Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира III: Часы Дарвина (страница 15)

Парадоксы Зенона до сих пор встречаются в некоторых областях теоретической физики и математики, хотя проблема Ахиллеса и черепахи решается, если мы соглашаемся с тем, что бесконечно много событий могут (и даже должны) помещаться в конечный интервал времени. Для решения парадокса стрелы можно использовать математическое описание общего случая классической механики, также известное как гамильтонова механика — по имени выдающегося ирландского математика (и любителя выпить) сэра Уильяма Роуэна Гамильтона, — в соответствии с которым состояние тела описывается не одной, а двумя величинами. Помимо положения в пространстве оно также обладает импульсом — этакой замаскированной скоростью. Эти величины связаны законом движения, но описывают совершенно разные понятия. Все, что мы видим — это положение в пространстве, а импульс можно наблюдать только по его воздействию на это положение в последующие моменты времени. Тело, которое, находясь в определенном месте, обладает нулевым импульсом, в данный момент остается неподвижным и, следовательно, не будет двигаться вообще, в то время как тело с ненулевым импульсом — на первый взгляд, идентичное первому — продолжает движение, даже если в данный момент находится в том же самом месте.

Ясно?

Как бы то ни было, мы говорили о романе «Вор времени», и, благодаря Зенону, еще не добрались до 22-ой страницы. Суть в том, что время Плоского Мира отличается податливостью, и поэтому законы повествовательного императива иногда нуждаются в небольшой помощи, позволяющей воплотить слова императива в событиях повествования.

Тик.

Леди Мириа ЛеГион — это Ревизор реальности, временно принявший человеческий облик. Плоский Мир неумолимо анимистичен; практически все в нем обладает сознанием, не исключая и элементарной физики. Ревизоры следят за соблюдением законов природы и вполне могли бы оштрафовать вас за превышение скорости света. Обычно они являются в виде небольших серых мантий с капюшонами — и пустотой внутри. Они являют собой наивысшую форму бюрократии. ЛеГион объясняет Джереми, что идеальные часы смогли бы измерить минимальную единицу времени Зенона: «И она просто обязана существовать, ведь так? Рассмотрим настоящее. Оно должно иметь длину, потому что один его конец соединен с прошлым, а другой — с будущим, и если бы у него не было длины, настоящее не могло бы существовать. Для него не было бы времени, в котором оно смогло бы разместиться»[36].

Ее взгляды довольно точно отражают современные теории, касающиеся психологии восприятия времени. Наш мозг воспринимает «мгновение» как растянутый во времени, хотя и короткий, промежуток. Аналогичным образом нам кажется, что дискретные палочки и колбочки, расположенные в сетчатке, воспринимают отдельные точки, хотя на самом деле они анализируют небольшую часть окружающего пространства. Получая грубую картинку в качестве исходных данных, мозг затем сглаживает ее «неровности».

ЛеГион объясняет Джереми теорию Зенона, потому что у нее есть скрытая цель: если Джереми удастся построить идеальные часы, время остановится. После этого задача Ревизоров, выступающих в роли вселенских бюрократов, заметно упростится, потому что люди постоянно передвигают предметы с места на место, мешая тем самым отслеживать их положение в пространстве и времени.

Тик.

Вблизи Пупа Плоского Мира, в высокогорной зеленой долине, расположен Ой Донг, монастырь боевых монахов ордена Мгновена, которые также известны под именем Монахов Истории. Они взяли на себя обязанность следить за тем, что нужные события происходят в нужном порядке. Что правильно, а что — нет, монахи знают, благодаря Книгам Истории, которые находятся под их защитой — только в этих книгах записаны не события прошлого, а указания насчет событий, которые должны произойти.

Молодой человек по фамилии Лудд, в младенчестве подкинутый Гильдии Воров, где он впоследствии был воспитан и оказался исключительно талантливым учеником, вступает в ряды Монахов Истории и получает имя Лобзанг. Технические средства монахов состоят, главным образом, из удлинителей — огромных машин, способных запасать и перемещать время. С помощью удлинителя время можно взять в долг и вернуть его позже. Правда, Лобзанг даже и не мечтал о том, чтобы жить за счет времени, взятого в долг — но если бы время можно было унести, он наверняка бы его стащил. Он может украсть что угодно, и обычно так и поступает. А благодаря удлинителям время действительно можно унести с собой.

Если вы все еще не поняли шутку, взгляните на название главы.

План ЛеГион сработал; Джереми построил часы.

