Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира III: Часы Дарвина (страница 13)

«Корабль?» — удивился Думминг. — «Какой корабль? При чем здесь вообще корабль?»

+++ Как я уже говорил, в той истории, где человечество успешно покинуло планету, господин Дарвин совершил одно судьбоносное путешествие. Оно стало одним из девятнадцати важнейших событий за всю историю человеческого вида. По своей важности оно почти не уступает тому факту, что в 1734 году Джошуа Годделсон вышел из своего дома через черный ход +++

«А кто это?» — спросил Думминг. — «Я что-то не припомню его имени».

+++ Он был сапожником и жил в Германии, в Гамбурге +++, - написал в ответ ГЕКС. - +++ Если бы в тот день он вышел из дома через парадную дверь, то 283 года спустя люди не смогли бы достичь совершенства в коммерческом использовании термоядерного синтеза +++

«А это важно, да?» — уточнил Чудакулли.

+++ Весьма. Одно из важнейших достижений техномантии +++

«Для это так сильно были нужны башмаки?» — озадаченно спросил Чудакулли.

+++ Нет. Однако причинно-следственная связь, несмотря на свою сложность, довольно очевидна. +++

«И насколько сложно попасть на этот корабль?» — спросил Декан.

+++ В случае Чарльза Дарвина — очень сложно +++

«Куда он отправился?»

+++ Из Англии и обратно. Но по пути корабль сделал несколько важных остановок. Даже в тех вариантах истории, где Дарвин оказался на борту корабля, он — во всех случаях, кроме одного — либо не довел путешествие до конца, либо не написал Происхождение видов +++

«Только в одной из историй, говоришь?» — переспросил Думминг. — «А тебе известно, почему?»

+++ Да. Это именно тот вариант истории, в котором вы вмешались и изменили ход событий +++

«Но мы ведь еще не вмешивались», — возразил Чудакулли.

+++ С точки зрения примитивного субъективного восприятия вы правы. Однако, вскоре вы поймете, что уже собирались вмешаться в будущем +++ — объяснил ГЕКС.

«Чего-чего? И я вам не примитивный субъект, господин ГЕКС!»

+++ Прошу прощения. Непросто выражать пятимерные идеи с помощью языка, который был создан эволюцией, чтобы обезьяны с соседних деревьев могли вызвать друг друга на бой +++

Волшебники переглянулись.

«Думаю, что посадить человека на корабль не так уж сложно, да?» — высказался Декан.

«А Дарвин жил в опасные времена?» — спросил Ринсвинд.

+++ Разумеется. Центр планеты — это настоящее адское пламя, и единственное, что не дает людям сгореть заживо — это прослойка из воздуха и магнитных сил; к тому же всегда существует вероятность падения астероида +++

«Мне кажется, Ринсвинд имел в виду более насущные проблемы», — заметил Чудакулли.

+++ Ясно. В крупном городе, который вам следует посетить, немало грязных районов и открытых сточных труб. Река, протекающая через город, токсична. Ваше место назначения можно назвать сточной канавой преступности в мире опасностей и нечистот +++

«То есть это место мало чем отличается от Анк-Морпорка? — ты это хочешь сказать?»

+++ Да, есть заметное сходство +++

Механические руки остановились. Внутри ГЕКСа что-то гремело и тряслось. Муравьи прекратили свою целенаправленную беготню и теперь бесцельно слонялись по стеклянным трубкам. Похоже, что ГЕКС о чем-то задумался.

Наконец, одна из рук медленно обмакнула перо в чернильницу и вывела:

+++ Есть и другая проблема. Мне неясно, почему во всей множественной вселенной Дарвин так и не смог написать Происхождение видов без вашей помощи. +++

«Но мы же еще не решили, что будем.»

+++ Тем не менее, вы собираетесь вмешаться. +++

«Ну, может быть.»

+++ Если посмотреть на фазовое пространство этого мира, то жизнь Чарльза Дарвина могла сложиться по-разному. Он мог стать первоклассным часовым мастером. Или возглавить гончарный завод. Во многих вариантах истории он стал сельским священником. В других — геологом. В третьих — совершил крупное путешествие, после которого написал Теологию видов. Где-то он начал писать книгу о Происхождении видов, но потом ее забросил. И только в одной из историй Происхождение видов было опубликовано. Такого не должно быть. Я вижу. +++

+++ Я вижу. +++

Волшебники вежливо дожидались ответа.

«Итак?» — обратился к нему Думминг.

Одно из перьев пробежало по бумаге.

+++ ЗЛОЙ УМЫСЕЛ +++

Глава 6. Время, взятое в долг

Бесконечно ветвящиеся Штаны Времени — это метафора (хотя с позиции квантового физика они могут выражать одну из математических точек зрения на природу Вселенной), означающая множество путей, которыми могла пойти история, если бы события развивались немного иначе. В следующих главах мы еще поговорим о возможных «штанинах времени», но пока что сосредоточим внимание всего на одной из них. На одной оси времени. Что же такое время?

