Терри Пратчетт – Патриот (страница 68)

– Три пня! – выдохнул Ваймс. – То есть три дня. Семьдесят два часа!

– Да, оффенди? – отозвался Джаббар голосом человека, который узнаёт рассвет, полдень и закат, а всему остальному в промежутках предоставляет происходить, как тому заблагорассудится.

– Так почему его зовут Ахмед 71-й час? Что такого особенного в следующем часе?

Джаббар нервно заулыбался.

– Это его особенность? Пройдет семьдесят один час – и что дальше?

Джаббар скрестил руки на груди.

– Не могу сказать.

– Это он приказал тебе задержать нас здесь?

– Да.

– Но при этом не убивать нас?

– Разве я могу убить тебя, мой добрый друг, сэр Сэм Муэль Вай…

– И не надо вешать мне на уши овечьи глаза, – оборвал его Ваймс. – Ему надо было куда-то отправиться и что-то там сделать – верно?

– Не могу сказать.

– И не надо, – усмехнулся Ваймс. – Потому что мы уходим. А если ты попробуешь нас убить… что ж, пожалуй, у тебя это даже получится. Только Ахмед 71-й час будет очень недоволен.

Судя по лицу д’рыга, Джаббар находился на пороге принятия трудного решения.

– Он вернется! – сказал он наконец. – Завтра! Нет проблем!

– Да, но только я не собираюсь его ждать! И не думаю, что он хочет, чтобы меня убили, Джаббар. Я ему нужен живым. Моркоу?

Моркоу спешно приблизился.

– Да, сэр.

Ваймс ощущал на себе полный ужаса взгляд Джаббара.

– Мы потеряли Ахмеда, – сказал он. – Даже Ангва не может взять его след из-за вездесущего песка. В общем, надо уходить отсюда. Мы здесь не нужны.

– Напротив, сэр, очень нужны! – горячо возразил Моркоу. – Мы можем помочь обитающим в пустыне племенам…

– А, так ты хочешь остаться и начать воевать? – усмехнулся Ваймс. – Против клатчцев?

– Против плохих клатчцев, сэр.

– А, вот тут-то и заковыка! Когда один из них налетит на тебя, размахивая мечом, как ты определишь, хороший он или плохой? Что ж, если хочешь, оставайся тут и сражайся за доброе имя Анк-Морпорка. Но это сражение долго не продлится. А я умываю руки. Дженкинс, наверное, еще не отчалил. Как насчет этого, а, Джаббар?

Д’рыг смотрел себе под ноги, в песок.

– Тебе ведь известно, где он сейчас? – вкрадчиво поинтересовался Ваймс.

– Да.

– Тогда скажи мне.

– Нет. Я обещал. Ему.

– Но д’рыги вероломные клятвоотступники. Широко известный факт.

Джаббар ответил широкой улыбкой.

– Клятвы… Дурацкая вещь. Нет, я дал ему мое слово.

– Тогда это все, сэр, – покачал головой Моркоу. – В таких вещах д’рыги очень щепетильны. Они только тогда нарушают клятву, когда клянутся всякими богами и прочим в том же роде.

– Я не скажу тебе, где он, – прервал капитана Джаббар. – Однако… – Он опять улыбнулся, но на этот раз в его улыбке не было и тени юмора. – Насколько ты храбр, господин Ваймс?

– Кончай ныть, Шнобби.

– Я не ною. Я просто говорю, что эти штаны насквозь продувает, вот и все.

– Ты в них неплохо смотришься, однако.

– А для чего эти оловянные чашки?

– Прикрывать места, которых у тебя нет, Шнобби.

– Судя по тому, куда дует ветер, ими придется прикрывать места, которые у меня есть.

– Постарайся вести себя как благородная дама – можешь?

Что будет нелегко, про себя вынужден был признать сержант Колон. Дама, для которой сшили этот костюм, была женщиной высокой и довольно-таки пышной, в то время как Шнобби, когда был без лат, мог без труда спрятаться за шваброй – перевернутой и даже без тряпки. Сейчас вид у Шнобби был как у муслинового аккордеона, увешанного украшениями. Теоретически костюм задумывался как весьма откровенный – если только капрал Шноббс был объектом, который вы желали бы увидеть в подобном виде. Однако теперь материя шла таким количеством складок и воланов, что с уверенностью можно было сказать лишь одно: где-то там, внутри, имеется Шнобби. А еще Шнобби вел на веревочке ослицу, которой новый хозяин явно нравился. Животные вообще любили Шнобби. От него пахло как от своего.

– И башмаки не смотрятся, – продолжал критиковать сержант Колон.

– Почему это? Сам-то ты тоже в своих остался.

– Но я же не строю из себя цветок пустыни. Звезда чьих-то там восторгов не должна при ходьбе высекать искры, поправь меня, конечно, если я ошибаюсь.

– Эти башмаки достались мне еще от дедушки, и я не намерен бросать их где попало и дарить ворам. И звездеть ради чьих-то там восторгов я тоже не собираюсь, – огрызнулся Шнобби.

Лорд Витинари шел во главе процессии. Улицы постепенно наполнялись народом. Жители Аль-Хали любили начинать дневные дела в прохладе раннего утра – до того как раскаленное солнце превратит блюдо пейзажа в истрескавшуюся глиняную миску. На путников никто внимания не обращал, лишь двое-трое прохожих проводили долгим взглядом капрала Шноббса. Встречавшиеся по пути бараны и куры неторопливо освобождали дорогу.

– Остерегайся торговцев всякими грязными открытками, – предупредил Колон. – Мой дядя однажды тут побывал и потом рассказывал, как какой-то тип все хотел втюхать ему за пять долларов пачку откровенных картинок. Мерзость какая.

– Ага, у нас в Тенях за пачку берут всего две монеты, – поддержал Шнобби.

– Во-во. И открытки к тому же были анк-морпоркские. Это надо же так обнаглеть: втюхивать нам наши же открытки за такие деньги! Именно это я и называю настоящей мерзостью!

– Утро доброе, султаны! – раздался бодрый и странно знакомый голос. – Недавно в городе?

Все трое повернулись к фигуре, волшебным образом возникшей в начале переулка.

– Пару дней, – осторожно ответил патриций.

– Сразу видно! Хотя с недавних пор здесь почти все такие. Но сегодня повезло именно вам! Я здесь, чтобы помогать! Вам что-то надо? У меня это есть!

Сержант Колон долго не отрываясь смотрел на незнакомца. Потом немного отстраненно поинтересовался:

– Послушай, добрый человек, а тебя, наверное, зовут что-нибудь навроде… Аль-Достаб?

– А, так вы обо мне наслышаны? – обрадовался торговец.

– Вроде как наслышан, – медленно ответил Колон. – Ты какой-то поразительно… знакомый.

Лорд Витинари оттолкнул его в сторону.

– Мы бродячие артисты, – сообщил он. – Надеемся дать представление во дворце принца… Ты мог бы нам в этом помочь?

Торговец задумчиво погладил бороду. В чашечки, расставленные на его лотке, посыпались частички самого различного происхождения.

– Насчет дворца не знаю, – по некотором размышлении ответил он. – А что вы показываете?

– Мы можем жонглировать, глотать огонь и прочее в том же роде, – сказал Витинари.

– Все вот это? – удивился Колон.