Терри Вулф – Гений наносит ответный удар. Хидео Кодзима и эволюция METAL GEAR (страница 69)

Я ожидал, что Хидео Кодзима, как представитель поколения Х, продолжит следовать описанной мною ранее схеме: найдет, в чем же проблема несостоявшейся системы, и начнет возмущаться беби-бумерами, которые все испортили. В принципе, так и есть. В 90‐х, еще до терактов 11 сентября, когда цайтгайстом эпохи были разоблачения истеблишмента руками поколения Х, он сам пытался разоблачить коррупцию и безнравственность правительства, а Биг Босса в итоге изобразил порочным, эгоистичным беби-бумером, который, упустив суть сказанных ему слов, впустую потратил свою жизнь, ввергнув весь мир в пучины страданий. Как бы ни была печальна его история и сколько бы она ни служила аллегорией, он все равно показан неудачником, купившимся на ложные идеалы. Мне кажется, Кодзима знает, что утопическая мечта из прошлого когда-то и имела свои плюсы, но была обречена на провал и прогнила еще до наступления 1960‐х, когда мы узнаем, что все «Философы» (весьма и весьма подходящее название для группы великих мыслителей) мертвы и оставили после себя лишь бессмысленную систему конфликтов и властолюбия.

МНЕ КАЖЕТСЯ, КОДЗИМА ЗНАЕТ, ЧТО УТОПИЧЕСКАЯ МЕЧТА ИЗ ПРОШЛОГО КОГДА-ТО И ИМЕЛА СВОИ ПЛЮСЫ, НО БЫЛА ОБРЕЧЕНА НА ПРОВАЛ И ПРОГНИЛА ЕЩЕ ДО НАСТУПЛЕНИЯ 1960‐Х.

Но мнение одного человека мы так и не услышали – мнение самого Зеро. Он впервые появился в MGS3, не заставив даже усомниться в его порядочности, а затем предстает перед нами в MGS4 в качестве зачинщика злоключений всех предыдущих игр. И кончина его оказывается скромна и беззвучна. Внезапно его наследие становится наследием безжалостного главаря глобального заговора. Читатели, знакомые с последующими играми, знают, что Зеро еще предстоит сыграть важную роль в серии и его репутация со временем будет терять все положительные черты. Если Кодзима действительно пытается рассуждать о реальном мире с помощью этих персонажей и сюжетов, нам нужно вернуться к отправной точке его увлечения этими темами. Но мы не знаем, где она находится, да и никогда не узнаем. А значит, пора изложить мою теорию.

НАСТОЯЩИЕ «ФИЛОСОФЫ»

Я мог бы пойти легким путем и заявить, что клубы «Коэффициенты» и «Соотечественники» аналогично «Философам» Кодзимы являлись участниками некоего зловещего теневого заговора и что Герберт Уэллс мог вершить судьбы мира с помощью одних только книг и фильмов. Разумеется, все сложнее, и я не думаю, что Кодзима тоже во все это верит. Поэтому давайте окунемся в историю и посмотрим, что же там происходило и почему наш японский друг так увлекся этой темой, что самостоятельно изучил ее и выстроил вокруг нее полемику. Откуда взялись зловещие великие мыслители?

Мир переживал бурлящий, насыщенный событиями и идеями период – до планов по устройству нового мирового порядка еще нужно было дожить. За несколько десятилетий до написания Уэллсом своих трудов десятки организаций, мероприятий, мыслителей, государственных деятелей, инвесторов и политических событий приковывали к себе внимание Великобритании и всего мира. Если вам нужен ориентир во времени, вспомните, что примерно в этот период закончилась Гражданская война в Америке. Но Европа столкнулась с другими потрясениями. Возможно, стоит начать с немецких иезуитов, которые на протяжении веков являлись наставниками и педагогами королевских семей и элитных школ, а также лидерами общественного мнения по всей Европе. В конце девятнадцатого века канцлер Германии Отто фон Бисмарк неожиданно объявил их сетью военной разведки. Сделано это было в соответствии со стратегией «культуркампф» (Kulturkampf – «борьба за культуру», длившаяся с 1872-го по 1878-й), призванной лишить Ватикан возможности управления европейской политикой. Волна культурной борьбы докатилась и до Америки, где вспыхнула лютая ненависть к папскому влиянию. Деятельность священников‐иезуитов оказалась запрещена, и их изгнали из Германии. В поисках убежища и с надеждой на реорганизацию они бежали в другие страны, оставив после себя вакуум, вскоре заполненный радикальными социалистами. Те стали новой угрозой лютеранской немецкой монархии, а Британия тем временем приветствовала приток талантливых иезуитов и использовала их знания для наращивания своей конкурентоспособности.

