Тэсса О`Свейт – Межсезонье. Новая жизнь (страница 7)
— Ага, подколол... — Лара чуть расслабляется, снова откидываясь в кресле, задумчиво водя по мне взглядом. — Признаю, «Городской охотник» не старье. Но ты же не будешь спорить, что револьверы, так или иначе, уходят в историю?
— Не буду, — киваю я. — Но именно потому и считаю, что это отличное оружие. Пока все гонятся за технологичностью, синхронизацией с нейролинком и всякими другими приблудами, это, — аккуратно касаюсь ладонью кобуры. — просто стреляет. Не боясь песка, влаги, сильных ударов. Требуя от стрелка только личного навыка. Добрые две трети уличных стрелков всех мастей, которые ничего не могут без умной наводки, автостабилизаторов и прочих вещей, просто не смогут попасть в цель с моего револьвера уже на дистанции в тридцать футов.[4]
— Технологичность не является злом, как и мерилом надежности, вернее, её отсутствия, — Лара возражает расслабленно, но не скрывает интерес от беседы. — Моя винтовка синхронизируется с оптикой, — женщина указывает на свои глаза. Вернее, на левый.
— Кстати. Я же верно понимаю, что прицел только в левом глазу? Доминирующий? — Я подаюсь вперед, опираясь локтем на подлокотник дивана, и вглядываюсь в лицо наемницы. Она лениво кивает. — Правша, переученная левша, амбидекстр?
— Правша, но в «Такэда» переучили обстреливать оружие под левую руку. Технически могу стрелять и с правой, но, сам понимаешь, специализация не дает возможности развивать обе руки. А ты?
— Доминирующий правый, но пристреляны обе руки одинаково. А касательно зла... Давай продолжим этот разговор после стрельбы? Есть у меня предположение, что твой пример скорее подтвердит мое высказывание.
— Почему? — Лара бросает взгляд за меня, на лестницу, с которой уже раздаются голоса её друзей и тяжелый топот.
— Потому что учили тебя, наверняка, как любого корпоративного снайпера, работать без имплантов. Для тебя это не панацея, а вспомогательный инструмент.
— Ты слишком много знаешь, — наемница потягивается, хитро прищуриваясь. — Я буду за тобой приглядывать.
— Звучит интригующе, — улыбаюсь ей в ответ я и поворачиваюсь в сторону входящих в бункер Джима и Логана. — Парни, ответите на пару вопросов?
— Надо было на деньги спорить, — ухмыляется Колдун, смотря на кислую рожу Монаха, а потом переводит взгляд обратно на меня. — Легально, все документы чистые, снабжение какого-то контрактного отряда для миссии в Алжире. Стрелять будем, или принести тебе настольную лампу и, уж прости, но раскладной стол?
— Какие у тебя устаревшие представления о допросе. Пусть так и остается, — добродушно пожелал гаитянцу я, и он, просияв очередной белозубой улыбкой, грузно упал на противоположный конец дивана.
— Ну что, сестренка, что вам принести пощупать? — Монах, подойдя к закрытому щитку на стене, перещелкнул тумблерами, включая свет над стрелковыми дорожками и гася его в зоне отдыха. — Оставить разминочную или сразу световое шоу?
Я смотрю на Лару и вижу хищный, голодный блеск глаз адреналиново-зависимого человека. И более чем уверен, что сам выгляжу едва ли лучше.
— Кто-то говорил, что он всегда в форме, — наемница улыбается мне почти что ласково, не оставляя ни одной возможности дать заднюю без угрозы быть похороненным под колкостями.
— И что не сделаешь, чтобы произвести на женщину впечатление, — тяжело вздыхаю я. Колдун всхрапывает, давясь смехом. Монах делает суровое лицо. Ясно, он тут больше за старшего брата отрабатывает, чем его товарищ. — Давай сразу световое шоу. И два пистолета под ноль сорок шесть[5]. Лара?
— Новенькие бельгийцы уже приехали? — дождавшись утвердительного кивка Монаха, наемница решительно встает. — Тащи их, сам говорил, обстрелять надо. Вот мы этим и займемся.
— Десять баксов на Ласку, — ничуть не стесняясь меня, заявляет Колдун.
— Поддерживаю, — тут же откликается Монах. Я вижу, что на лицо Лары набегает легкая тень, и усмехаюсь.
— Что ж, выбора у меня нет. Принято. Уравниваю.
— Мне... Надо поставить на тебя? — полный удивления вопрос наемницы заставляет нас троих быстро переглянуться.
— Нет, Ласка. Тебе надо его уделать, и тогда мы все сорок баксов спустим на пиво, провозглашая тосты в твою честь, — поясняет Колдун.
— А если допустить, что я проиграю? — у Лары вид уже скорее заинтересованный, чем недоумевающий.
