Тэсса О`Свейт – Межсезонье. Новая жизнь (страница 5)

Что там дальше по плану?

Ах да… На следующей неделе — интервью. В конце следующей недели — мои официальные проводы на пенсию. Проставиться перед отделом, получить спецпропуск для «консультанта». Я про такую возможность даже и не знал, а вот Джеймс раскопал где-то старый, но все еще работающий закон о привлечении бывших сотрудников полиции в качестве внештатных консультантов. Конечно, там был целый список ограничений, но я, пусть и с натяжкой по некоторым пунктам, подходил. Такой статус в полиции позволял мне сохранить допуск к базе и некоторым делам, если они будут соприкасаться с моей деятельностью… Налагал статус консультанта и обязательства, в виде помощи по тем самым делам, что с моей деятельностью будут связаны, но это я как-нибудь переживу. В конце концов, я не видел проблемы в том, чтобы посодействовать в раскрытии. Точно, не забыть внести подобный пункт в договор между агентством и заказчиком…

Стоп. Хватит. У меня выходной.

С этой мыслью я усилием воли останавливаю круговерть рабочих вопросов, которая начинает свой ускоряющийся танец, переворачиваюсь на бок и, сдвигая белые волосы ближе к их обладательнице, аккуратно прикасаюсь губами к шее возле матового, словно поглощающего свет импланта. Одного этого прикосновения достаточно, чтобы выдернуть Лару из глубокого сна, но я придвигаюсь ближе, утыкаясь носом ей в макушку и, обхватывая рукой поверх, не даю ей повернуться.

— Спи, еще слишком рано, — тихо говорю я. Она, вздыхая, остается лежать в той же позе, ничего не отвечая. Напряженное тело постепенно расслабляется под моей рукой, дыхание и так было размеренным, словно она и не просыпалась, но ощущение, что наемница заснула, не возникает. Ждет, пока усну я?

— Что не так?

Я почти не шевелюсь, лишь едва-едва потершись носом о её голову, и глубоко вдыхаю запах, сложно поддающийся описанию и состоящий из едва ощутимой отдушки моего шампуня и, того, что делает Лару Ларой. Наемница молчит в ответ так долго, что я уже даже не ожидаю, что она что-то скажет, когда слышу её тихий, недоуменный голос и всего одно слово.

— Непривычно.

Подумав над этим мгновение, я собираюсь отодвинуться, но мою руку тут же фиксируют, не дав мне и шанса.

— Спи, — повторяю, закрывая глаза и чувствуя, как Лара чуть меняет позу, облокачиваясь на меня спиной. Теплая кожа и чуть более холодный имплант. Прохладное касание пока еще не скрытых синткожей пальцев к тыльной стороне моей ладони.

— Просто спать? — недоумение в её голосе сохраняется. — Я думала, ты хочешь…

Она недоговаривает, но чуть выгибается, прижимаясь ко мне ягодицами. Мигом раньше казалось, что куда уж ближе, чем мы лежим, однако конечно было, было куда.

— На твой вопрос сложно ответить правильно, особенно теперь, — я усмехаюсь, не открывая глаз, и Лара тихо хмыкает, чувствуя, о чем речь. — Но я попробую. Да, просто спать. К тебе приятно прикасаться просто так. Ты же складываешь на меня ноги во сне?

И это достаточно собственнический жест, но вслух я это предпочту не говорить.

— Оу, да?

— Да. И это тоже приятно, — я замолкаю. Спустя пару мгновений неподвижной тишины Лара в объятиях едва ощутимо возится, отчего моя рука сползает чуть ниже, а накрывавшая её живот ладонь оказывается наполовину зажата между теплым боком и постелью. Через еще какое-то время я чувствую, что наемница расслабляется по-настоящему, погружаясь в глубокий и спокойный сон.

Неужели тебя никто не обнимал просто так?

Под мерное дыхание Лары я, незаметно для себя, засыпаю сам.

Второй раз я просыпаюсь на запах еды. Диван перекрывает вид с кровати на журнальный столик, но никак не мешает рассматривать голую женскую спину. Волосы Лара забрала в высокий хвост и потому «Рапид» видно во всей своей мрачной красоте… Я замечаю завязки на поясе, а потом с интересом рассматриваю повернувшуюся к столу наемницу, ловя себя на мысли, что, наверное, как-то так должна выглядеть эталонная пенсия какого-нибудь секретного агента в кино. Красивая и опасная женщина, в серо-стальном фартуке оружейника на голую грудь — наверняка взяла из магазина Колдуна и Монаха — выставляет на стол свежеприготовленный завтрак.

Лара, тем временем закончив с сервировкой, снимает фартук, небрежно сбрасывая его куда-то на кресло и, взяв оттуда же футболку — ради разнообразия, свою — надевает, лишив меня эстетически прекрасного зрелища.

— Завтрак, — резюмирует наемница, бросая какой-то хмурый взгляд сначала в мою сторону, а потом на всё еще скрытый диваном журнальный столик.