Британия и Германия соперничали за торговые пути и земли, необходимые для расширения и укрепления своей власти над неразвитыми странами, и, чтобы заручиться общественной поддержкой, нуждались в любой помощи. Познания иезуитов в области психологии и их дар убеждения произвели впечатление на ведущих британских ученых, включая тех, кто изначально выступал против религии. Парадоксально, но Бертран Рассел в «Научном мировоззрении» позитивно отзывался о старом католическом ордене:

«Психология в том виде, в котором она существовала в прошлом, была неспособна обеспечить реальный контроль над психическими процессами и никогда не стремилась к этому. В этом расхожем представлении есть, однако, одно важное исключение, а именно психология, изучаемая Обществом Иисуса. Многое из того, что остальной мир понял совсем недавно, было постигнуто Игнатием Лойолой и заложено в основанный им орден. Две тенденции, разделяющие прогрессивных психологов в наши дни, а именно психоанализ и бихевиоризм, представлены в практике иезуитов в равной степени».

Следующие несколько длинных абзацев посвящены исключительно им. Рассел восхищается их умением манипулировать ходом мыслей – как своих, так и других людей, и явно надеется, что подобные методы будут использоваться в его воображаемой технократии. В конце девятнадцатого века Британия нуждалась в принципиально новом виде воздействия на общественное мнение – проводимая ею империалистическая политика вызывала массу недовольства. Стране нужна была работающая пропаганда. И основным яблоком раздора тогда стала Южная Африка.

Традиционные приключения во имя Британии и королевы стали терять свою привлекательность. Стереотип об образованном, благовоспитанном, обаятельном и безжалостном империалисте издавна способствовал возникновению расистов‐патриотов, стремившихся подчинить себе обширные территории Южной Африки и избавить ее от всех богатств – переложив их в свой карман, разумеется. Самое время вспомнить об Альфреде Милнере и Сесиле Родсе. Милнера назначили управляющим огромными золотыми рудниками Йоханнесбурга, и его задачей являлось объединение разобщенных регионов под властью Британии. Но на эти [213]неизведанные земли и их природные ресурсы претендовали не только британцы – отхватить лакомый кусок желали и португальцы, и американцы, и бельгийцы, и многие другие. Почти все жившие здесь белые голландские поселенцы были истреблены британской монархией в ходе Англо-бурской войны – на рудниках стало некому работать, и будущее этих территорий оставалось туманным. Желание Южной Африки обрести независимость оставалось вопросом времени, и Милнер должен был позаботиться о том, чтобы эта независимость отвечала британским интересам. Так на свет появился «детский сад Милнера» – группа полностью преданных Британской империи молодых и прогрессивных выпускников Оксфордского университета. Период восстановления после Англо-бурской войны в равной степ[214]ени связан как с ремонтом зданий и шахт за рубежом, так и с восстановлением публичного имиджа Великобритании. Правительство столкнулось с протестами своих граждан против бесчеловечного обращения со своими белыми собратьями (потомками голландцев), которых британские войска беспощадно истребляли, помещали в концлагеря и жестоко пытали. Стране срочно потребовался новый способ контроля над умами людей и поддержания патриотизма. Увидев в газетных репортажах и на фотографиях свидетельства этих зверств, общество было шокировано и потрясено – особенно это касалось представителей благородного сословия, пришедших в истинный ужас от такого обращения с цивилизованными белыми людьми, практически их братьями. Двоюродными, но все же. Образ благодетельного британского джентльмена, воспитывающего за границей немытых туземцев, оказался запятнан кровью. Говоря современным языком, это был PR-кризис, утечка секретной информации и внешнеполитический провал. И все это вылилось в одну большую проблему. В такой обстановке не помогало даже чуть ли не извержение чистого золота из шахт Йоханнесбурга, поскольку оно оказалось омрачено ввозом туда более пятидесяти тысяч китайских рабочих. И их либо жалели, считая, что они работают в рабских условиях, либо презирали как недочеловеков, даже зная, что те получают оклад.

Что же касается группы мыслителей Милнера: «Одно главенствовало над ними всеми – чувство общественного долга», – заметил один писатель, знакомый с группой, поскольку «не было ничего, чего бы они не сделали, если бы посчитали это своим долгом. Это был воздух, которым они дышали…» Они являлись самым настоящим братством, связанные привилегиями Колледжа всех душ и преданно следующие идеологии Милнера – избранные социальные инженеры, правящие одним из богатейших уголков мира. Взращенные в атмосфере разногласий и хаоса, они сделали своей миссией заговор, чтобы впредь управлять общественным сознанием и воспитывать следующие поколения целеустремленных лоялистов.