Терри Пратчетт – Вор времени (страница 35)
Лобсанг не мог не обратить на это внимания.
– В таком случае как ты…
– Не думаешь же ты, что столь высокопоставленные лица сами подметают там пол? – осведомился Лю-Цзе. – А там ужасно много пыли.
– И что в этом свитке написано?
– Я прочел совсем немного. Почувствовал себя как-то неловко, – ответил Лю-Цзе.
– Ну и? Что же там было?
– Поэма о любви. Кстати, очень талантливо написанная.
Лю-Цзе принялся нарезать время, и тело его сразу потеряло свои очертания, а затем потускнело и вовсе исчезло. Зато на заснеженном поле появилась цепочка следов.
Лобсанг обернулся во время и последовал за ним. Вдруг из ниоткуда возникло воспоминание: «Когд был прав».
Существует множество похожих на склады помещений. Особенно много их в каждом старом городе, вне зависимости от того, насколько дорога земля под застройку. Иногда пространство просто теряется.
Строится мастерская, а рядом – еще одна. Фабрики, кладовые, сараи и пристройки ползут друг к другу, встречаются и сливаются. Крышами пространств между наружными стенами служит рубероид. Участки земли странной формы колонизируются сколачиванием стен и вырубкой дверных проемов. Ненужные двери закрываются штабелями дров или новыми стеллажами для инструментов. Старики, которые знали, где что находилось, переезжают и умирают, как мухи, которыми усыпаны толстые паутины на заляпанных грязью окнах. А у молодых людей, привыкших жить в шумном мире урчащих станков, малярных мастерских и заваленных деталями верстаков, на всякие исследования просто нет времени.
Итак, стоит себе склад с очень-очень грязной стеклянной крышей, и каждый из четырех хозяев фабрики считает, что этот склад принадлежит кому-то из остальных трех, если вообще вспоминает о его существовании. В действительности каждому из них принадлежало по одной стене, а кто именно возводил над ними крышу, этого уже и не помнят. За стенами со всех четырех сторон люди и гномы ковали железо, пилили доски, вили веревки и вворачивали винты. Но здесь царила тишина, ведомая только крысам.
Как вдруг возникло движение в воздухе, впервые за несколько лет. Клубки пыли покатились по полу. Крошечные пылинки замерцали, кружась в лучах света, что с трудом пробивались сквозь грязную крышу. В окружающем пространстве пришла в движение, невидимо и едва уловимо, материя. Она поступала из бутербродов рабочих, из скопившейся в сточных канавах грязи и голубиных перьев, молекулами и атомами она незаметно стекалась в центр пустого склада.
Материя закрутилась спиралью. В конце концов, приняв несколько странных, древних и кошмарных образов, она превратилась в леди ле Гион.
Леди ле Гион качнулась, но все же сумела сохранить вертикальное положение.
Потом появились другие Аудиторы, и когда это случилось, могло показаться, что на самом деле они всегда
– Я не могу больше перевоплощаться туда-сюда, – сказала леди ле Гион. – Слишком болезненно.
«О, вы можете объяснить, что есть боль? – сказал один. – Мы часто задумываемся над этим».
– Нет, вряд ли. Это относится к… телу. Не слишком приятное ощущение. Начиная с этого мгновения я остаюсь в теле.
«Это может быть опасно», – сказал один. Леди ле Гион пожала плечами.
– Мы через это уже проходили. Это всего-навсего внешняя оболочка, – ответила она. – И подумать только, именно эта оболочка так упрощает общение с людьми!..
«Вы пожали плечами. И говорите ртом. Отверстием для воздуха и еды», – сказал один.
– Поразительно, верно?
Тело леди ле Гион отыскало старый ящик, подтащило поближе и село на него. Мышцы действовали почти автоматически.
«Вы ведь не едите, не так ли?» – сказал один.
– Пока нет.
«Пока нет? – сказал один. – В связи с этим возникает весьма неприятный вопрос об… отверстиях».
«А как вы научились пожимать плечами?» – сказал один.
– Тело делает это самостоятельно, – ответила ее светлость. – Раньше мы этого не понимали, да? Судя по всему, большую часть вещей оно исполняет автоматически. Не требуется ни малейших усилий для того, чтобы стоять вертикально. И с каждым разом любое движение становится проще.
Тело изменило положение и скрестило ноги. «Поразительно, – подумала она. – Оно само сделало так, чтобы ему стало удобно. Мне не пришлось даже думать об этом. А мы и не подозревали».
«Могут возникнуть вопросы», – сказал один.
Аудиторы ненавидели вопросы. Они ненавидели их почти так же сильно, как решения, а решения – почти так же, как индивидуальную личность. Но больше всего они ненавидели то, что движется беспорядочно.
