Терри Пратчетт – Патриот (страница 69)

Аль-Достаб кивком указал на Шнобби:

– А что делает…

– …Эта… – подсказал Витинари.

– …Эта девушка?

– Танцует экзотические танцы, – ответил Витинари, игнорируя нахмуренные брови Шнобби.

– Очень, наверное, экзотические, – протянул Аль-Достаб.

– Ты просто поразишься.

Тем временем к собеседникам приблизились двое людей с оружием. Сердце у сержанта Колона упало. В этих бородатых лицах он узнал себя и Шнобби. Дома они вот так же фланируют по улице и встревают во все, что покажется интересным.

– Так вы, значит, жонглеры? – с усмешкой спросил один. – Ну-ка, посмотрим, как вы жонглируете.

Лорд Витинари без всякого выражения посмотрел на вопрошавшего, после чего погрузился в изучение содержимого лотка на шее Аль-Достаба. Одним из наиболее узнаваемых элементов оказались небольшие зеленые дыни.

– Отлично, подойдут.

И с этими словами он взял три дыньки.

Сержант Колон закрыл глаза.

А через несколько секунд опять открыл, потому как услышал из уст одного из стражей порядка:

– Ха, с тремя кто угодно справится!

– В таком случае, быть может, господин Аль-Достаб бросит мне еще пару штук? – предложил патриций, не переставая ловко жонглировать дыньками.

Сержант Колон опять закрыл глаза.

Через некоторое время стражник произнес:

– Семь, гм-м, неплохо. Но это только дыни.

Колон открыл глаза.

Клатчский стражник отдернул плащ. Сверкнули с полдюжины метательных ножей. А также зубы стражника.

Лорд Витинари кивнул. К вящему удивлению Колона, он даже не смотрел на дыни: те выписывали кульбиты словно бы без его участия.

– Четыре дыни и три ножа, – сказал он. – Будь так любезен, передай ножи моей очаровательной ассистентке Бети…

– Кому? – опешил Шнобби.

– А почему бы не попробовать семью ножами?

– Добрые господа, это было бы слишком просто, – ответил лорд Витинари[13]. – Я всего лишь скромный трюкач. Прошу, позвольте мне продемонстрировать все свое искусство.

– Бети? – повторил Шнобби, гневно полыхая из-под своих покровов.

Три плода, выписав изящную дугу, покинули зеленый хоровод и приземлились прямо в лоток Аль-Достаба.

Стражи порядка внимательно и, как показалось Колону, немножко нервно разглядывали обряженного в женские одежды транскапрала.

– Она ведь не будет танцевать? – осторожно поинтересовался один.

– Нет! – огрызнулась Бети.

– Обещаешь?[14]

Шнобби схватил три ножа сразу и решительным движением выдернул их из-за пояса стражника.

– Бети, Бети, я передам их его свет… ему, – торопливо вмешался Колон.

Его вдруг осенило, что живой и здоровый патриций – это их практически единственный шанс избежать возможности выкурить сигаретку возле хорошо освещенной стенки. Краем глаза сержант заметил, что к месту бесплатного представления начали подтягиваться зеваки.

– Да… Аль, давай их сюда, – кивнул патриций.

Колон медленно и осторожно перебросил ему ножи. «Он хочет убить стражников, – подумал он. – Это такой увлекающий маневр… А потом нас растерзает толпа».

Летающие в воздухе предметы слились в поблескивающий на солнце круг. Толпа отреагировала одобрительными возгласами.

– Как-то скучно, вам не кажется? – вдруг спросил патриций.

И произвел руками сложный жест, невозможный без того, чтобы его запястья не прошли одно сквозь другое по меньшей мере дважды.

Круг из вертящихся дынь и холодного оружия взлетел высоко в небо.

Три дыни упали на землю, аккуратно разрезанные напополам.

Три ножа с глухим стуком вонзились в песок в нескольких дюймах от сандалий своего хозяина.

А сержант Колон, вскинув голову, таращился на стремительно приближающуюся, на глазах увеличивающуюся зеленую…

Дыня взорвалась, а вместе с ней взорвались аплодисментами зрители, но Колон, выскребающий из ушей перезрелую мякоть, не оценил шутки юмора.

И тут снова сработал инстинкт самосохранения. «Сделай пару шагов так, будто у тебя ноги заплетаются», – посоветовал он. Колон, качаясь и беспорядочно взмахивая руками, сделал несколько шагов. «Шлепнись на задницу», – продолжал командовать инстинкт. Сержант тяжело рухнул на землю, чуть не раздавив курицу. «И утрать достоинство, – добавил инстинкт. – В конце концов, лучше расстаться с этой незначительной штукой, чем со своей жизнью, – правда?»

Лорд Витинари помог ему подняться.

– От того, насколько удачно ты притворишься безмозглым жирным идиотом, зависят наши жизни, – шепнул он, нахлобучивая на сержанта фаску.

– Но я не слишком хороший актер, сэр…

– Отлично!

– Так точно, сэр.

Ловко подхватив три дынные половинки, патриций – сержант не верил своим глазам! – вприпрыжку подлетел к прилавку, только что расставленному какой-то торговкой, и выудил из корзинки яйцо. Сержант Колон растерянно заморгал. Это все… невзаправду. Патриции не ведут себя так…

– Дамы и господа! Видите это яйцо? А здесь у нас половинка дыни! Яйцо, дыня! Дыня, яйцо! Надеваем дыню на яйцо! – Его руки замелькали над тремя половинками, с ошеломляющей скоростью меняя их местами. – Туда, сюда! Сюда, туда! А теперь… где яйцо? Может, ты ответишь, шах?

Аль-Достаб глупо заулыбался.

– В левой, – сказал он. – Как всегда.

Лорд Витинари поднял дыню. Доска под ней была абсолютно лишена яиц.

– Попробуй ты, о, благородный стражник!

– Наверное, посередине, – ответил тот.

– Ну конечно же… Ах, вот незадача! И тут пусто…

Зеваки уставились на оставшуюся дыню. Это были закаленные, заматеревшие на улицах люди. Они знали правила. Если искомое должно находиться под одним из трех предметов и уже ясно, что под двумя его точно нет, то лишь в одном можно быть полностью уверенным: под третьим предметом его тоже не окажется. На подобных штуках попадаются только доверчивые дураки. Ну конечно же, тут какой-то фокус. Как всегда. Но ведь за этим вы здесь и собрались: посмотреть на ловкий трюк.

Тем не менее лорд Витинари приподнял дыню, и зрители удовлетворенно закивали. Разумеется, яйца там не оказалось. Что же это был бы за уличный цирк, если бы предметы оказывались там, где должны были оказаться?

Сержант Колон знал, что последует дальше. Он понял это еще с минуту назад, когда что-то принялось клевать его в темечко.

Почувствовав, что пришел его час, он приподнял фаску. Взглядам присутствующих предстал крохотный пушистый цыпленок.

– У вас не найдется полотенца, сэр? Мне кажется, он сходил в туалет прямо мне на голову!

Зрители засмеялись, зааплодировали, и Колон, к собственному изумлению, услышал звон монет, бросаемых к его ногам.