Терри Пратчетт – Шмяк! (страница 17)
Что-то блестящее – возможно, волшебное – смутно виднелось в темных коридорах, когда они проходили мимо. Слышалось странное пение. Ваймс знал некоторые выражения на гномьем – например, «топор моей тетки тебе в голову!», – но это пение не походило ни на что знакомое. Оно больше напоминало короткие слова, произносимые очень-очень быстро.
С каждым новым поворотом его гнев возрастал. Их водят кругами, так ведь? Исключительно издевки ради. Пламен шагал впереди, предоставив Ваймсу брести на ощупь и периодически стукаться головой.
Гнев так и бурлил. «Все это просто дурацкие отговорки! Гномов не волнует закон, Ваймс, Верхний Мир! Они копают под городом и не повинуются нашим правилам! Черт возьми, Пламен сам признал, что совершилось убийство! Так почему же я терплю эту проклятую комедию?»
Он миновал еще один туннель, на сей раз с приколоченной поперек входа доской. Ваймс выхватил меч, крикнул: «А здесь что такое?», разрубил доску и зашлепал по туннелю. Ангва последовала за ним.
– Разумно ли это, сэр? – шепнула она на ходу.
– Нет. Но мистер Пламен у меня уже в печенках сидит, – прорычал Ваймс. – Ей-богу, еще один дурацкий туннель – и я приведу сюда толпу стражников, и плевать на политику!
– Успокойтесь, сэр.
– Все, что Пламен говорит и делает, – вопиющее оскорбление! У меня прямо кровь кипит! – заявил Ваймс, шагая вперед и не обращая внимания на возгласы Пламена.
– Впереди дверь, сэр!
– Я еще не совсем ослеп! Только наполовину! – рявкнул Ваймс.
Он протянул руку к большой круглой двери с колесом в центре. На ней мелом были написаны гномьи руны.
– Ты можешь их прочесть, сержант?
– Э… «Смертельная опасность. Затопление. Не входить», – сказала Ангва. – Примерно так, сэр. Это водонепроницаемая дверь, сэр. Я такие видела.
– И тоже заперта, – заметил Ваймс. – Похоже, сплошное железо… Ч-черт!
– Сэр?
– Напоролся на гвоздь. – Ваймс сунул руку в карман. Сибилла исправно следила за тем, чтобы в нем каждый день был чистый платок.
– Гвоздь в железной двери, сэр?
– Ну, значит, заклепка. Я в темноте ничего не вижу. Почему бы им не…
– Следуйте за мной! Это же шахта. Здесь опасно, – предостерег Пламен, наконец догнав их.
– Вас заливает? – поинтересовался Ваймс.
– Ничего удивительного. Но мы знаем, как бороться с водой. А теперь держитесь ближе ко мне!
– Я так и поступлю, сэр, если буду знать наверняка, что мы идем прямой дорогой! – возразил Ваймс. – В противном случае я предпочту поискать короткий путь.
– Мы уже почти пришли, командор, – сказал Пламен, шагая в темноту. – Почти пришли.
Когда Ваймс вышел на улицу, залитую ослепительным солнечным светом, первое, что он сделал, так это втянул побольше воздуха, а затем вытащил меч и поморщился, когда раненая рука дала о себе знать.
Свежий воздух. О да. Под землей у Ваймса кружилась голова и крошечный порез чесался. «Пусть Игорь на него глянет. В подземной грязи можно подцепить любую дрянь».
Да, вот так уже лучше. Ваймс почувствовал, что остывает. Внизу ему было не по себе.
С первого взгляда толпа на улице уже всерьез походила на банду, но со второго взгляда Ваймс определил, что она скорее напоминает кекс с изюмом. Вовсе не нужно много людей, чтобы превратить встревоженную, возбужденную толпу в боевую силу. Там крикнуть, тут пихнуть, здесь бросить камень… и тогда, если правильно постараться, нерешительные и робкие индивидуумы сольются в
Детрит по-прежнему стоял как статуя и, видимо, не обращал внимания на растущий гам. Но Кольцедел… о, черт. Он горячо спорил с первыми рядами. Стражнику нельзя спорить! Нельзя позволять втягивать себя в скандал!
