Терри Пратчетт – Ночная Стража (страница 71)

А еще настоящий наемный убийца должен предоставить своей жертве шанс.

Правда, некоторых ничто не спасет. Вы даже не представляете, сколько могущественных людей сошли в могилу только потому, что не воспользовались предоставленным им шансом, не почувствовали, что зашли слишком далеко и приобрели слишком много врагов. А ведь могли бы прислушаться к намекам и благополучно оставить свой пост, присвоив скромную, но вполне достаточную сумму. Могли бы понять, что машина уже остановилась, мир созрел для перемен и пора начать больше времени проводить с женой и детьми, чтобы не пришлось проводить его с более старшими родственниками, которые уже лежат в могилах.

Гильдия, разумеется, никогда не действовала от своего имени. На этот счет тоже было правило. Но когда в ее услугах возникала надобность, она всегда готова была помочь.

В далеком прошлом существовала традиция. В определенный день всем членам клана подносили особое блюдо. В нем содержался один сухой боб, и тот, кому он доставался, провозглашался Бобовым королем (возможно, сразу после посещения зубного лекаря).

Система не требовала особых затрат и работала безотказно – должно быть, потому, что маленькие лысые умники, которые на самом деле всем заправляли, тщательно отбирали возможных кандидатов и в совершенстве владели трюком подкладывания боба в нужную миску.

Итак, урожаи созревали, племя процветало, земля родила, и процветал сам Король. Но когда случался неурожай, вдруг приходили ледники или скот необъяснимым образом терял в весе, маленькие лысые умники начинали точить свои длинные ножи, которыми обычно срезали омелу.

И в надлежащий день один из них уединялся в своей пещере, чтобы тщательно высушить боб.

Конечно, все это происходило задолго до того, как люди стали цивилизованными. В наше время бобы никого есть не заставишь.

Люди продолжали улучшать баррикаду. Это стало своего рода повальным увлечением, кружком по обустройству общего дома. Появились пожарные ведра, одни с песком, другие с водой. В некоторых местах баррикада стала неприступнее городской стены, учитывая то, как часто последнюю растаскивали на камни.

Со стороны центра города иногда доносился барабанный бой – кто-то перемещал войска.

– Сержант?

Ваймс опустил взгляд. Над верхней ступенькой лестницы, ведущей на баррикаду, появилось лицо.

– А, Сандра! Не знал, что ты к нам присоединилась.

– Я вовсе и не собиралась, но потом вдруг появилась эта огромная стена…

Девушка поднялась на баррикаду. В руке она держала маленькое ведерко.

– Доктор Газон посылает вам привет. А еще он очень просил поинтересоваться: как так получилось, что вы до сих пор никого не избили? – сообщила она, поставив ведро. – Он надраил три стола, вскипятил два ведра дегтя, нанял шесть женщин, чтобы те скатывали бинты… А единственный пациент, которого ему пока пришлось врачевать, страдал кровотечением из носа. Доктор говорит, вы его очень сильно подвели.

– Передай ему в ответ сердечное «ха-ха-ха», – ответил Ваймс.

– Я принесла вам завтрак, – сказала Сандра, и Ваймс заметил, что снизу, не особенно скрываясь и гнусно хихикая, за ним наблюдают подчиненные.

– Грибы? – спросил он.

– Нет, – ответила девушка. – Меня просили передать, что, поскольку завтрашний день уже наступил, вы можете получить все, чего так желали…

Ваймс на мгновение напрягся, не до конца понимая, что еще приготовила ему жизнь.

– Яйцо вкрутую, – объяснила Сандра. – Но Сэм Ваймс сказал, что, должно быть, вы любите, чтобы желток был жидким, а тосты нарезаны палочками-«солдатиками», чтобы макать в желток.

– В точности как он, – едва слышно произнес Ваймс. – Да, Сэм правильно догадался.

Ваймс подбросил яйцо высоко в воздух, надеясь его тут же поймать. Но вдруг услышал звук, словно кто-то щелкнул ножницами, и через мгновение на него упал действительно жидкий желток и осколки скорлупы. А потом градом посыпались стрелы.

Шум разговоров становился все громче. Мадам подошла к группе людей, окружавших Ветруна. Но через несколько секунд они как по волшебству остались вдвоем; все недавние собеседники патриция вдруг увидели кого-то, с кем им срочно требовалось поговорить.

– Ты кто такая? – осведомился Ветрун, награждая ее ощупывающим взглядом. Ничего предосудительного – именно так мужчины смотрят на женщину, которая подозревается в ношении скрытого оружия.

– Мадам Роберта Мизероль, милорд.

– А, которая из Орлеи? – ответил Ветрун и фыркнул, что на его языке означало улыбку. – Я много интересного слышал об Орлее.

– Думаю, я могу вам рассказать о ней еще больше, милорд, – сказала Мадам. – Но сейчас нам пора приступать к торту.

