Терри Пратчетт – Вор времени (страница 47)
Аудиторы поспешно принялись хватать друг друга за руки и пожимать их.
– Нет, нужно дотронуться до руки человека, с которым только что встретился, – прошипела ее светлость и натянуто улыбнулась Джереми. – Они иностранцы.
И тут она заметила в их глазах панику, пусть даже безотчетную для них самих. «Мы способны сосчитать все атомы в этой комнате и разложить их по типам, – думали они. – Как может существовать то, что нам непонятно?»
Джереми наконец удалось поймать одну из вытянутых рук.
– Вы господин?..
Аудитор обеспокоенно посмотрел на леди ле Гион.
– Господин Черный, – представила она.
– А мы так поняли, что это мы – господин Черный, – сказал другой Аудитор в мужском обличье.
– Нет, вы господин Зеленый.
– Тем не менее мы предпочитаем быть господином Черным. Мы – старший, а черный – самый значительный цвет. Мы не хотим быть господином Зеленым.
– Мне кажется, точный перевод ваших имен не столь уж важен, – прощебетала леди ле Гион и снова улыбнулась Джереми. – Они мои бухгалтеры, – добавила она.
Она успела прочесть пару-другую книжек и на основе полученной оттуда информации сделала вывод, что данная фраза объяснит многие странности поведения ее соратников.
– Вот видишь, Игорь, – обрадовался Джереми. – Простые бухгалтеры.
Игорь поморщился. Если вести речь о его багаже, тут бухгалтеры были даже хуже законников.
– Мы готовы согласиться на Серый, – сказал господин Зеленый.
– Тем не менее вы господин Зеленый. А мы господин Черный. Это вопрос статуса.
– Если в этом все дело, – встряла госпожа Белая, – то белый цвет обладает более высоким статусом, чем черный. Черный – это вообще отсутствие цвета.
– Веский довод, – признал господин Черный. – Значит, теперь мы господин Белый, а вы госпожа Красная.
– Но совсем недавно вы называли себя господином Черным.
– Новая информация потребовала переосмысления нашего положения. Однако это вовсе не свидетельствует о неправильности предыдущего утверждения.
«Ну вот, началось, – подумала леди ле Гион. – Там, в темноте, куда не могут заглянуть твои глаза, вселенная делится на две половинки, и ты поселяешься в той, что за глазами. Как только у тебя появляется тело, вместе с ним ты обретаешь свое “я”.
Я видела, как умирали галактики. Видела танец атомов. Но пока у меня не появилась темнота за глазами, я не могла отличить смерть от танца. И мы ошибались. Когда воду наливают в кувшин, она принимает форму кувшина и становится
И не могут слышать то, что я думаю!»
Ей требовалось время. Привычки, развивавшиеся миллиарды лет, не могут исчезнуть мгновенно, стоит только съесть кусочек хлеба. Она по-прежнему понимала, что такая безумная форма жизни, как человечество, не имеет права на существование. Абсолютно не имеет. Никакого права. Определенно.
Но ей нужно было время.
Их следовало изучить. Да, именно. Изучить.
Требуются… отчеты. Да. Отчеты. Подробные отчеты. Длинные, подробные отчеты.
Осторожность. Самое главное – осторожность. Вот нужное слово! Как
Следовало отметить, что леди ле Гион в данный момент была немного не в себе. Та, в которой она могла быть, до конца еще не оформилась. Другие шесть Аудиторов… со
Зато она увидела очень большой
– Как продвигается работа, господин Джереми? – спросила она, подходя к часам.
Игорь отреагировал очень быстро и встал рядом со стеклянной колонной, прикрывая ее своей грудью.
Джереми поспешил навстречу ей.
– Мы тщательно отрегулировали все механизмы…
– Опяйт, – проворчал Игорь.
– Да, опять…
– На фамом деле мы то и дело их регулировайт, – добавил Игорь.
– А теперь просто ждем благоприятных погодных условий.
– Но я думала, вам удалось поймать молнию?
Ее светлость показала на ряд шипящих и булькающих стеклянных цилиндров зеленого цвета, выстроившихсявдоль стены мастерской. Совсем рядом с верстаком, на котором, о да, лежал молоток. И никто не мог читать ее мысли! Вот это
– Ее будет вполне достаточно для поддержания работы механизма, но для запуска часов необходимо то, что Игорь называет
Игорь продемонстрировал два «крокодильчика», каждый размером с его голову.
– Вфе правильно, – подтвердил он. – Но здесь почти не бывайт нужных гроз. Фколько раз говорийт: чафы надо фобирайт в Убервальде!
– Какова именно природа задержки? – спросил, возможно, господин Белый.
– Нам нужна гроза, господин. То есть молния, – ответил Джереми.
Леди ле Гион отошла на шаг, чуть ближе к верстаку.
– Да? Так создайте эту самую молнию, – пожал плечами господин Белый.
– Ха, если бы мы были в Убервальде, то конечно…
– Это лишь вопрос давления и разницы потенциалов, – ответил господин Белый. – Разве вы не можете просто создать ее?
Игорь наградил его уважительно-недоверчивым взглядом.
– А ты фам, флучаем, не из Убервальда, герр? – спросил он.
Потом вдруг ахнул и хлопнул себя по голове.
– Эй, я чувфтвовайт! – воскликнул он. – Ну и ну! Как ты это делайт? Давление падайт
Искорки пробежали по его черным от грязи ногтям. Лицо расплылось в улыбке.
– Похоже, фрочно пора поднимайт громоотвод, – сказал он, подбегая к установленной на стене системе блоков.
Леди ле Гион повернулась к остальным Аудиторам. Вот сейчас она очень жалела о том, что они не способны читать ее мысли. Потому что знала крайне мало человеческих ругательств.
– Это
– Обычная целесообразность, – заметил господин Белый. – Если бы вы не были… столь вялой, все было бы давно закончено!
– Я настаиваю на дальнейших исследованиях!
– Нет необходимости.
– Что, какие-то проблемы? – спросил Джереми слегка другим тоном, который он использовал для разговоров не о часах.
– Часы пока запускать не следует! – воскликнула леди ле Гион, не спуская глаз с других Аудиторов.
– Но вы же… Мы ведь… Уже все готово!
– Возможны… проблемы! Я считаю, нам стоит провести дополнительные испытания! Допустим, в течение следующей недели!
Но она-то знала, что никаких проблем нет и быть не может. Джереми построил эти часы так же, как создал сотни и сотни часов до этого. Леди ле Гион сделала все, что могла, дабы затянуть работу. И это при том, что Игорь неусыпно, будто ястреб, наблюдал за ней.