Тесс Герритсен – Сад костей (страница 14)

– Мой язык! Я прикусил себе язык! – Он посмотрел на свою руку. – Боже, у меня кровь!

Роза побежала. Она помчалась прочь из переулка, но Эбен бросился за ней, хватая за волосы; шпильки рассыпались по камням. Увернувшись, она споткнулась, наступив на край разорванной нижней юбки. Но, вспомнив о том, что он прикасался к ее бедру, дышал ей в лицо, Роза тут же снова вскочила на ноги. Приподняв юбку выше колен, она кинулась в море тумана. Он сбивал с толку. Роза не знала, на какой улице она находится и в какую сторону бежит. К реке? К порту? Было понятно только одно: туман – ее прикрытие, ее союзник, и чем глубже она погрузится в него, тем легче будет спастись. Эбен слишком пьян и не сможет угнаться за ней, не говоря уж о погоне по лабиринту узких улиц. Его шаги начали отдаляться, проклятия стали тише, и вскоре она различала только стук своих туфель по мостовой и биение крови в ушах.

Свернув за угол, Роза остановилась, хрипло дыша. До нее донесся шум колес проезжавшего мимо экипажа, но погони слышно не было. Роза поняла, что находится на Кембридж-роуд и, чтобы добраться до больницы, ей придется идти назад.

Эбен знает, что она пойдет туда. Он будет ждать ее.

Наклонившись, Роза оборвала путавшийся под ногами подол нижней юбки. А потом двинулась в северном направлении, стараясь держаться переулков и время от времени останавливаясь, чтобы понять, не слышны ли шаги. Туман был таким густым, что Роза видела лишь очертания проезжавшей по дороге телеги; казалось, цоканье копыт доносится одновременно отовсюду – так раскалывалось и рассыпалось в тумане эхо. Увязавшись за телегой, Роза старалась угнаться за ней, пока та ехала по Блоссом-стрит в сторону больницы. Если Эбен решит напасть, она будет кричать, пока не охрипнет. Возница наверняка остановится и придет ей на помощь.

Но тут телега свернула направо, прочь от больницы, и Роза осталась на улице одна. Она знала, что больница находится прямо напротив, на Норд-Аллен, но в тумане здания не было видно. Эбен наверняка выжидает момент, чтобы наброситься на нее. Вглядываясь в очертания улицы, Роза чувствовала, что впереди маячит угроза, представляла себе, как мощная фигура поджидающего ее Эбена проступает сквозь туман.

Она развернулась. В здание можно попасть и другим путем, но тогда придется тащиться к черному ходу по влажной траве, растущей на больничных угодьях. Девушка остановилась на кромке лужайки. Дорогу скрывал туман, но между его космами Роза, пусть с трудом, различала свет больничных окон. Эбен наверняка не предполагает, что она побредет по темному полю. Он-то уж точно не стал бы так утруждаться, зная, что придется испачкать ботинки.

Роза с трудом перебралась на траву. Поле сильно вымокло под дождем, и теперь в туфли проникала ледяная вода. Свет больничных окон порой пропадал в тумане, и Розе приходилось останавливаться, чтобы заново определить направление. Вон же они – нужно идти налево. В темноте она немного отклонилась от цели, но теперь ей удалось сориентироваться. Взбираясь на небольшой пригорок, ведущий к зданию, девушка заметила, что огни стали ярче, а туман немного рассеялся. Промокшие юбки липли к ногам и так тянули вниз, что каждый шаг давался с трудом. Когда Роза, споткнувшись, переступила с травы на булыжную мостовую, она уже едва держалась на онемевших от холода ногах.

Вконец замерзшая и дрожащая, она начала подниматься по лестнице черного хода.

И вдруг ее туфля скользнула по испачканной чем-то темным ступени. Взглянув наверх, девушка увидела, как что-то, словно водопад, темными каскадами струится вниз. И только когда Роза задрала голову настолько, что смогла обнаружить исток водопада, она заметила раскинутое на ступеньках женское тело; юбки покойницы разметались в стороны, а рука была выброшена вперед, словно в немом приветствии смерти.

Сначала Роза слышала лишь стук собственного сердца и шум своего дыхания. А потом – звук шагов; над ней двигалась чья-то тень, зловещей тучей загораживая луну. У Розы кровь застыла в жилах. Она не сводила глаз с очертаний неизвестного существа.

И видела воплощенную смерть.

В ужасе она не могла произнести ни слова; споткнувшись, девушка попятилась на нижнюю ступень и чуть было не упала. Внезапно существо в черном плаще, вздымавшемся гигантскими крыльями, устремилось прямо к Розе. Она кинулась бежать, но впереди простиралась пустая, подернутая туманом лужайка. Место казни. «Если побегу туда, наверняка погибну».

Она резко свернула направо и помчалась вдоль здания. Девушка слышала, как чудовище гонится за ней, как шаги за спиной становятся все громче.

Роза метнулась в проулок и оказалась во дворе. Она подбежала к ближайшей двери, но та была заперта. Девушка принялась колотить по ней, громко просить о помощи, но никто не ответил.

