Терри Пратчетт – Ночная Стража (страница 36)

Улыбка исчезла с лица Карцера.

– Я сказал: он – мой человек при исполнении, а я – сержант.

– А я – старший сержант, и я сказал, что мы передадим его тебе в штаб-квартире, сержант Карцер. Официально.

Карцер кивнул в сторону младшего констебля, настолько неуловимо, что только Ваймс заметил это. И понизил голос:

– Зато мне чисто случайно достались все тузы, Герцог.

– Зато я чисто случайно не играю в карты, Карцер. Мы можем устроить драку прямо здесь и сейчас, и я, честно говоря, не знаю, чем она закончится. Я уверен только в том, что завтра ты уже не будешь сержантом. Но если ты думаешь, что все тузы у тебя, можешь повысить ставки.

Карцер пристально посмотрел на него, потом подмигнул и повернулся к своим.

– Я же говорил, он еще тот пройдоха, – сообщил он, ни к кому в особенности не обращаясь, и заговорщицки ткнул Ваймса под ребра. – Вечно блефует! Ну ладно, сержант… при оружии, будь по-твоему. Нужно же и вам, обычным солдафонам, иногда чем-то заняться, ха-ха! Я пришлю за ним пару своих ребят через часок-другой.

«Правильно, дай мне время попотеть при мысли о том, что я могу кануть в небытие, если ты перережешь этому парню горло, – подумал Ваймс. – Основная беда в том, что меня действительно бросает в пот».

Он выпрямился и жестом приказал тюремному фургону подъехать ближе.

– Мы все вместе проводим его в участок, понятно? – сказал он. – Пора выпить по кружке какао. Дрынн, помоги мне его загрузить. Фред, другие пассажиры есть?

– Всего один пьяница, сержант. Заблевал всю округу.

– Ладно. Задержанного поместим в фургон, сами поедем на подножке. – Ваймс кивнул Карцеру. – Уверен, мы скоро встретимся, сержант.

– Ага, – отозвался Карцер, на лице которого снова появилась проказливая улыбочка. – Береги себя!

Ваймс вскочил на подножку подоспевшего фургона. Оборачиваться он не стал. Карцеру следовало отдать должное в одном: он никогда не станет стрелять в спину, если уверен, что в скором времени ему представится возможность перерезать тебе горло.

Фургон оглушительно громыхал по булыжникам. Рядом с Ваймсом на подножке ехал констебль Букли. Через некоторое время он отважился спросить:

– А что там произошло, сержант? Ты знаешь этого типа?

– Да. Он убил двоих стражников. Один пытался его арестовать, а второй, сменившись с дежурства, просто ел пирог. Он много кого убил.

– Но он же сам стражник!

– Загорло взял его на службу, Букли.

Грохот колес по булыжной мостовой вдруг стал значительно громче. Все стражники внимательно слушали.

– Ты давно в Страже, констебль? – спросил Ваймс.

– Уже два года, сержант, – ответил Букли. – Раньше таскал фрукты на рынке, но эти утренние заморозки… У меня из-за них и спину стало ломить, и в груди колоть…

– А я ничего не слышал об убийствах стражников, – сказал младший констебль Ваймс.

– Это случилось не здесь, юноша. Это случилось очень далеко.

– И вы там были?

– Тех стражников я знал.

И снова атмосфера вокруг фургона изменилась. Никто из стражников не издал ни звука, но незримое «Вот оно что!», казалось, повисло у них над головами.

– И ты приехал сюда, чтобы выследить его? – спросил Букли.

– Вроде того.

– Мы слышали, вы приехали сюда из Псевдополиса, сержант, – сказал Сэм.

– Я много откуда приехал.

– Здорово! – воскликнул Сэм.

– Он убил стражника, который ел пирог? – спросил Фред Колон.

– Да.

– Вот сволочь! А с чем был пирог?

– Свидетели не сказали, – соврал Ваймс.

Это же был старый Анк-Морпорк. Здесь и сейчас гномы были видовым меньшинством и старались не привлекать к себе внимания и не высовываться… ну, хотя не высовываться-то им было совсем не трудно. И в этом Анк-Морпорке уж точно не было забегаловок, круглосуточно торгующих пирогами с крысятиной.

Какая-то мысль явно не давала Букли покоя.

– Они ведь придут за этим типом, которого ты арестовал, – сказал он.

– Хочешь взять отгул на оставшуюся часть ночи, констебль? – спросил Ваймс.

Остальные стражники несколько нервно захихикали.

«Прохвосты, – подумал Ваймс. – Записались в Стражу, потому что жалованье хорошее, работенка не бей лежачего, а тут вдруг трудности, понимаете ли».

– Сержант, а какие обвинения вы собираетесь предъявить задержанному? – спросил Сэм.

– Попытка нападения на стражника. Ты же сам видел его ножи.

– Но ведь это вы ударили его ногой.

– Верно, совсем забыл. Значит, обвиним и в сопротивлении при аресте.

Снова раздался смех. Перед смертью люди готовы смеяться над чем угодно.

«В славную компанию я попал. Я отлично вас знаю, ребята. Предел ваших мечтаний – тихая жизнь и хорошая пенсия. Вы никогда не торопитесь на место происшествия, чтобы к вашему появлению там уже точно ничего не происходило. А самая грозная опасность, которую вы готовы встретить лицом к лицу, – это буйный пьяница или бодливая корова. Большинство из вас даже стражниками-то не назовешь, невзирая на форму. В бескрайнем море приключений вы придонные падальщики, подбирающие то, что больше никому не нужно.

А сейчас идет война, и вы на острие событий. Не примкнули ни к одной из сторон. Банда тупых солдафонов, вот вы кто. Как низко вы пали. Но поверьте, ребята, вы еще подниметесь».

Минуту или две на Морфической улице было тихо – ни движения, ни звука.

Потом из-за угла появилась карета. Шикарная, запряженная парой лошадей. Вместо фонарей на ней были закреплены факелы, и, когда карета подпрыгивала на булыжниках, языки пламени, казалось, на мгновение повисали в воздухе, окутанные полупризрачной дымкой.

И поскольку от света факелов ничто не могло укрыться, случайный наблюдатель, если бы он там был, мог бы предположить, что богатая обивка кареты имеет глубокий пурпурный цвет. А еще он мог бы заметить, что экипаж слишком уж тяжело оседает на рессорах, будто перегруженный.

Карета остановилась у дверного проема рядом с тем, где совсем недавно произошел арест. Ваймс бы очень удивился, увидев, как из темноты проема на свет факелов вышли две темные фигуры, – он-то полагал, что знает об искусстве оставаться невидимым почти все.

Дверца кареты распахнулась.

– Удивительные новости, милочка, – сказала одна из теней.

– Просто поразительные, дорогуша, – поддержала вторая.

Они скрылись в карете, и та сразу сорвалась с места.

Когда они подъехали к штаб-квартире, Ваймса ждал сюрприз: как только фургон оказался во дворе, Букли и Зайтс спрыгнули с подножки и мгновенно заперли ворота. Сами, не дожидаясь указаний.

Внутри Колон и Дрынн закрыли ставни на окнах, Дрынн принес из арсенала охапку арбалетов. Все было сделано быстро и очень аккуратно. Просто невероятно аккуратно и быстро, учитывая, о ком шла речь.

Ваймс подтолкнул молодого себя.

– Свари какао, юноша, – велел он. – Не хочу опоздать на представление.

Он сел на свое место и закинул ноги на стол, Колон тем временем провернул ключ в дверном замке, а Дрынн задвинул тяжелый засов.

«Это происходит прямо сейчас, – подумал он. – Хотя ничего такого не было. Вернее, было, но не совсем так. На этот раз заговорщикам с Морфической улицы удалось улизнуть. Их собрание не накрыли. Им не пришлось драться. Когда за окном собралась толпа стражников, они, должно быть, перепугались до оцепенения. Впрочем, они и до этого не слишком-то шевелились. Это же всего лишь обычные горлопаны и бездельники. Из тех, кто толпится вокруг недотепы-оратора и разбегается по переулкам, едва запахнет жареным. Но когда к ним заявились особисты, некоторые погибли, другие пытались отбиваться, и, как всегда, одно потянуло за собой другое… Однако здесь и сейчас никто их не накрыл, потому что один тупой сержант поднял слишком большой шум…

Два разных настоящих. Одно прошлое, одно будущее…