Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира III: Часы Дарвина (страница 26)

Глава 10. 22 хронометра

В стандартной версии истории Круглого Мира присутствие Дарвина на борту Бигля стало возможным, только благодаря крайне маловероятной серии случайных совпадений — настолько маловероятной, что невольно возникает желание списать все на вмешательство волшебников. Ведь Дарвин собирался стать отнюдь не натуралистом, исколесившим полсвета и совершившим революцию в наших представлениях о живой природе, а всего лишь сельским приходским священником.

А виноват во всем Пейли.

Притягательный и прекрасно аргументированный ход мыслей «Естественной теологии» нашел немалую поддержку среди набожных людей георгианской (времен Георга III и IV) Англии, а впоследствии — и среди столь же набожных подданных Уильяма IV и Виктории. К тому моменту, когда Виктория взошла на трон в 1837 году, каждый приходской священник действительно был практически обязан стать экспертом по какому-нибудь представителю местных мотыльков, птиц или цветов, а Церковь активно поощряла подобные изыскания, поскольку они непрерывно являли человечеству славу небесного Создателя. К примеру, Суффолкский приходской священник Уильям Кирби совместно с предпринимателем Уильямом Спенсом был автором превосходной четырехтомной монографии «Введение в энтомологию». Для священнослужителя интерес к жукам был в порядке вещей. Как и геология, относительно молодая научная отрасль, которая привлекла к себе внимание молодого Дарвина.

Серьезным достижением геологии, благодаря которому она превратилась в полноценную науку, стала открытая Чарльзом Лайелем концепция «глубокого времени», то есть идея о том, что возраст Земли значительно превосходит ашшеровские 6000 лет. Лайель утверждал, что камни, которые встречаются на поверхности Земли, являются результатом непрерывной последовательности физических, химических и биологических процессов. Измерив толщину каменных отложений и оценив скорость их формирования, Лайель пришел к выводу о том, что Земля возникла в чрезвычайно далеком прошлом.

Дарвин, который был страстно увлечен геологией, впитал идеи Лайеля, как губка. Но Чарльз, по правде говоря, был довольно-таки ленивым молодым человеком, и его отец об этом знал. Если верить цитате из биографии Дарвина, написанной Эдрианом Десмондом и Джеймсом Муром, знал он также и том, что

Разжиревшая, самодовольная и погрязшая в коррупции Англиканская церковь уже целое столетие утопала в роскоши, существуя за счет десятин и пожертвований. Востребованные приходы регулярно уходили с молотка тому, кто назначал самую высокую цену. Прекрасные «условия жизни» в сельской местности, просторный дом, несколько акров земли, которую можно было сдавать в аренду или использовать под ферму, и, возможно, амбар для хранения местных церковных сборов, приносящих по несколько сотен фунтов в год — джентльмен с достатком доктора Дарвина мог без проблем купить все это, чтобы затем передать в качестве капиталовложения своему сыну.

Во всяком случае, так планировалось.

И поначалу казалось, что план претворяется в жизнь. В 1828 году Чарльз поступил в Кембриджский университет, и одним холодным январским утром принес присягу, поклявшись соблюдать древние уставы и традиции университета, и «да поможет мне Господь и Его святое Евангелие». Вместе со своим двоюродным братом Уильямом Дарвином Фоксом, который поступил туда на год раньше, он был зачислен в колледж Христа на программу изучения теологии. (Перед этим Чарльз, решив пойти по стопам своего отца и деда, начал изучать медицину в Эдинбурге, но впоследствии разочаровался в этой профессии и бросил университет, так и не получив степень.) Став бакалавром искусств, он мог провести следующий год за преподаванием теологии, ожидая посвящения в духовный сан священника Англиканской церкви. Он мог стать младшим приходским священником, жениться и поселиться в сельской местности неподалеку от Шрусбери.

Его будущее было расписано заранее.

Вскоре после начала обучения в колледже Христа Чарльза якобы укусил жук. Неподдельный интерес к жукам вызвало упомянутое «Введение в энтомологию», благодаря которому чуть ли не половина британской нации проводила время в поисках новых видов среди лесов и живых изгородей. А так как по количеству видов жуки превосходили все остальное, перспективы таких поисков воспринимались вполне серьезно. Чарльз и его двоюродный брат тщательно обыскивали проселочные дороги Кембриджшира, накалывая свои находки на булавки и размещая их ровными рядами на больших листах картона. Новых видов жуков Дарвин так и не нашел, но зато поймал редкого немецкого жука, которого до этого момента в Англии видели только дважды.

Ближе к концу второго года над ним угрожающе нависли экзамены. Дарвин пренебрегал занятиями, посвящая слишком много времени жукам, а также молодой особе по имени Фэнни Оуэн. И теперь у него было всего лишь два месяца, чтобы наверстать два года обучения. В частности, сюда входили десять вопросов по книге «Факты в пользу христианства» («Evidences of Christianity»), написанной тем самым Уильямом Пейли. Дарвин уже был знаком с этой книгой, но теперь, перечитав ее с большим вниманием, пришел в восторг. Логика автора вызвала у него настоящее восхищение. Ко всему прочему, в вопросах политики Пейли придерживался взглядов левого толка, которым Дарвин симпатизировал, исходя из собственного чувства социальной справедливости. Воодушевленный изучением трудов Пейли, он — хотя и с большим трудом — сумел сдать экзамены.

Следующими на очереди были выпускные экзамены. На этот раз учебная программа включала в себя другую книгу Пейли — «Принципы этики и политической философии» («Principles of Moral and Political Philosophy»). Книга уже была устаревшей и не только балансировала на грани (политической) ереси, но еще и содержала в себе ряд нетрадиционных идей; именно поэтому она и была включена в программу экзамена. Студенты должны были знать, как в случае необходимости доказать ее несостоятельность. В ней, к примеру, отрицалась принадлежность государственной церкви к какой-либо из ветвей христианства. Дарвин, который в той время был весьма консервативным христианином, не знал, что и думать. Желая расширить свой круг чтения, он обратился к очередной книге, написанной его кумиром Пейли, — «Естественной теологии». Он знал, что взгляды Пейли на проблему замысла были предметом насмешек со стороны многих мыслящих людей, которые считали их попросту наивными. Он также знал, что его дедушка, Эразм Дарвин, придерживался принципиально иной точки зрения: в своей книге «Зоономия» («Zoonomia») он высказал предположение о спонтанных изменениях, происходящих в живых организмах. Хотя Дарвин продолжал симпатизировать Пейли, он стал интересоваться тем, как создаются научных законы, и какие доказательства считаются приемлемыми — на этом пути он столкнулся с книгой Джона Гершеля под вводящим в ступор названием «Вводные рассуждения об исследованиях в области натуральной философии» («Preliminary Discourse on the Study of Natural Philosophy»). Он также обзавелся экземпляром «Личного повествования» («Personal Narrative»), 3754-страничного блокбастера Александра фон Гумбольдта, в которых отважный исследователь рассказывал о своем путешествии в Южную Америку.

Прочитав их, Дарвин пришел в восторг. Гершель разжег в нем интерес к науке, а Гумбольдт показал, насколько потрясающими могут быть научные открытия. В тот самый момент он принял решение посетить вулканы Канарских островов и своими глазами увидеть драцену — Великое Драконово Дерево. Его друг Мармадьюк Рэмси согласился поехать вместе с ним. Они должны были отправиться в тропики сразу после того, как Дарвин подпишет 39 Статей Англиканского Вероисповедания на церемонии присуждения академической степени. В качестве подготовки к путешествию Дарвин отправился в Уэльс для проведения полевых геологических исследований. Он обнаружил, что древний красный песчаник не встречается в долине Клуид, несмотря на то, что национальная геологическая карта утверждала обратное. Благодаря этому, он добился признания среди геологов.

Через некоторое время он получил письмо. Рэмси скончался. План с Канарскими островами зашел в тупик. Тропики казались далекими, как никогда. Мог ли Чарльз отправиться туда в одиночку? Все еще находясь в раздумии, он получил из Лондона объемный конверт. Внутри было письмо с предложением присоединиться к кругосветному путешествию. Корабль отплывал через месяц.

Британский флот планировал исследование и составление карты береговой линии Южной Америки. Путешествие задумывалось как хронометрическая разведка — иначе говоря, навигация была целиком основана на сравнительно новой и не вполне внушающей доверие методике определения долготы с помощью высокоточных часов, или хронометра. Возглавить экспедицию предстояло 26-летнему капитану Роберту Фицрою, а в качестве корабля был выбран Бигль.

Фицрой был обеспокоен тем, что, командуя кораблем в одиночку, мог довести себя до самоубийства. Его опасения были вполне оправданными: предыдущий капитан Бигля, Прингл Стокс, застрелился во время нанесения на карту довольно сложного участка береговой линии Южной Америки. Мало того, дядя Фицроя перерезал себе горло, страдая от депрессии[53]. Поэтому капитан решил взять в путешествие собеседника, который не даст ему потерять рассудок. Именно эту должность он и предлагал Дарвину. Особенно хорошо она подходила человеку, питающему интерес к естественной истории; к тому же корабль был оснащен всем необходимым исследовательским оборудованием. Несмотря на более поздние слова самого Дарвина, официально он не был «корабельным натуралистом» — впоследствии это заявление стало причиной серьезного конфликта с корабельным хирургом Робертом МакКормиком, поскольку по традиции именно хирург в свободное от работы время выполнял обязанности натуралиста. Дарвина же капитан корабля нанял в качестве личного «собеседника».