Терри Пратчетт – Ведьмы за границей (страница 15)

– Думаю, сейчас разумнее всего следовать вдоль реки, – сказала Маграт. – Но ни в коем случае не по ней самой, – быстро добавила она.

– Мою сумку, я так понимаю, ты не нашла? – спросила Матушка Ветровоск. – У меня там были перциональные принадлежности.

– Наверное, утонула как камень, – сказала Нянюшка Ягг.

Матушка Ветровоск поднялась, как генерал, которому только что донесли, что его армия заняла в битве второе место.

– Пошли, – сказала она. – Итак, что у нас дальше?

Дальше у них был лес – темный и агрессивно-хвойный. Ведьмы летели над ним молча. Изредка среди деревьев выступали отдельные избушки. То тут, то там над пасмурной чащей возвышался утес, окутанный туманом даже в полдень. Разок-другой они пролетали мимо замков, если можно их так назвать: они выглядели так, будто их не построили, а изрыгнули из самой земли.

Подобной местности подходят определенного рода истории, в которых обычно есть волки, чеснок и испуганные женщины. Темные и алчные истории, хлопающие кожистыми крыльями под луной…

– Дер пердимонокль, – пробормотала Нянюшка.

– А что это? – спросила Маграт.

– Летучая мышь по-заграничному.

– Мне всегда нравились летучие мыши, – сказала Маграт. – Как таковые.

Ведьмы, не сговариваясь, решили лететь поближе друг к другу.

– Я проголодалась, – сказала Матушка Ветровоск. – И не желаю слышать ни слова про тыквы.

– У нас есть гномий хлеб, – сказала Нянюшка.

– И про гномий хлеб, – сказала Матушка. – Я предпочитаю что-нибудь испеченное в этом году, и ты, полагаю, тоже.

Они пролетели мимо очередного замка, занимавшего целиком вершину утеса.

– Нам бы не помешал милый городок или что-то такое, – сказала Маграт.

– Но сойдет и тот, что под нами, – сказала Матушка.

Они осмотрели его сверху. Это был не столько городок, сколько груда домиков, приютившихся среди деревьев. Выглядел он уныло, словно пустой очаг, но тени гор уже протянулись по лесу, и что-то в округе внушало мысль, что ночью тут лучше не летать.

– Что-то людей почти не видно, – сказала Матушка.

– Может, в этих краях принято рано ложиться, – сказала Нянюшка Ягг.

– Да солнце едва зашло, – сказала Маграт. – Может, нам надо было лететь в тот замок?

Все три оглянулись на замок.

– Не-е-ет, – протянула Матушка, говоря за всех. – Мы знаем, куда надо.

Так что вместо замка они приземлились на, предположительно, центральной площади городка. Где-то за домами залаяла собака. Хлопнула, закрываясь, ставня.

– Очень гостеприимно, – сказала Матушка. Она подошла к зданию повыше и с вывеской над дверью, потемневшей до нечитаемости. Пару раз грохнула в дверь.

– Открывайте! – сказала она.

– Нет-нет, так не говорят, – сказала Маграт. Она протиснулась мимо Матушки и постучала. – Извините! К вам добрые пилигримы!

– Какие это гримы мы пили? – спросила Нянюшка.

– Так надо говорить, – сказала Маграт. – Все таверны обязаны принимать пилигримов и снабжать провизией.

– Точно? – заинтересовалась Нянюшка. – Стоит это запомнить.

Дверь не открывалась.

– Дай-кось я попробую, – сказала Нянюшка. – Знаю я немножко заграничных словечек.

Она ударила в дверь.

– Отворяйтер давайт, чунга-чанга, ом-ном-ном, бистро, чтоб вас там! – сказала она.

Матушка Ветровоск внимательно выслушала.

– Это по-заграничному, да?

– Мой внучок Шейн – моряк, – сказала Нянюшка Ягг. – Ты просто не представляешь, каких слов он набрался в этих заграницах.

– Почему же, представляю, – сказала Матушка. – И надеюсь, они ему помогли больше, чем нам.

Она снова постучала в дверь. И на сей раз та открылась – очень медленно. Из нее высунулось бледное лицо.

– Извините… – начала было Маграт.

Матушка пихнула дверь. Оказалось, что обладатель лица к ней прислонялся; его ботинки скрипнули по полу, когда он мягко повалился навзничь.

– Мир вашему дому, – как бы невзначай обронила Матушка. Для ведьмы это всегда отличное приветствие. Оно заставляет людей задуматься, чего еще она могла бы принести этому дому. Люди сразу вспоминают про свежеиспеченные пироги и хлеб, и про груды старой, но еще целой одежды, про которую они могли случайно позабыть.

Но дом выглядел так, будто альтернативы миру в нем уже побывали.

В каком-то смысле это была таверна. Правда, три ведьмы в жизни еще не видели такого унылого заведения. Зато тут было людно. Более десятка бледных людей хмуро взирали на них со скамеек у стен.

Нянюшка Ягг принюхалась.

– Ого! – сказала она. – Тут уйма чеснока! – И действительно, связки чеснока висели на каждой балке. – А я всегда говорила, чеснока много не бывает. Чувствую, мне тут понравится.

Она кивнула белому как мел мужику за стойкой.

– Гутен день, майне добрый хозяин! Драй пиво нам пор фавор, живу при.

– При чем ты там живешь? – вмешалась Матушка.

– Так по-ихнему «будьте любезны».

– Ни за что не поверю, – сказала Матушка. – Ты просто выдумываешь все это на ходу.

Трактирщик, исходя из простой логики, что любой, кто к нему заходит, хочет выпить, налил три пива.

– Видали? – торжествовала Нянюшка.

– Не нравится мне, как все на нас пялятся, – сказала Маграт, пока Нянюшка бормотала с недоумевающим трактирщиком на своем неповторимом эсперанто. – А вон тот парень на меня даже ухмыляется.

Матушка Ветровоск устроилась на скамье так, чтобы как можно меньшая часть ее тела соприкасалась с сиденьем, на тот случай, если заграничностью можно заразиться.

– Я ж говорила, – сказала Нянюшка, притащив поднос, – ничего сложного. Просто ори на него, пока не поймет.

– Выглядит ужасно, – сказала Матушка.

– Чесночные колбаски с чесночным хлебом, – сказала Нянюшка. – Все как я люблю.

– Надо было заказать свежих овощей, – сказала известный диетолог Маграт.

– Я и заказала. Тут есть чеснок, – Нянюшка щедро отрезала кусок колбасы, от запаха которой накатывали слезы. – И кажется, я видела у них маринованный лук на полке.

– Правда? Тогда на ночлег нам понадобится минимум две комнаты, – проворчала Матушка.

– Три, – спешно добавила Маграт.

Она рискнула снова оглядеть зал. Молчаливые крестьяне пристально глазели на них, и в их глазах читалось нечто вроде печальной надежды. Конечно, любой, кто проводит много времени в компании Матушки Ветровоск и Нянюшки Ягг, должен привыкнуть, что на него глазеют: подобные им люди заполняют любое пространство от края до края. В этой лесной глуши наверняка нечасто бывают иностранцы. А один только вид Нянюшки Ягг, с аппетитом пожирающей колбасу, в любых краях считался бы шоу номер один, покруче ее фокуса с маринованным луком.

И все же… они так глазели…