– Да, конечно, – согласился Ветрун. – Знаешь, сегодня меня снова пытались убить. Постоянно пытаются убить, представляешь? Одиннадцать лет прошло, а они все пытаются и пытаются. Но каждый раз я их ловлю, какими бы хитрыми они ни были.

– Браво, милорд, – откликнулась Мадам.

К счастью, он был неприятным человеком, безобразным до крайности. В некотором смысле это упрощало задачу. Она повернулась и хлопнула в ладоши. Поразительно, но этот достаточно тихий звук заставил смолкнуть все разговоры.

Огромные двустворчатые двери в конце зала распахнулись, появились два герольда. Они встали по обе стороны от дверей…

– Взять их! – завопил Ветрун и пригнулся.

Его телохранители пронеслись через зал и, вырвав музыкальные инструменты из рук испуганных герольдов, принялись опасливо изучать трубы, так, словно те могли взорваться или начать испускать неведомый газ.

– Отравленные дротики, – пояснил Ветрун, очень довольный собой. – Осторожность никогда не бывает лишней, мадам. Находясь на этом посту, приходится опасаться каждой тени. Хорошо, пусть играют, но без труб. Ненавижу, когда на меня направлены трубы.

Лишенные инструментов, изумленные герольды посовещались, отступили на шаг и изо всех сил свистнули.

В зал вкатили торт, и лорд Ветрун засмеялся. Огромный, в рост человека, многоярусный торт был покрыт толстым слоем глазури.

– Красиво, – признал патриций под аплодисменты гостей. – Люблю, когда на балу есть чем развлечься. Я должен буду его разрезать, да?

Он отошел на несколько шагов и кивнул своим телохранителям.

– Приступайте, ребята.

Мечи пронзили верхний ярус торта в нескольких местах. Охранники посмотрели на Ветруна и покачали головами.

– Бывают еще такие мелкие, гномы, – сказал тот.

Охранники принялись наносить колющие удары по второму ярусу и снова не встретили сопротивления, отличного от того, что оказывали сухофрукты, нутряное сало и марципановая корка с сахарной глазурью.

– Он может стоять на коленях, – заметил Ветрун. Гости наблюдали за происходящим с застывшими улыбками на лицах. Когда стало ясно, что торт состоит лишь из торта и никем не обитаем, послали за дегустатором. Многие гости хорошо знали его. Звали этого человека Суйнос. Про него поговаривали, будто бы он проглотил столько отравы, что стал невосприимчивым ко всем существующим ядам и что каждый день для поддержания формы он съедает жабу. А еще ходили слухи, что от его дыхания чернеет серебро.

Выбрав кусочек торта, Суйнос с задумчивым видом принялся жевать его, устремив сосредоточенный взгляд вверх.

– Гмм, – произнес он через некоторое время.

– Ну? – спросил Ветрун.

– Прошу прощения, милорд, – развел руками Суйнос. – Ничего. Мне показалось, что я почувствовал привкус цианида, но увы, это всего лишь миндаль.

– Что, совсем нет никакого яда? – спросил патриций. – Хочешь сказать, это можно есть?

– Да, конечно. Не помешало бы добавить немного жабьего мяса, но это дело вкуса.

– Милорд, может, разрешим слугам подавать? – встряла Мадам.

– Никогда не доверяй подавальщикам, – отрезал Ветрун. – Такие пройдохи. Могут подсыпать что-нибудь.

– Тогда не возражаете, если я сама этим займусь, милорд?

– Не возражаю, – сказал Ветрун, не спуская глаз с торта. – Я возьму девятый кусок.

Но цапнул пятый, причем с таким торжествующим видом, словно спас нечто ценное от неминуемой гибели.

Торт быстро разобрали. Лорд Ветрун, ухватив свой кусок торта, больше не возражал против того, чтобы еду подавали слуги. Гости разошлись по углам решать древнейшую загадку: как удержать тарелку и бокал и при этом есть без использования таких маленьких колец для бокалов, которые крепятся к краю тарелки и заставляют взрослого, серьезного человека выглядеть четырехлетним ребенком. Загадка эта требовала высшей степени сосредоточения, и, возможно, поэтому все совершенно перестали обращать внимание на происходящее в зале.

Открылась дверь. В зал скользнула фигура. Ветрун посмотрел на нее поверх тарелки.

Фигура была стройной, в капюшоне и маске, вся в черном.

Ветрун оторопело уставился на вошедшего. По какой-то случайности именно в этот момент разговоры вокруг вдруг оживились, и наблюдатель, расположившийся сверху, мог бы заметить, что волны в море гостей разошлись таким образом, что от двери до Ветруна, у которого ноги словно приросли к полу, протянулся широкий проход.

Фигура неторопливым шагом направилась прямиком к патрицию, на ходу доставая из-за спины два арбалета с пистолетными рукоятками. Раздались два щелчка, и оба телохранителя мягко осели на пол. Фигура, не останавливаясь, отшвырнула арбалеты за спину. Ее шаги были совершенно бесшумны.

– Брв? – спросил Ветрун, не спуская с нее глаз. Рот его был открыт и забит тортом.