Ти…

Как и хотели Ревизоры, время остановилось. И не только на Диске: временной застой со скоростью света распространяется по всей Вселенной. И вскоре остановится вообще все. Монахи истории бессильны, потому что остановка времени коснулась и их. Восстановить ход времени может только внучка Смерти, Сьюзен Сто Гелит. И Ронни Соха, который раньше был Хаосом, пятым всадником Абокралипсиса, но из-за творческих разногласий покинул остальных, прежде чем они стали знаменитыми. К счастью, Ревизоры любят соблюдать правила, и надпись «НЕ КОРМИТЬ СЛОНА» вводит их в серьезное замешательство, если никакого слона поблизости нет. А еще у них непростые и часто фатальные отношения с шоколадом. Они живут за счет украденного времени.

Удлинитель похож на машину времени, но вместо того, чтобы перемещать во времени людей, он перемещает само время. И это не вымысел, а самая настоящая реальность — как и весь Плоский Мир для его обитателей. В Круглом Мире изобретателем первой вымышленной машины времени — не считая снов или временных сдвигов в сюжете — был, по всей видимости, редактор газеты «The New York Sun» Эдвард Митчелл. В 1881 году он напечатал в своей газете анонимный рассказ под названием «Часы, которые шли задом наперед» («The Clock That Went Backward»). Самое известное устройство для путешествий во времени было описано в романе Герберта Джорджа Уэллса «Машина времени» (1895 г.), который стал стандартом для всех последующих историй. Роман повествует о викторианском изобретателе, который, построив машину времени, отправляется в далекое будущее. Оказавшись там, он обнаруживает, что человечество разделилось на два обособленных вида — злобных Морлоков, обитающих в глубоких пещерах, и изящных Элоев, ставших для Морлоков предметом охоты, но неспособных что-либо изменить из-за собственной лени. По книге было снято несколько фильмов, и все они получились довольно жуткими.

Несколько раз роман начинался неудачно. Уэллс изучал биологию, математику, физику, геологию, черчение и астрофизику в Педагогическом колледже естественных наук, который впоследствии стал Королевским колледжем естественных наук, а позднее вошел в состав Имперского колледжа в Лондоне. Основы своей будущей «Машины времени» он заложил, будучи студентом этого колледжа. Его первый рассказ о путешествиях во времени под названием «Аргонавты времени» («The Chronic Argonauts») был опубликован в 1888 году в «Журнале естественнонаучного колледжа» («Science Schools Journal»), в создании которого принимал участи и сам Уэллс. Главный герой этого рассказа отправляется в прошлое и совершает убийство. Способ перемещения во времени остается без объяснения, а рассказ в целом напоминает истории о безумных ученых в духе «Франкештейна» Мэри Шелли, хотя и написан заметно хуже. Впоследствии Уэллс считал «Аргонавтов» настолько серьезным пятном на своей репутации, что уничтожил все экземпляры, которые только смог найти. В «Аргонавтах» нет даже элемента парадоксальности — в отличие от рассказа Томаса Энсти Гатри «Временные чеки Турмалина» («Tourmalin's Time Cheques») 1891 г., где впервые были упомянуты многие из стандартных парадоксов, связанных с перемещением во времени.

В течение последующих трех лет Уэллс написал еще два варианта своей истории о путешествиях во времени — к настоящему времени утерянных, — постепенно превратив сюжет в представление об отдаленном будущем человечества. Очередной вариант — в виде трех взаимосвязанных рассказов под общим названием «Машина времени» — появился в 1894 году в журнале «National Observer». Эта версия была во многом похожа на окончательный вариант романа, однако еще до окончания публикации редактор перешел в журнал «New Review». На новом месте он заказал публикацию той же серии, но Уэллс к тому моменту успел внести в текст несколько существенных изменений. Многие эпизоды из рукописей так и не попали в печать — например, сцена, в которой герой, отправившись в прошлое, сталкивается с доисторическим гиппопотамом[37] или встречается с пуританами в 1645 г. Журнальный вариант романа мало отличается от книги, изданной в 1895 году. В этой версии главный герой путешествует только в будущее, где становится свидетелем судьбы, постигшей человечество после его разделения на апатичных Элоев и ужасных Морлоков — в равной степени вызывающих отвращение.

Откуда у Уэллса появилась такая идея? Авторы научно-фантастических произведений обычно отвечают, что «это плод воображения», однако в данном случае мы располагаем более конкретной информацией. В предисловии к изданию 1932 года Уэллс отметил, что к написанию романа его побудили «студенческие дискуссии 80-х, проходившие в лабораториях и дискуссионном клубе Королевского колледжа естественных наук». По словам сына писателя, на эту мысль Уэллса натолкнула статья о четвертом измерении, прочитанная другим студентом. Во вступительной части романа Путешественник во времени (хотя его имя не упоминается, оно, вполне вероятно, совпадает с именем главного героя в более раннем варианте — доктор Небогипфель) использует четвертое измерение, чтобы объяснить, почему такая машина возможна: