Терри Пратчетт – Шмяк! (страница 36)
Но все хорошо, что хорошо кончается, не так ли? Никаких жертв, и вдобавок, вящего удовольствия ради, Ваймс раздобыл утренний экземпляр «Таймс». В передовице шла речь о бандах, наводнивших город, и о Страже, которая, «судя по всему, не намерена наводить порядок на улицах».
«А вот и намерена, дурень ты этакий». Ваймс чиркнул спичкой по какому-то постаменту и зажег сигару, празднуя маленькую, но несомненную, хоть и мрачноватую, победу. Ей-богу, они нуждались в небольшом торжестве. Стража предотвратила очередную Кумскую долину, и было так приятно, что у них появился повод гордиться. В конце концов, они добились несомненного результата…
Ваймс уставился на постамент. Он не помнил, чья статуя некогда здесь стояла. С тех пор на постаменте отметились поколения уличных художников.
Постамент украшали тролльи граффити, сведя на нет труды тех, кто пользовался обыкновенной краской. Ваймс прочел:
Рудничные знаки, городские надписи… Когда дела идут скверно, горожане пишут на стенах.
– Командор!
Ваймс повернулся. Капитан Моркоу, в сверкающей броне, спешил навстречу, и его лицо, как обычно, лучилось чистым, стопроцентным
– А я думал, что велел всем стражникам, которые не охраняют арестованных, идти спать, капитан, – сказал Ваймс.
– Я только хотел кое-что уточнить, сэр, – сказал Моркоу. – Ветинари прислал в Ярд записку. Он требует рапорта. Я решил, что лучше сказать вам, сэр.
– Я тут как раз подумал, капитан… – не сдержался Ваймс. – Может быть, установить небольшую табличку? С незатейливой надписью. Например, «Кумская битва НЕ состоялась здесь 5 грюня в год Креветки». Может быть, кто-нибудь даже выпустит дурацкую почтовую марку. Что скажешь?
– Что вам самому надо поспать, командор, – ответил Моркоу. – И потом, годовщина Кумской битвы только в субботу.
– Разумеется, памятник в честь битвы, которая не случилась, – это я слегка загнул, но хотя бы марка…
– Леди Сибилла очень обеспокоена, сэр, – Моркоу просто излучал тревогу.
Гул в голове Ваймса утих. Словно очнувшись при упоминании Сибиллы, разные части организма выстроились в очередь, словно кредиторы, размахивающие долговыми расписками. Ноги, страшно уставшие и нуждавшиеся в ванне; урчащий живот; огнем горящие ребра; больная спина; мозг, отравленный собственным ядом. Вымыться, поесть, поспать… какие отличные идеи.
Но сначала нужно было еще кое-что сделать.
– Как там наш мистер Пессимал? – спросил Ваймс.
– Игорь его подлатал, сэр. Он слегка ошалел в суматохе. Конечно, я не могу приказать вам пойти и повидать его светлость…
– Не можешь, потому что командир тут я, – сказал Ваймс, все еще как пьяный от изнеможения.
– …но Ветинари может – и он приказывает, сэр. Ваш экипаж будет ждать у дворца, когда вы выйдете. Это приказ леди Сибиллы, сэр, – закончил Моркоу, апеллируя к высшей инстанции.
Ваймс посмотрел на уродливую громаду дворца. Чистые простыни вдруг показались такими соблазнительными.
– Я не могу появиться перед патрицием в таком виде, – проговорил он.
– Я договорился с секретарем Стукпостуком, сэр. Горячая вода, бритва и большая кружка кофе ждут во дворце.
– Ты обо всем позаботился, Моркоу…
– Надеюсь, сэр. Теперь ступайте.
– Но и я кое о чем позаботился, а? – заявил Ваймс, радостно покачиваясь. – Лучше мертвецки пьяный, чем просто мертвый, да?
– Классический прием, сэр, – заверил его Моркоу. – Годится для учебника истории. А теперь идите, сэр. Я поищу Ангву. Ее постель не смята.
– Но в это время месяца…
– Знаю, сэр. В корзинке она тоже не ночевала.
