Тэсса О`Свейт – Защитница веры (страница 23)

Высокий, светловолосый, нос немного картошкой и, кажется, сломан, но пойдет, все же не модель, а доблестный стражник. Плечи широкие в наличии, руки за спиной прячет, но по тому, что видно, можно догадаться, что тоже мышцами не обделены. Причем – настоящими, а не теми, что гордо выпячивали некоторые модели-мужчины в «Вермине». Цвет глаз с такого расстояния и при таком освещении я увидеть не могла, но черты лица были вполне приятными, я бы даже сказала – мужественными, хотя нос все-таки добавлял немного простоты. Мое пристальное внимание не осталось без реакции – Альвин держался достойно, сохраняя практически беспристрастное лицо, но пунцовые кончики ушей, казалось, могли поджечь соломенно-светлые волосы, выдавая своего обладателя с головой. Отведя взгляд, я вздохнула.

– Ну и как выкручиваться будем, Альвин?

Маска самообладания стражника дала трещину. Взгляд панически дернулся с меня на запертую дверь и обратно. Я со скрытым ехидством наблюдала за этим, пытаясь получить хоть какое-то удовольствие от ситуации, в которую угодила по собственной дурости. Потом, взмахнув рукой, поправила подол платья и вздохнула.

– Ладно, не нервничай ты так. Ни тебе, ни мне не нужны слухи, порочащие репутацию. Давай придумаем, как из этой ситуации вывернуться.

Альвин молчал, а предательский румянец с ушей полз уже на лицо.

– Ваше высочество, я не могу… Ваш отец… Ваш жених…

Я удивленно хлопала глазами, пытаясь понять, что именно он «не может». Идей на ум не приходило.

– Что ты не можешь?

– Не могу на вас жениться! – выпалило это чудо, глядя на меня, как щенок смотрит на злого хозяина, нарочно поднявшего мячик слишком высоко.

Уж не знаю, приличествует ли принцессам так ржать, но сдержаться мне было очень трудно. Отсмеявшись, я вытерла выступившие на глазах слезы, глубоко несколько раз вздохнула и еще раз посмотрела на ничего не понимающего Альвина.

– Ты серьезно думаешь, что я хочу замуж за тебя? – Оп, и непонимающее лицо сменилось облегченно-обиженным. Согласна, возможно, прозвучало излишне резко, ситуацию стоило чуточку поправить. – Не обижайся, Альвин, ты очень-очень милый, но дело в том, что я не знаю, как от одного жениха избавиться, а тут ты еще… Нет уж, жениться тебя на мне никто не заставляет, да и не требуется это.

Детский сад какой-то… Но зато теперь я точно знаю, что нахождение женщины и мужчины в одном помещении без свидетелей тут трактуется достаточно однозначно. Жениться он не может, хе-хе…

– И что вы прикажете мне делать? – Альвин, видимо, понял, что никто не намекал на его «недостойность» руки принцессы, и перестал обижаться, решив проявить заинтересованность в «спасении чести и достоинства». На мой взгляд, социальная разница между нами была весьма очевидна, и вряд ли бы мой «отец» одобрил бы такой мезальянс, даже не виси надо мной дамокловым мечом свадьба с Ариманом, но мужская гордость иногда прет впереди логики, и – следуя моим наблюдениям – чаще, чем хотелось бы.

Удержавшись от шутки про штаны и бег (а то опять не так поймет же), я снова оглядела комнату. Стена, окно, кровать, стол, сундук, дверь, стена, Альвин. Сундук. Альвин.

– А что в сундуке? – Я встала и, подойдя к тяжелому и массивному предмету интерьера, прищурившись, сравнила его габариты и рост мужчины.

– Одежда, ваше высочество.

– Вытаскивай.

– Зачем?

Ишь, любопытный какой!

– Затем, что мы спрячем тебя в сундуке. Я… – обведя взглядом комнату, я поняла, что это – наилучший выход, – изображу, что в ярости раскидала тут все вещи, побила посуду, ведь сюда обязательно кто-то заглянет после моего ухода. Посидишь в сундуке немного, а потом вылезешь.

На лице стражника появилось понимание и готовность следовать плану. Сдернув с кровати одеяло, он принялся вытаскивать из сундука свои нехитрые пожитки и, равномерно распределив их по всей поверхности, накрыл снова одеялом. Я одобрительно кивнула – а парень-то не прост! Я даже не подумала, что вытащенные из сундука вещи могут привлечь ненужное внимание, а так застеленная шерстяным одеялом кровать оставалась вне всяких подозрений.

Сундук оказался впритык, в моей душе снова зашевелились угрызения совести. Ворвалась в комнату, запихнула в сундук, сейчас еще бардак тут устрою… Вроде накосячила я, а страдает другой, ни в чем не повинный человек.

– Слушай, Альвин… – Он вскинул на меня взгляд, елозя в попытках устроиться в сундуке поудобнее. Глаза были серыми, серьезными и очень красивыми. – Прости меня, ладно? Я тебе потом со служанкой пришлю что-нибудь за вот это все.

– Не надо, ваше… – Я закрыла крышку сундука. Сказала, что пришлю, значит – пришлю! Будет он тут еще своей принцессе «ненадкать». Хорошо, что на сундуке не предусматривался замок, иначе мы бы никак не выкрутились, наверное…

Я вздохнула, посмотрела по сторонам и принялась разрушать. Предметов, которые для этого подходили, было не так уж и много, что, в общем-то, и к лучшему. Пнула стул, скрепя сердце запустила глиняную чернильницу в стену, оставив уродское темное пятно и черепки на полу, сбросила со стола простенькую медную посуду, что знатно прогремела по каменной кладке. Ну, вроде достаточно.

Засов скрипнул, я открыла дверь и, стараясь держать максимально хладнокровный вид, вышла в коридор. В меня тут же стрельнула любопытная пара глаз – оказывается, практически рядом с комнатой Альвина стоял стражник, на выходе из коридора, из которого я выбежала, прежде чем запереться тут. Ладно, мой новый знакомый вроде бы не был глупцом, так что явно не станет вылезать из сундука до смены караула.

Подойдя к стражнику, я пристально посмотрела на него и осведомилась, кому принадлежит комната, из которой я вышла.

Стражник, глупо похлопав глазами, отрапортовал, что Альвину из Суррея. Я, кивнув, словно мне это о чем-то сказало, сообщила, что изволила гневаться и несколько попортила убранство комнаты. И чтобы Альвин из Суррея не держал зла на принцессу, она, дескать, ему со служанкой пришлет монетку за погром. Стражник снова кивнул, и я медленно и величественно двинулась по коридору, старательно прислушиваясь к происходящему за спиной.

Стражник, конечно, стоило мне отойти на пару шагов, покинул пост, заглянул в комнату и… никого там не найдя, вернулся на место. Я спиной чувствовала, как он пытается понять, как проглядел выход помощника капитана, и довольная своей маленькой хитростью, да еще и успокоившись после произошедшего в зале, решила, что сейчас самое время наведаться в башню к чародею. Он там что-то про меч говорил интересное. Да и вообще магистр Фарраль был для меня практически неисчерпаемым источником информации, так что я точно найду, что еще у него узнать. Оставалось только выяснить, где же башня чародея, и вообще понять – куда меня занесло.

Через полчаса блужданий по замку я начала чувствовать тоску и безысходность – спрашивать дорогу было бы странно, а я сама попросту не знала, как дойти туда, куда нужно. В итоге, осознав тщетность попыток, я спустилась на первый этаж и пошла в правую сторону, где по моему разумению находился выход на задний двор. За время моей «прогулки» я создала нездоровый ажиотаж среди слуг замка. Возможно, слухи о бесцельно бродящей по замку принцессе породили мысли, что она ищет, на кого бы излить свой королевский гнев, и потому все вокруг были максимально при делах. Шторы выбивались, двери натирались воском, слюдяные оконца протирались до скрипа. Я шла и важно кивала, чувствуя одновременно и удовольствие, и тоску. Все эти люди работали и разговаривали, шутили, смеялись, что-то обсуждали. Стоило мне приблизиться, как разговоры замолкали, а головы – склонялись. Невероятно важная и бесконечно чужая и одинокая. Вот какая она – участь принцессы. Интересно, у настоящей Эвелин были друзья? Может быть, дети герцогов или даже дети правителей из других королевств? Единственным, кто мог бы мне рассказать об этом, был тот, кого я сейчас хотела видеть едва ли не меньше своего «жениха».

Вскоре, оказавшись в знакомых мне коридорах, я почувствовала себя чуть лучше – теперь я хотя бы знала, куда идти. Добравшись до выхода на задний двор, я замерла на крыльце, не до конца понимая, зачем я все же сюда пришла и что хотела найти. У выходящего во двор правого угла детинца разгружали повозки с провиантом. Я видела ящики с яблоками, какие-то мешки, дичь. Возле стены напротив крыльца, но достаточно далеко от меня, группка мальчишек лет пяти-шести – не больше гоняла мяч. Я, вздохнув, отступила было назад, но услышала какое-то подозрительное шуршание за спиной и обернулась, чтобы увидеть уже целую очередь из слуг, что скопились за моей спиной. Я вышла во двор, отступая в сторону и давая людям пройти, они, кланяясь, прошмыгивали мимо, уходя по своим делам. Окинув взглядом двор, я заметила то, что от дверей мне видно не было, – возле ящиков на земле сидела девочка, темные волосы были заплетены в неряшливую косу, из-под серой рубахи выглядывали залатанные штанишки и поцарапанные босые ноги. Она не участвовала в игре, хотя с большим интересом за ней наблюдала. Мяч полетел в ее сторону и остановился прямо возле ее ног, и дети замерли тоже и замолчали, смотря на взявшую в руки мяч девочку. От группы мальчишек отделился один и, подойдя, забрал мяч, а потом – сильно толкнул, практически ударил в плечо девчушку, которая ему, кажется, что-то говорила, а остальные начали смеяться.