— Мы все равно купим на них пиво, и все равно будут тосты в твою честь, — хмыкает Монах.
— Так, а в чем разница тогда?
— В принципе, — отвечаю я, и Лара, под наш дружный хохот закатывает глаза.
Обратная сторона
В больничке было скучно. Хотя с лечащим врачом Файдз сразу нашел общий язык – отличный был мужик, правда, ни хрена не разбирался в части препаратов, вернее, в их втором, не официальном методе использования, но зато сколько интересного рокер от него узнал о методах лечения киберпсихоза... Ни одна лекция о необходимости регулярно проходить терапию, беречь свои нервы и все тому подобное не возымела такого эффекта, как сухие, но очень детализированные описания, что происходит с человеком, когда ему стирают личность и вместо неё записывают новую. Вот этот огрызок, собранный из с трудом выковырянных воспоминаний, вперемежку с синт-записями, сгенерированными на основе «слов очевидцев». И все, конечно, с фильтром жесткой цензуры.
«Ведь мы же не хотим на выходе получить какого-нибудь маньяка, садиста, психопата... Только стабильную, социально-приемлемую и социально-ответственную личность.» — на этой фразе док так тяжело вздохнул, смотря на Файдза, что тот на миг подумал, будто его таковым совсем не считают.
Содрогнувшись от мыслей, что же могло бы получиться из него после такой процедуры, рокер дал себе слово, что в ближайшее время возьмется за голову. Благо вдохновения и идей в ней было столько, что аж выплескивалось, а значит – никаких сомнительных афер, пальбы и кровавого месива. Только музыка, только настоящий рок!
«Пора! Пора засесть за новый альбом! Пара месяцев еще у нас будет, пока мы будем на каком-никаком слуху, а потом... А что потом? Бля, ни хрена уже не помню, что там по расписанию всяких фестов-хуестов, надо по выходу связаться с Сантьяго. Может, и с ударником поможет... Для записи, конечно, Дробина сойдет, но вот на концерт надо отдельную музыкальную единицу искать. Так, а я Сантьяго долг вернул? У-у-у, сука, если не вернул, он же меня с говном сожрет! Надо дома глянуть в ежедневнике, наверняка записывал там...»
Файдз привычно поскреб бороду тонкими полимерными пальцами и в очередной раз недовольно покосился на временную руку. Его родной хром с него, конечно, сняли, как только он прибыл в это чудное место, поставив вместо новеньких рук вот эти куски пластика. Ноги тоже сняли. Как выяснилось, «почерк» Вика местный хирург-имплантолог знал отлично, потому буквально спустя пару часов, как Юрис ушел из его палаты, в неё зашел находящийся близкий к точке закипания доктор. Столкнулся со счастливым, чуть ли не влюбленным взглядом Файдза, глубоко вдохнул и махнул рукой.
— Слушай меня внимательно, огрызок музыканта. Ногу я твою забрал. Починю. Первый, сука, и последний раз, ты меня понял? Я тебе не личный слесарь, чтоб ты мою работу засовывал то под танк, то еще под... Куда ты там её засовывал! Вторую ногу тебе сделаю такую же...
— Я заплачу, — с важным видом влез Файдз и заинтересованно вслушался в витиеватую многоэтажную конструкцию, которую завернул в ответ Вик.
—.... Понял?!
— Потерял мысль где-то между, а-а-а, неважно. Да, конечно, понял, док. А чё? Ты бесплатно стал работать?
Вик несколько секунд посверлил взглядом его лоб, потом глубоко вздохнул.
— У меня не очень много живых друзей. Ты сорвался не потому, что говна кусок, которому ни себя ни других не жаль, а потому, что помогал моему другу. Он бы не остановился, я точно знаю. И пошел бы даже один, без полиции, без вашей сумасшедшей команды... Возможный итог этого нам обоим понятен. Так что это мой способ сказать тебе «спасибо». Но только, сука, один раз, уяснил? — строго нахмурившись закончил Вик и вздохнул, глядя в просветленное лицо Файдза. — И почему мне кажется, что я тебя оперировать буду еще не раз? Короче, ноги к выписке принесу. И завязывай медсестер лапать, а то по старинке бахнут какой-нибудь метилдроф в еду и будет вечно на пол-шестого.
— Ты че ругаешься страшными словами, док? Я буду паинькой, честное рокерское! — тут же уверил его Файдз. Вик, судя по выражению лица, не поверил, но бухтеть перестал и ушел.
Это было два дня назад.
Два дня Файдз смотрел разные реалистичные и не очень «мультики», как он сам их называл, а несколько врачей после задавали странные вопросы, в духе «являются ли двадцать восемь ударов ножом в грудь аргументом в споре с соседом» или «что вы видите в этой кляксе». Иногда мультики были