Терри Пратчетт – Ночная Стража (страница 54)

– Вот именно. Остальным вынести все столы и скамейки из участка…

До него вдруг дошло, что ни один из стражников так и не пошевелился. В воздухе витало… сомнение.

– В чем дело?

Билли Букли снял шлем и вытер пот со лба.

– Э… И как далеко это зайдет, сержант?

– До самого конца, Билли.

– Но мы давали присягу, сержант, а теперь мы не подчиняемся приказам и помогаем мятежникам. Мне кажется, это неправильно, сержант, – пробормотал Букли с несчастным видом.

– Вы давали присягу поддерживать закон и защищать граждан не за страх, а за совесть, – напомнил Ваймс. – А еще защищать невинных. Больше там ничего не написано. Должно быть, когда ее писали, только это и считалось важным. Там нет ни слова о приказах, даже моих. Вы представители закона, а не солдаты правительства.

Один или два стражника с тоской посмотрели в дальний конец улицы, пустой и такой притягательный.

– Но я не собираюсь останавливать тех, кто решит уйти, – добавил Ваймс.

Стражники тут же опустили глаза.

– Приветики, господин Киль, – раздался нерешительный голос за его спиной.

– Да, Шнобби, – произнес он, не оборачиваясь.

– А как ты узнал, что это я, сержант?

– Я догадливый, – ответил Ваймс и, вопреки советам здравого смысла, обернулся, чтобы посмотреть на сорванца. – Что происходит?

– Серьезный бунт на Саторской площади, сержант. А еще говорят, люди ворвались в участок, что в Сестрах Долли, и выбросили из окна тамошнего лейтенанта. И на улицах полно мародеров, а Дневная Стража гоняется за людьми, да только все уже попрятались…

– Да, кажется, я уловил общую картину, – вздохнул Ваймс.

Карцер был прав. Стражники всегда в меньшинстве, поэтому могут быть стражниками, только когда люди этого сами захотят. А когда расклад меняется, ты становишься для них просто одним из безликих болванов в железных шапках и легко можешь закончить жизнь мокрым пятном на мостовой.

Уже слышались крики, хотя пока еще довольно далеко.

Он окинул взглядом замерших в нерешительности стражников.

– С другой стороны, господа, – сказал он, – если вы решите вдруг уйти, то куда вы пойдете?

Та же самая мысль посетила Колона и остальных стражников.

– Мы найдем повозки! – крикнул он уже на бегу.

– А я хочу свой пенни, – заявил Шнобби, протягивая грязную ладошку.

К его немалому удивлению, Ваймс дал ему целый доллар, прибавив:

– Только держи меня в курсе всего происходящего, хорошо?

Столы и скамейки уже выволокли из участка, а буквально минуты через две Дрынн пригнал повозку, нагруженную пустыми бочками. Возводить баррикады на этих улицах было легко; куда труднее тут было поддерживать чистоту.

Стражники взялись за работу. Это было простое и хорошо знакомое им дело. Когда-то в детстве им уже приходилось строить баррикады. Возможно, они думали: «Хей, но на этот раз у нас есть значки. Не может быть, чтобы мы были не правы».

Ваймс как раз пытался водрузить скамью на гребень быстро растущего заграждения, когда почувствовал чье-то присутствие за спиной. Он продолжал работать, пока не услышал вежливое покашливание. Только тогда Ваймс оглянулся.

– Да? Чем могу помочь?

Люди стояли, сбившись плотной группой. С первого взгляда было понятно, что сплотиться их заставил только страх. При обычных обстоятельствах они вряд ли стали бы иметь друг с другом что-то общее.

Тот, кто собирался говорить от имени собравшихся, – ну или, по крайней мере, тот, кто стоял чуть впереди остальных, – выглядел в точности как типичный участник Убийства Из-За Спорного Забора.

– Э-э, офицер…

– Да, сэр?

– Что вы тут делаете?

– Пытаемся поддержать мир. Тот мир, что вокруг, если быть точным.

– Но вы говорили, что в городе бунт и скоро должны подойти солдаты…

– Весьма вероятно, сэр.

– Резерфорд, прекрати заискивать, защищать нас – его долг, – вмешалась женщина, стоявшая рядом.

Всем видом она излучала уверенность в своем праве собственности, и Ваймс тут же перенес мужчину в другую категорию потенциальных клиентов. У этого типа был характерный бегающий взгляд домашнего отравителя, то есть мужа, который приходит в ужас от одной мысли о разводе, но вынашивает коварные планы женоубийства. И его можно понять.

Ваймс тепло улыбнулся даме. В руках она держала синюю вазу.

– Чем могу помочь, мэм?

– Что вы собираетесь делать для того, чтобы нас не зарезали в собственных же постелях? – резко вопросила она.

– Еще нет и четырех часов, мэм, но если вы соблаговолите сообщить, когда соберетесь ложиться спать…

Женщина выпрямилась с такой величавой надменностью, что Ваймс слегка опешил. Сибилла с ее двадцатью поколениями высокомерных предков за спиной и то не смогла бы с ней сравниться, даже включив свое герцогиньство на полную мощность.

– Резерфорд, сделай же уже что-нибудь с этим типом!

Резерфорд посмотрел на Ваймса. Ваймс представил себя со стороны: злодейски небритый, растрепанный, грязный и, возможно, слегка пованивающий. Он решил снять часть бремени с согбенной спины бедолаги.

– Может, вы с вашей дамой желаете присоединиться к нам и помочь с возведением баррикады? – поинтересовался он.

– О да, конечно, благодарю… – начал было Резерфорд, но его снова заткнули.

– Эта мебель выглядит грязной, – заявила госпожа Резерфорд. – А эти бочки, случаем, не из-под пива?

– Вы правы, мэм, но они пусты, – ответил Ваймс.

– Ты уверен? Я категорически отказываюсь прятаться за алкоголем! Никогда не одобряла алкоголь и Резерфорду не позволяла!

– Мэм, уверяю, рядом с моими людьми ни одна пивная бочка не останется полной, – сказал Ваймс. – По этому поводу точно не беспокойтесь.

– А твои люди трезвы и опрятны? – с подозрением спросила женщина.

– Когда без вариантов, то да, мэм, – уверил Ваймс.

Ответ, очевидно, удовлетворил женщину. В этом смысле госпожа Резерфорд очень походила на Ржава. Ей было важно, как говорят, а не что.

– Дорогая, думаю, будет лучше, если мы поспешим… – неуверенно начал Резерфорд.

– Без папы я никуда не пойду! – отрезала его супружница.

– Очень хорошо, мэм, – сказал Ваймс. – И где же он?

– На нашей баррикаде, конечно! Которая, позвольте заметить, гораздо лучше вашей.

– Весьма рад за вас и за нее, мэм, – сказал Ваймс. – Если ваш батюшка соблаговолит подойти к нам, мы будем…

– Э-э… Вы не совсем правильно поняли нас, сэр, – промямлил Резерфорд. – Он, э-э… именно что на баррикаде.

Ваймс покосился на стихийную баррикаду, потом присмотрелся внимательнее. На самой вершине горы перевернутой мебели виднелось мягкое кресло. Более пристальный взгляд мог разглядеть в нем спящую фигуру.

– Он очень привязан к своему креслу, – вздохнул Резерфорд.

– Когда-нибудь оно станет фамильной ценностью, – заявила его супружница. – Будь так добр, пошли людей за нашей мебелью. Только пусть обращаются осторожно и сложат там, где она не попадет под обстрел.