Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира II: Земной шар (страница 67)

В Круглом Мире подобные утверждения — всего лишь догадки, основанные на сходстве в организации нервных систем. Но в Плоском Мире ведьмам известно, каково быть летучей мышью, собакой или жуком. А оборотень Ангва воспринимает запахи, как цвета — это очень похоже на наше предположение о том, что летучая мышь слышит картины и «видит» текстуры. Однако даже ведьмы Плоского Мира не знают, что на самом деле чувствует летучая мышь. