Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира III: Часы Дарвина (страница 24)
А как же настоящие парадоксы путешествий во времени, без всяких глупостей про параллельные миры? Теория относительности, в которой подобные вопросы возникают наиболее естественным образом, предлагает интересный способ решения. В ситуации, допускающей возможность парадокса, выбор адекватного решения происходит автоматически.
В данном случае стандартный мысленный эксперимент состоит в том, чтобы отправить в червоточину бильярдный шар — так, чтобы он оказался в собственном прошлом. Подобрав начальные условия, можно направить шар таким образом, что на выходе он столкнется (столкнулся) со своей копией из прошлого, отклонит ее в сторону, и та пролетит мимо червоточины. Это менее жестокая форма парадокса дедушки. Для физика вопрос состоит в следующем: можем ли мы реализовать такие условия в действительности. Нам пришлось бы сделать это до создания машины времени, а затем построить машину и выяснить, как физическая система поведет себя на самом деле.
Оказывается, что обычные законы физики делают вполне однозначный выбор в пользу логически непротиворечивого поведения — во всяком случае, это справедливо в отношении простейшей математической модели, описывающей подобную ситуацию. Нельзя просто взять и выстрелить бильярдным шаром в уже существующую систему, поскольку такой действие подразумевает вмешательство человека, или «свободу воли», а ее связь с законами физики носит спорный характер. Если предоставить бильярдный шар самому себе, он будет двигаться вдоль траектории, исключающей логические противоречия. Мы пока не знаем, остается ли этот результат справедливым в более общих обстоятельствах, но это вполне возможно.
Все это, конечно, прекрасно, но вопрос о свободе воли остается открытым. Приведенное объяснение следует духу детерминизма и справедливо в отношении идеальных физических систем наподобие бильярдных шаров. Возможно, человеческий разум также является детерминированной системой (чтобы избежать лишних сложностей, мы закроем глаза на квантовые эффекты). И то, что мы предпочитаем считать свободой выбора на самом деле может оказаться
Звучит вполне разумно, но есть одно «но». В рамках физики все обсуждения машин времени сводятся к тому, могут ли люди создать подходящую деформацию пространства-времени. «Возьмите черную дыру, соедините ее с белой.» Если точнее, речь идет о том, что люди сами
Стандартная точка зрения физики имеет смысл только в том мире, где люди обладают свободой воли и способны по собственному желанию делать выбор: строить машину времени или же нет. Таким образом, физика — уже не в первый раз — заняла две противоречащих друг другу позиции в отношении различных аспектов одного и того же вопроса, и, как результат, запуталась в своих философских штанах.
Несмотря на все замысловатые теории, суровая правда жизни состоит в том, что мы до сих пор не имеем ни малейшего представления о том, как построить рабочую машину времени. Неуклюжие и энергозатратные устройства реальной физики — это лишь жалкое подобие элегантной машины из романа Уэллса, в котором ее прототип описан как «Искусно сделанный блестящий металлический предмет немного больше маленьких настольных часов. Он был сделан из слоновой кости и какого-то прозрачного, как хрусталь, вещества»[51].
Впереди нас ждут новые исследования.
Возможно, оно и к лучшему.
Глава 9. В обход Мадейры
После работы плотник рассказал своим приятелям в пабе об одном удивительном случае:
«… так вот, я уже почти закончил, и тут по лестнице спускается этот парень и говорит: прошу прощения, сэр, но я, с вашего позволения, хотел бы осмотреть эту переборку. А я говорю, что с ней все в порядке и вообще это отличное дерево. А он отвечает: конечно, конечно, но мне все-таки нужно кое-что проверить. Достает из кармана какую-то бумажку, внимательно читает и говорит, что в древесине могли завестись какие-то редкие тропические черви, и хотя снаружи это незаметно, они могли так изъесть корабль изнутри, что в море он наберет слишком много воды и на Мадейре его, скорее всего, придется ставить на ремонт — как-то так. Ну, я ответил, что сейчас этим займусь, ударил своим молотком по переборке, а она просто, блин, взяла и треснула пополам. Я бы мог поклясться, что это была отличная древесина. Там везде были маленькие червячки».
«Забавно, что ты об этом вспомнил», — сказал мужчина напротив. — «Один из них подошел ко мне во время работы, чтобы посмотреть на мои медные гвозди. Ну, так вот, берет он нож, соскабливает медь с одного гвоздя, а под ней — паршивое железо! Полдня работы впустую! Ума не приложу, как он узнал. Снабженец клялся, что вся партия была медной, когда он ее отправлял — так Том сказал».
«Ха», — отозвался третий. — «Один подошел ко мне и спросил, что я буду делать, если гигантский кальмар утянет корабль под воду. А я сказал, что ничего, потому что в это время, как пить дать, буду в Портсмуте». Он осушил свою кружку. «Но, черт, дотошные они все-таки, эти инспекторы».
«Ага», — задумчиво ответил первый. — «Все-то им надо предусмотреть.»
«Мне всегда казалось, что гусь — неудобная птица», — сказал Наверн Чудакулли, разрезая гуся на порции. — «Для одного многовато, но для двоих уже мало». Он протянул вилку. «Кто-нибудь еще хочет? Ринсвинд, пусть официант принесет еще устриц, ладно? Что говорите, джентльмены? Еще шесть дюжин? Даешь пир горой, а? Хахаха…»
Волшебники сняли комнаты в гостинице, и теперь ее владелец, наблюдая за суетящейся на кухне прислугой, с радостью подумывал о скором выходе на пенсию.
С деньгами не возникало никаких трудностей. ГЕКС просто телепортировал их из отдаленного банка. Обсудив с набитым ртом моральные последствия, волшебники решили, что цель оправдывает средства. Ведь они совершали Благое Дело.
Только Думминг почти не притронулся к пище. Он лениво жевал печенье и что-то исправлял в своих записях, а потом объявил: «Мы все предусмотрели, Архканцлер. Гвозди, протечку в бочках с водой, неисправный компас, протухшее мясо. все девять причин, из-за которых
«Напомни мне, почему это так важно?» — сказал Декан. — «И передай мне вино, Наверн».
«Без нашего вмешательства Дарвин бы, скорее всего, покинул
«А Мадейра — это.?» — спросил Декан.
«Одна из групп островов на пути следования
«То вниз, то вверх», — пробормотал Декан. — «Как вообще люди ориентируются на этой сфере?»
«Благодаря феномену, который мы называем Любовью к Железу, сэр», — без запинки ответил Думминг. — «У нас он встречается только среди редких металлов, упавших с неба, но здесь — это обычное дело. В этом мире железо старается указывать в сторону севера».
За столом воцарилась тишина.
«Север? Так называют верхушку?» — спросил Чудакулли.
«Да, сэр, по традиции», — сказал Думминг и по глупости добавил, — «правда, на поверхности сферы это не так уж и важно».
«О, боги», — пробормотал Декан, прикрыв глаза рукой.
«А откуда железо
«Ну, он. он как горох, который поворачивается вслед за Солнцем, сэр», — рискнул предположить Думминг, который не был уверен в своих словах; вероятно, к Солнцу поворачивался не горох, а фермеры, которые его выращивали.
«Да, но горох — это живое существо», — возразил Чудакулли. — «Он ведь. знает про Солнце, так?»
«Горох явно не блещет умом, Архканцлер», — вмешался Заведующий Кафедрой Беспредметных Изысканий, — «не зря ведь говорят «как горох об стену»».
«Но он чертов гений, если сравнивать с куском железа. Или нет?» — сказал в ответ Чудакулли.
Думминг знал, что это нужно прекратить. Волшебники до сих пор пытались понять Круглый Мир с помощью здравого смысла, а потому были заранее обречены на провал.