Из сырого погреба, который некогда был чердаком и в котором теперь хлюпала грязь, вурмы выползали сквозь маленькую дырку меж давным-давно сгнившими деревянными планками.
Доску пробил чей-то кулак. Промокшее дерево треснуло и раскрошилось.
Ангва протиснулась в очередную темноту и наклонилась, чтобы помочь Салли. Та отозвалась:
– Ну вот, опять какая-то дыра.
– Я надеюсь, – сказала Ангва. – Думаю, нам нужно подняться еще как минимум на один уровень. Здесь есть арка. Пошли.
Столько тупиков, заброшенных вонючих комнат и ложных надежд… и слишком много грязи.
Наконец запах сделался почти осязаемым, он стал частью темноты. Ангва и Салли перебирались из одного зловонного и мокрого помещения в другое, ощупывая грязные стены в поисках замурованных дверей и ища хотя бы крошечный лучик света на потолках, покрытых хоть и необычными, но все равно отвратительными наростами.
И тут обе услышали музыку. Пять минут они брели, поскальзываясь, прежде чем оказались у замурованной двери, но поскольку ее заделали, используя суперсовременный анк-морпорский раствор из песка, лошадиного навоза и овощных очистков, несколько кирпичей уже вывалились сами собой. Салли выбила почти все остальные одним ударом.
– Прошу прощения, – сказала она. – Вампирская привычка.
За разбитой стеной стояли бочонки. Судя по всему, сюда регулярно заходили. В погребе была нормальная дверь. Монотонная унылая музыка доносилась сквозь доски потолка. В нем виднелся люк.
– Так, – произнесла Ангва. – Там, наверху, люди. Я их чую…
– Я могу насчитать пятьдесят семь бьющихся сердец, – добавила Салли.
Ангва многозначительно посмотрела на нее.
– Знаешь, я бы на твоем месте не хвасталась таким талантом.
– Извини, сержант.
– Людям неприятно это слышать, – продолжала Ангва. – Лично я, например, способна раздавить в пасти человеческий череп, но я же не сообщаю об этом направо и налево…
– Я запомню, сержант, – сказала Салли с неестественной кротостью.
– Вот и хорошо. Так… на кого мы похожи? На болотных чудищ?
– Да, сержант. Твои волосы – сплошной комок зеленой слизи.
– Зеленой?..
– Боюсь, что так.
– А платье осталось где-то внизу. И вдобавок уже настало утро. Э… ты сейчас можешь превратиться в стаю мышей?
– При дневном свете?! Разделиться на сто пятьдесят слепых частей? Нет! Но ты-то, если не ошибаюсь, можешь стать волком!
– С твоего позволения, я бы предпочла не появляться из-под пола в виде покрытого слизью чудовища, – заметила Ангва.
– Да, понимаю. Это плохая реклама для заведения. – Салли соскребла с себя комок слизи. – Фу. Какая дрянь.
– Лучшее, на что мы можем надеяться, – что нас никто не узнает, когда мы бросимся бежать, – сказала Ангва, вытряхивая желеобразную зеленую гадость из волос. – По крайней мере мы… О нет.
– В чем дело?
– Шнобби Шноббс! Он там! Я его чую! – Ангва энергично ткнула в половицы над головой.
– То есть… капрал Шноббс? Тот маленький прыщавый… человечек? – уточнила Салли.
– Надеюсь, мы не под Ярдом? – Ангва в панике огляделась.
– Сомневаюсь. Кто-то танцует, судя по звуку. Но послушай, как ты можешь учуять человека… в таком хаосе?
– Поверь, эта способность всегда со мной.
В случае капрала Шноббса запахи прелой капусты, мази от прыщей и незаразной кожной болезни слились в странное амбре, которое касалось носа, производя примерно тот же эффект, что и пила, касающаяся струн арфы. Запах был не такой уж мерзкий, но очень напоминал своего хозяина. Нечто странное, вездесущее и совершенно незабываемое.
– В конце концов, он наш коллега-стражник, не так ли? Разве он нас не выручит? – спросила Салли.
– Мы голые, младший констебль!
– Теоретически – да. Но грязь такая липкая…
– Мы голые под грязью!