Мы знаем, что такое время в Плоском Мире. «Время», — говорит нам «Новый справочник Плоского Мира»[27], - «это одна из самых скрытных антропоморфных персонификаций Плоского Мира. Считается, что Время относится к женскому полу (она никого не ждет), но на деле еще никто не видел ее своими глазами, потому что она всегда ускользает за секунду до этого. В своем хронофоническом замке, состоящем из бесконечных стеклянных комнат, она, эмм, время от времени предстает в виде высокой темноволосой женщины, одетой в длинное красно-черное платье».

Тик.

Даже Плоский Мир испытывает проблемы со временем. А в Круглом Мире все еще хуже. Было время (ну вот, пожалуйста), когда пространство и время считались совершенно разными явлениями. Пространство обладало — или же само было — протяженностью — оно как бы простиралось повсюду, и при желании сквозь него можно было перемещаться. В разумных пределах, конечно, — может, миль 20 (30 км) за день, при условии, что у вас есть хорошая лошадь, дороги не слишком грязные, а разбойники не слишком навязчивы.

Тик.

Время же, напротив, двигалось по собственной воле и тянуло нас за собой. Время просто шло, с одной и той же скоростью — по одному часу за час — и всегда в направлении будущего. Прошлое уже случилось, настоящее происходило прямо сейчас — ой, нет, уже прошло, — а будущему еще только предстояло случиться, но, будьте уверены, рано или поздно наступит его очередь, и оно обязательно случится — попомните мои слова.

Тик.

Мы можем выбирать свое положение в пространстве, но не во времени. Мы не можем отправиться в прошлое и выяснить, что произошло на самом деле, или же узнать, что нам уготовила судьба в будущем; мы вынуждены просто ждать, когда это будущее наступит. В общем, пространство и время были совсем не похожи друг на друга. Пространство было трехмерным, то есть обладало тремя независимыми направлениями: влево/вправо, назад/вперед и вверх/вниз. А время просто было.

Тик.

Но после Эйнштейна пространство и время начали сливаться в единое целое. Направления во времени по-прежнему отличались от направлений в пространстве, но теперь могли определенным образом смешиваться друг с другом. Можно одолжить время в одном месте и вернуть долг где-нибудь еще. Хотя это все равно не позволяет нам, двигаясь в будущее, оказаться в собственном прошлом. Потому что это путешествие во времени, которому не было места в физике.

Ти…

Но то, что в науке вызывает презрение, становится предметом страсти в искусстве. Путешествие во времени, даже если оно физически невозможно, — это замечательное художественное средство, которое позволяет писателю по желанию переносить повествование в прошлое, настоящее или будущее. Конечно, для этого совсем не обязательно использовать машину времени, ведь ретроспекция — стандартный литературный прием. Но все же приятно (и уважительно по отношению к рассказию), когда автор может дать разумное объяснение, не выходящее за рамки самого повествования. Писатели викторианской эпохи любили использовать сны: хорошим примером может служить повесть Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе» («Л Christmas Carol») 1843 г., в которой святочные духи олицетворяют прошлое, настоящее и будущее. Есть даже целый литературный жанр «романов со сдвигом во времени», среди которых встречаются и довольно откровенные. А именно французские.

Когда путешествие во времени выходит за рамки простого художественного приема, оно становится источником проблем. А при наличии свободной воли ведет к созданию парадоксов. Основное клише — это «парадокс дедушки», который берет начало в романе Рене Баржавеля «Неосторожный путешественник» («Le Voyageur Imprudent»). Вы отправляетесь в прошлое и убиваете своего дедушку — в результате ни ваш отец, ни вы сами не появитесь на свет и, следовательно, вы не сможете отправиться в прошлое, чтобы совершить убийство. Не совсем понятно, почему речь всегда идет о дедушке (не считая того, что это клише — довольно грубая форма рассказия). Убийство собственного отца или матери привело бы к тем же самым парадоксальным последствиям. Или убийство бабочки из Мелового периода, как в рассказе Рея Бредбери «И грянул гром» («A Sound of Thunder») 1952 г., где бабочка, случайно павшая от руки[28] ни о чем не подозревающего путешественника во времени, изменила в худшую сторону политический строй в его времени.

Другой известный парадокс путешествий во времени — это парадокс нарастающей аудитории. Некоторые исторические события (стандартный пример — казнь Иисуса Христа) так насыщены рассказием, что любой уважающий себя временной турист будет настаивать на их посещении. Это неизбежно приведет к тому, что человек, отправившийся посмотреть на казнь, увидит Иисуса Христа в окружении тысяч — если не миллионов — путешественников во времени. Еще один пример — это парадокс бесконечного обогащения. Кладете деньги на счет в 1955 году, снимаете в 2005 с процентами, потом отправляетесь обратно в 1955 год и снова кладете деньги на счет. Правда, придется использовать какие-нибудь ценности вроде золота, а не бумажных денег, потому что банкноты 2005 года, будут недействительны в 1955. Роман Роберта Силверберга «Вверх по линии» («Up the Line») повествует о Службе Времени — правоохранительной структуре, которая не дает подобным парадоксам выйти из-под контроля. Аналогичная тема прослеживается в романе Айзека Азимова «Конец вечности» («The End of Eternity»).