Прервав мои размышления, на пороге показался Альвин, хмурый и один. Мария обеспокоенно завозилась у меня в седле, а я непонимающе выгнула бровь.

– Где ребенок? – Мой телохранитель завелся с пол-оборота.

Отец семейства недоуменно лупал глазами, мямля что-то про то, что он его вчера утром видел, потом по делам ездил, а сейчас только и успел, что домой вернуться да на порог ступить, и даже не обратил внимания… Альвин, скрипя зубами и не выслушав до конца, обернулся к стоящей за спиной мужа тетке Деллы.

Та, в отличие от супруга, вид имела надменный и даже несколько злорадный.

Дело пахнет керосином, как бы Альвин сейчас не убил кого в запале. Кто знает, на что он способен и в норме ли вещей тут бить женщин?