– Поверьте, все будет в порядке, – промолвила леди ле Гион. – Мы не будем нарушать никакие правила. Всего-навсего остановится время, вот и все. После этого воцарится идеальный порядок. Все живы-здоровы, только не двигаются. Очень аккуратно.
«И мы сможем завершить систематизацию», – сказал один.
– Именно так, – подтвердила леди ле Гион. – Этот человек сам хочет закончить работу. Как ни странно, он совершенно не задумывается о последствиях.
«Превосходно», – сказал один.
Возникла одна из тех пауз, в течение которой никто не был готов говорить, а потом…
«Опишите нам… На что это похоже?» – сказал один.
– Похоже что?
«Быть безумным. Быть человеком», – сказал один.
– Очень необычные ощущения. Дезорганизация. Мышление происходит одновременно на нескольких уровнях. Существуют явления, которым мы не придумали названия. Например, мысль о еде приобрела для меня некоторую притягательность. Тело говорит мне об этом.
«Притягательность? Как притяжение?» – сказал один.
– Да-а. Еда притягивает человека.
«Еда в больших количествах?» – сказал один.
– Даже в маленьких.
«Но насыщение – это просто функция. Какая может быть… притягательность в выполнении функции? Достаточно понимания того, что она жизненно необходима для выживания», – сказал один.
– Этого я объяснить не могу, – ответила леди ле Гион.
«Вы настойчиво продолжаете использовать личное местоимение», – сказал один Аудитор.
«И вы не умерли! – добавил один Аудитор. – Быть личностью значит жить, а жить значит умереть!»
– Да. Я знаю. Но людям необходимо использовать личные местоимения. Они делят вселенную на две части. Темноту за глазами, где живет тихий голос, и все остальное. Это… ужасное чувство. Тебя как будто… непрерывно допрашивают.
«А что такое тихий голос?» – сказал один.
– Иногда мышление похоже на разговор с другим человеком, но этот человек – тоже ты.
Она поняла, что ее слова встревожили остальных Аудиторов.
– Мне бы не хотелось пребывать в этой оболочке дольше, чем это необходимо, – сказала она и вдруг поняла, что солгала.
«Мы вас не виним», – сказал один.
Леди ле Гион кивнула.
Аудиторы могли заглядывать в головы людей. Могли видеть там возникновение и бурление мыслей. Но читать мысли они не могли. Потоки энергии перетекали от одного нервного узла к другому, мозг сверкал, словно страшдественская игрушка. Но что именно там происходит, Аудиторы не понимали.
И тогда они создали человека.
Поступить так было вполне логично. Они и раньше использовали людей в качестве своих агентов, потому что еще давным-давно поняли: ради достаточного количества золота многие люди готовы на что угодно. Это казалось Аудиторам весьма странным, потому что для человеческого тела золото не обладало никакой ценностью – это тело нуждалось в железе, цинке и меди и лишь в ничтожных количествах золота. Поэтому они пришли к логическому выводу, что нуждающиеся в золоте люди ущербны, а значит, любая попытка использовать их обречена заранее. Но
Создать человека было достаточно просто – Аудиторы
Конечно, такой шаг был связан с огромным риском. Смерть – вот одна из множества опасностей, которые угрожали смельчаку. Аудиторы никогда не заходили настолько далеко, чтобы обрести жизнь, и таким образом они избегали смерти. Они стремились быть незаметными, как атомы водорода, но без испытываемых последними радостей жизни. Незадачливый Аудитор рисковал встретить смерть, «управляя» телом. Однако потом в результате долгих дискуссий Аудиторы пришли к выводу, что если «оператор» будет вести себя осторожно и постоянно поддерживать связь с остальными Аудиторами, то риск будет минимальным и вполне оправданным, учитывая цель, которая могла быть достигнута.
И создали они женщину. Выбор был вполне логичным. Да, мужчины обладали большей властью, но достигали оной, ставя под угрозу собственную безопасность, а никому из Аудиторов такая перспектива не нравилась. С другой стороны, красивые женщины зачастую добивались больших успехов, просто улыбаясь могущественным мужчинам.
Особые проблемы возникли с понятием красоты. На молекулярном уровне оно не имело никакого смысла. Дальнейшие исследования показали, что женщина, изображенная на картине Леонарда Щеботанского «Дама с дурностаем», считается воплощением красоты, поэтому Аудиторы создали леди ле Гион по ее образу и подобию. Конечно, они внесли некоторые изменения. Лицо на картине было асимметричным, не считая менее значительных изъянов, которые они очень тщательно устранили.