– Капрал Кольцедел! – рявкнул Ваймс. – Сюда!
Гном повернулся – и тут же половинка кирпича, пролетев над головами, с лязгом отскочила от его шлема. Стражник повалился, как срубленное дерево.
Детрит двигался так быстро, что добрался до середины толпы, прежде чем Кольцедел рухнул на булыжники. Тролль сунул руку в гущу спрессованных тел и извлек оттуда извивающегося нарушителя. Затем он развернулся, зашагал обратно по проходу, который еще не успел сомкнуться, и остановился перед Ваймсом. Шлем Кольцедела вращался на мостовой.
– Отличная работа, сержант, – вполголоса сказал Ваймс. – У тебя есть план, что делать дальше?
– Я, ета, в основном тактик, сэр, – ответил Детрит.
Ну-ну. В такие минуты нельзя спорить – и нельзя отступать. Ваймс вытащил и поднял повыше значок.
– Этот гном арестован за нападение на офицера Стражи! – заорал он. – Пропустите нас, именем закона!
К его удивлению, толпа затихла, совсем как школьники, которые поняли, что на сей раз учитель разозлился всерьез. «Может быть, – подумал он, – все дело в словах на значке. Их-то не сотрешь».
В тишине из свободной руки гнома, которого крепкой хваткой держал Детрит, вывалилась вторая половинка кирпича. Годы спустя Ваймсу достаточно было закрыть глаза, чтобы припомнить стук, с которым кирпич упал на мостовую.
Ангва выпрямилась, держа на руках безчувственного Кольцедела.
– Он оглушен, – сказала она. – И, кстати, сэр, обернитесь на секундочку…
Ваймс рискнул оглянуться. Пламен – по крайней мере, этот гном в кожаном облачении вполне мог быть им – стоял в тени за дверью. Толпа смотрела на него.
– Нам дозволено уйти? – уточнил Ваймс, кивком указывая на гнома.
– Думаю, это самое лучшее, сэр, вам так не кажется?
– Ты права, сержант. Детрит, держи крепче этого придурка. Возвращаемся, ребята.
Толпа почти беззвучно расступилась, пропуская их. Тишина сопровождала стражников всю дорогу до Псевдополис-Ярда…
…А там ждал Отто Шрик из «Таймс» с иконографом наготове.
– Нет, Отто, – сказал Ваймс, как только стражники приблизились.
– Я нахожусь в общественном месте, мистер Файмс, – кротко ответил Отто. – Улыбочку, пошалуйста…
И сделал картинку тролля, который держал на весу арестованного гнома.
«Так, – сказал себе Ваймс. – Вот она, первая страница. И, возможно, сюжет для комикса».
«Один гном в камере, другой в заботливых руках Игоря, – думал Ваймс, плетясь по лестнице в кабинет. – И дальше будет только хуже. Гномы подчинились Пламену. А что бы они сделали, если бы он покачал головой?»
Он плюхнулся на стул с такой силой, что тот отъехал на фут.
Ваймс встречал глубинных гномов и раньше. Они были странные, но до сих пор он с ними ладил. Король-под-Горой был глубинным гномом, но Ваймс нашел с ним общий язык. Стоило только признать, что сказочный человечек с бородой, как у Санта-Хрякуса, – ловкий политик. Король-под-Горой был гномом с широким кругозором. Он охотно имел дело с окружающим миром. Ха. Он «видел свет». Но граги…
Ваймс не видел их, хотя они сидели в комнате, залитой ослепительным светом сотен свечей. Это казалось очень странным, поскольку самих грагов полностью скрывали черные кожаные одеяния с островерхими капюшонами. Но, возможно, того требовала какая-то таинственная церемония, и не Ваймсу в любом случае искать ее смысл. Может быть, в самом сердце света кроется священная тьма? Чем ярче свет, тем глубже тень?