Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира II: Земной шар (страница 75)

ГЕКС ответил, а потом добавил: «Это один из возможных исходов».

«Подожди-ка», — вмешался Думминг Тупс. — «Есть и другие?»

«Разумеется. Пьеса может и не состояться. В фазовом пространстве содержится обширная сводка о срыве первого представления, закончившегося пожаром, в котором погибло несколько человек. Впоследствии театры были закрыты, а дарматург погиб во время беспорядков. Он умер от удара пикой».

«Ты хотел сказать алебардой, да?» — поправил его Чудакулли.

«Нет, пикой», — повторил ГЕКС. — «В этом был замешан торговец рыбой».

«А что случилось с цивилизацией?»

На какое-то мгновение ГЕКС замолчал, а потом ответил: «Человечеству не хватило трех лет, чтобы покинуть эту планету».

Глава 30. «Ложь для людей»

Только не говорите, что кто-то спел ему «Песню про Ежика»…

Плоскомирская «Песенка про ежика», спетая в традициях «Баллады об Эскимо Нелл», впервые упоминается в романе «Вещие сестрички», где звучит ее навязчивый припев: «Вот только с ежиком выйдет прокол». Чтобы отомстить эльфам, волшебники вооружились силой истории. С ее помощью они зарядили свое секретное оружие по имени Шекспир и твердо уверены в том, что оно окажется более действенным, чем МБР с разделяющимися боеголовками индивидуального наведения. Но прежде чем пустить его в ход, волшебники серьезно озаботились побочным ущербом, ведь «Песня про ежика» могла заразить земную культуру.

В целом этот результат желателен, хотя и лишь немногим лучше вечного паразитизма эльфов.

По своей силе истории Круглого Мира ничем не уступают историям его вымышленного собрата. Истории обладают силой, потому что мы обладаем разумом, а разумом мы обладаем благодаря тому, что истории обладают силой. Здесь мы имеем дело с комплицитностью, и нам остается только ее распутать.

А пока мы это делаем, не забывайте о том, что Плоский и Круглый миры не столько различаются, сколько дополняют друг друга. Каждый из них — по крайней мере, с его точки зрения, — дает начало другому. Для Круглого Мира Диск — это вымысел, творение живого разума; Плоский Мир — это цикл (удивительно успешных) историй, а еще керамических моделей, компьютерных игр и магнитофонных кассет. В основе Плоского Мира лежит магия и повествовательный императив. События в Плоском Мире происходят благодаря вере людей, а еще в силу того, что некоторые события просто обязаны произойти, чтобы история получила свое завершение. С позиции Круглого Мира, Диск — это его творение.

Плоский Мир разделяет похожую точку зрения, только перевернутую с ног на голову. Волшебникам Незримого Университета известно, что Круглый Мир — это всего лишь Плоскомирское творение, неожиданный побочный эффект слишком успешной попытки расщепления чара и создания первой самоподдерживающейся цепной магической реакции. Они знают об этом, потому что видели происходящее собственными глазами. Круглый Мир был намеренно создан как пространство, изолированное от магии. Но вакуум, свободный от магии, удивительным образом обзавелся собственными принципами, управляющими ходом событий. Правилами. В Круглом Мире события происходят потому, что логически следуют из правил. Тем не менее, понять последствия этих правил, просто взглянув на них, оказалось на удивление сложно. Эти последствия эмерджентны. Волшебники узнали это на собственном опыте, потому что в Круглом Мире любое незамысловатое событие — будь то сотворение жизни или искусственно вызванное развитие экстеллекта — приводит к совершенно неожиданным результатам.

Эти точки зрения не противоречат друг другу, поскольку отражают взгляды двух различных миров. И в то же время, благодаря взаимосвязям Б-пространства, каждый из них помогает нам лучше понять другой.

Удивительная двойственность Круглого и Плоского миров напоминает взаимосвязь между Разумом и Материей. Зарождение Разума в Круглом Мире привело к необычайным переменам. В Круглом Мире появился повествовательный императив. В мир пришло волшебство. А еще эльфы, вампиры, мифы и боги. И, что характерно, возникли они довольно странным и опосредованным образом, подобно связи между правилами и их результатами. Строго говоря, сила истории не воплощала события в жизнь. Вместо этого разум под ее влиянием старался превратить историю в реальность. Его попытки не всегда были успешными, но изменения в Круглом Мире происходили даже тогда, когда попытка заканчивалась неудачей.

Повествовательный императив возник в Круглом Мире подобно маленькому божеству и рос вслед за человеческой верой. Если миллион людей верит в одну и ту же историю и старается воплотить ее в жизнь, их объединенные усилия способны преодолеть индивидуальные слабости.

В Плоском Мире нет науки — только магия и рассказий. Поэтому волшебники привнесли в Плоский Мир науку с помощью проекта «Круглый Мир» — об этом подробно рассказывает первая часть «Науки Плоского Мира». Изящество симметрии проявляется в том, что Круглый Мир был лишен магии и рассказия, и тогда люди воплотили их в историях.

Но повествовательный императив не смог бы возникнуть без самих повествований, и именно здесь Разум сыграл решающую роль. Императив неотступно следовал за историей, и в результате началась их комплицитная эволюция, ведь вместе с историей обязательно появляется тот, кто хочет воплотить ее в жизнь. Тем не менее, сила принуждения немного уступает историям.

Различие между людьми и всеми остальными обитателями нашей планеты кроется не в языке, математике или науке. И не в религии, искусстве или политике. Эти явления — всего лишь побочные эффекты, возникшие, благодаря изобретению историй. Сейчас нам может показаться, что истории не смогли бы возникнуть без языка, однако это иллюзия, вызванная нашей современной манией записывать истории на бумаге с помощью слов. Еще до появления слова «слон» можно было указать на слона выразительным жестом, или нарисовать на стене пещеры слона в окружении летящих копий, или вылепить фигурку слона из глины и разыграть сцену охоту. Такая история ясна как день и незамедлительно вызывает желание устроить настоящую охоту на слона.

Мы вовсе не Homo sapiens, или «человек разумный». Мы третий вид шимпанзе. Различие между нами и обыкновенными шимпанзе Pan troglodytes, а также шимпанзе-бонобо Pan paniscus — это нечто более глубокое, чем просто огромный размер нашего мозга, который по отношению к массе тела в три раза превосходит мозг шимпанзе. Это те возможности, которые открываются перед нами, благодаря большому мозгу. А его самый заметный вклад в наше отношение к окружающему миру заключается в том, что он наделяет нас силой истории. Мы Pan narrans, «шимпанзе, рассказывающий истории».

Даже сейчас, спустя пять миллионов лет после того, как эволюция двух других видов шимпанзе пошла по своему пути, истории продолжают управлять нашей жизнью. Каждое утро мы покупаем газету, чтобы — в этом мы убеждаем самих себя — узнать о происходящем в мире. Но ведь многие мировые события, в том числе и довольно значительные, никогда не попадут на страницы газет. Почему? Газеты создаются журналистами, а любой журналист с молоком матери впитывает знание о том, что читателей газеты, прежде всего, интересуют истории. События, которые не играют ни малейшей роли в судьбе планеты — вроде неудачных браков кинозвезд — это истории. А значимая информация — например, о том, что в аэрозольных баллончиках с кремом для бритья используются хлорофторуглероды (ХФУ), — к историям не относится. Конечно, она может превратиться в историю — и в данном случае это действительно так — когда выяснится, что эти самые ХФУ вызывают разрушение озонового слоя; у этой истории даже есть свое название — «Озоновая дыра». Тем не менее, никто не заметил и намека на какую-либо историю, когда аэрозольные баллончики впервые начали продаваться в магазинах, несмотря на то, что именно это обстоятельство сыграло решающую роль.

Религии всегда отдавали должное той силе, которая таится в хорошей истории. Чудеса вызывают больший интерес, нежели простые добрые дела. Если вы перевели пожилую женщину через дорогу, особой истории из этого не получится, но совсем другое дело — воскресить человека из мертвых. Наука пронизана историями. Более того, никто не станет публиковать ваше исследование, если вы не сможете рассказать о нем правдоподобную историю. А даже если бы оно и было опубликовано, его все равно бы никто не понял. Ньютоновские законы движения — это простые и короткие истории, рассказывающие о том, что происходит с комками материи, если к ним приложить какое-либо усилие — по своей точности они лишь немного превосходят описания в духе «если продолжать толкать, то предмет будет двигаться все быстрее и быстрее». И «все движется по кругу», как заверил бы нас Думминг.

Откуда такое преданное отношение к историям? Наш разум слишком ограничен, чтобы понять Вселенную такой, какая она есть. Мы крошечные создания, живущие в огромном мире, и ни в коей мере не способны отразить всю полноту и сложность этого мира в своей голове. Вместо этого мы оперируем упрощенными представлениями ограниченных фрагментов Вселенной. Простые модели, обладающие близким подобием реальности, кажутся нам крайне привлекательными. Благодаря своей простоте, они становятся доступными для понимания, но все это лишено смысла, если модель не работает на практике. Упрощение Вселенной до одного простого принципа — будь то «Воля Божья» или «Уравнение Шредингера», — мы воспринимаем, как важное достижение. Наши модели — это истории, а истории — модели более сложной действительности. Наш мозг автоматически заменяет сложное простым. Услышав в рассказе слово «собака», мы сразу же представляем животное в своем уме: большого неуклюжего лабрадора с отвисшим языком, болтающимися ушами и хвостом, похожим на паровой молот[142]. В то время как наша зрительная система заполняет пробелы на месте слепого пятна.