Сев, и поставив ноги на пол, я потягиваюсь, включая оптику глаз и чуть прищуриваясь от резанувшего в первый миг подстройки света, с удовольствием разминаю шею и плечи.

— Это приказ, или я могу сначала сходить в душ? — настроение устроившейся на диване женщины пока не поддавалось анализу, так что я решил не рисковать.

— Вообще-то, мы с тобой в условно одном армейском ранге, а ты еще и на пенсию не вышел и являешься действующей единицей государственных силовых структур, в отличие от меня, — в её голосе недовольство пополам с весельем. Когда я иду мимо, она скребет ножом по тарелке, совершенно точно специально, но… Если она и раздражена, то, кажется, не на меня. А абстрактное раздражение лучше переждать на некотором удалении, да и сытый человек куда более договороспособен.

— Скажу больше, это уже третий «сержант» в моем послужном списке, — прикрывая дверь в ванную комнату, я замечаю её удивленный взгляд мне вслед.

Да.… Где я и где карьера. Положа руку на сердце, в Румынии я дотянул до сержанта только потому, что так было нужно. И неясно, сколько бы еще я протянул, если бы накопление денег и связей для моего отъезда в США шло менее удачно. Результат в армии США тоже был закономерным – я приехал в неспокойное время очередных попыток некоторых штатов получить независимость. Вначале все было просто и понятно: бунтующие выставляли свою армию, США – свою, а вот потом со стороны Соединенных Штатов началось запугивание. С тем, что такое «пример ужаса», я был знаком слишком близко по своей родине, чтобы остаться в этой системе. Только не снова. Отслужив контракт, я не стал его продлять и уехал в штат, который отстоял свою свободу задолго до этих событий... В город свободы, в город мечты, воскресший из руин автомобильных заводов и оставленной Коллапсом разрухи.

Резко сменив расслабляющий теплый душ, лившейся мне на голову, на холодные струи, я выдохнул, несколько секунд стоя под этими обжигающе ледяными касаниями, прежде чем выключил воду, выходя из душевой в ванную и бросая взгляд в зеркало над раковиной. Отразившийся там человек заставил меня недовольно нахмуриться. Обернув бедра полотенцем, я вытащил из ящика за зеркалом машинку для стрижки, выставил насадку на нужную длину и принялся выравнивать отросшую бороду, думая о том, что несколько дней назад моя жизнь началась заново, а я совершенно к этому не был готов.

Потому что не готовился. Не видел для себя жизни после. Но она есть, благодаря вмешательству одной наемницы, которая весьма эгоистично решила, что имеет право меня остановить. И я был ей за это благодарен, потом, на трезвую и холодную голову понимая, что действительно чуть не совершил фатальную глупость.

Надо признаться самому себе, я просто не помню, как вообще жить иначе. Чувство растерянности, вызванное с таким трудом обретенной свободой, было, да и есть, настолько сильным, что как только появилась возможность, я сразу нашел себе новое «начальство». Пусть даже работать с Ма Тонгом мне по душе уже на уровне идеи, но все же нужно смотреть правде в глаза: я не мыслю себя в мирной жизни, и не вижу для себя применения в ней. Плохо ли это? Наверное, нет, если я это осознаю. Я знаю, кто я. Кем был, кто есть сейчас и на что способен. У меня снова есть цель, пусть даже более размытая, чем раньше, и есть возможность заниматься тем, что я умею лучше всего. Не всем в Детройте повезло так, как мне!

Умывшись, я убрал насыпавшиеся на раковину волосы, и вышел из ванной, невольно принюхиваясь и делая вид, что не замечаю пристального взгляда сидящей на диване всё в той же позе наемницы.

Тарелка на столе осталось только одна: поджаренная в духовке до корочки котлета, горстка риса, все полито тонкими полосами кисло-сладкого соуса, бутылка которого стоит рядом. Вилка.

— Сварить тебе кофе? — опустошив блюдо наполовину интересуюсь я, но Лара отрицательно качает головой.

— Зачем портить утро хорошего дня?

Я отрываюсь от еды, чуть удивленный ответу наемницы.

— Ты не любишь кофе?

— Ну, тот, что ты делал вчера, был неплох, но все равно, вкус кофе — это вкус дел и сложного дня. Для сегодня не подойдет.

Я молча киваю, скрывая удивление таким совпадением взглядов тем, что быстро доедаю свою порцию и отношу пустую тарелку к мойке, внутри которой стоит тарелка Лары.

— Я не успела…

— Ты приготовила, я помою посуду, — отмахиваюсь я, включая воду. — Мы пойдем сейчас или нас ждут к какому-то определенному времени?

— Сейчас, — отвечает Лара и замолкает. Стоит мне домыть посуду, и начать вытирать первую тарелку, как к моей пояснице прижимаются две ладони, тут же расходясь в разные стороны. Руки женщины обвивают пояс, а сама она как-то неуверенно прижимается со спины, касаясь щекой лопатки. Замерев на миг, я продолжаю делать то, что делал, разве что чуть медленнее.