«Я в западне».

Где-то за спиной по булыжникам рассыпался гравий. Роза повернулась лицом к своему преследователю. В темноте она с трудом различала движения черной фигуры. Девушка привалилась к двери, хватая ртом воздух и всхлипывая. Вспомнив о мертвой женщине, о водопаде крови на лестнице, Роза скрестила руки на груди в ничтожной попытке загородить свое сердце.

Тень приближалась.

Сжавшись в ожидании рокового удара, Роза повернулась к тени лицом. И вдруг услышала чей-то голос, кто-то задал ей вопрос, смысл которого дошел не сразу:

– Мисс! Мисс, что случилось?

Роза открыла глаза и увидела мужскую фигуру. В темноте за спиной незнакомца мигал огонек, который постепенно становился ярче. Он исходил от фонаря, что покачивался в руке у второго приближавшегося к ним мужчины.

– Кто там? Эй! – крикнул человек с фонарем.

– Венделл! Сюда!

– Норрис? Что за шум?

– Здесь какая-то девушка. Похоже, она ранена.

– Что с ней приключилось?

Свет фонаря на мгновение ослепил Розу. Моргнув, она уставилась на молодых людей, которые смотрели на нее. Она узнала обоих, и они узнали ее.

– Это… Это ведь мисс Коннолли, да? – спросил Норрис Маршалл.

Роза всхлипнула. У нее внезапно подкосились ноги. Девушка сползла по стене и опустилась прямо на булыжники.

7

Норрис никогда прежде не встречался с господином Праттом из ночной стражи Бостона, но ему доводилось сталкиваться с подобными людьми, с теми, кто так кичится своей властью, что не способны понять непреложную истину, ясную всем окружающим: они непроходимо глупы. Больше всего Норрису досаждали высокомерие Пратта, его движения, выпяченная грудь, военная манера размахивать руками – именно так он шествовал в прозекторский зал больницы. Господин Пратт не был крупным мужчиной, но изо всех сил старался показаться внушительным. Самой впечатляющей его чертой были усы – таких кустистых Норрис с роду не видывал. Они выглядели так, будто рыжая белка вцепилась в его верхнюю губу и никак не хотела отпускать. Наблюдая за тем, как стражник делает пометки карандашом, Норрис не мог оторвать глаз от его усов, представляя, что воображаемая белка внезапно спрыгивает вниз и Пратт пускается в погоню за своей беглой растительностью.

Наконец стражник оторвал взгляд от своих записей и посмотрел на Норриса и Венделла, стоявших возле накрытого простыней трупа. И тут же переключился на доктора Крауча, который – в этом не оставалось сомнений – был главным медиком в помещении.

– Доктор Крауч, так вы говорили, что осмотрели труп? – осведомился Пратт.

– Только поверхностно. Мы позволили себе перенести тело в здание. Было бы неправильно оставить ее там, на холодной лестнице, где любой мог бы споткнуться о тело. Она нам не чужая, но даже если б была посторонней, все равно заслуживала бы толики уважения.

– Значит, вы все были знакомы с покойной?

– Да, сэр. Когда вынесли фонарь, мы все узнали ее. Погибшая – мисс Агнес Пул, старшая медсестра этого учреждения.

– Мисс Коннолли наверняка сказала вам об этом, – вмешался Венделл. – Разве вы не допрашивали ее?

– Да, но я считаю необходимым подтвердить все ее показания. Вы же знаете этих взбалмошных девиц. Особенно ирландок. Они с легкостью врут, все зависит от того, откуда ветер дует.

– Я вряд ли назвал бы мисс Коннолли взбалмошной девицей, – возразил Норрис.

Глаза стражника Пратта сузились, когда он посмотрел на Норриса.

– Вы ее знаете?

– Ее сестра – здешняя пациентка, лежит в родильной палате.

– Вы ее хорошо знаете, господин Маршалл?

Пратт изучающе смотрел на Норриса, и юноше это не нравилось.

– Однажды мы с ней разговаривали. О лечении ее сестры.

Карандаш Пратта заскользил по бумаге.

– Вы ведь изучаете медицину, верно?

– Да.

Пратт оглядел одежду Норриса:

– На вашей рубашке кровь. Вы знаете об этом?

– Я помог вынести тело с лестницы. А до того ассистировал доктору Краучу.

Стражник воззрился на Крауча:

– Это правда, доктор?

Норрис почувствовал, что краснеет:

– Думаете, я стал бы врать об этом? В присутствии доктора Крауча?

– Мой долг – искать правду.

«Ты слишком глуп, чтобы распознать, когда тебе говорят правду, а когда лгут», – подумал Норрис.

– Господин Холмс и господин Маршалл – мои ученики. До этого на Брод-стрит они помогали мне со сложным вызовом.

– Кого вы вызывали?

По тому, как доктор Крауч уставился на Пратта, было ясно, что вопрос стражника поразил его.

– Как вы думаете, кого мы вызывали? Духов?

Пратт хлопнул карандашом по записной книжке:

– В сарказме нет необходимости. Я просто хочу знать, где каждый из вас был нынче вечером.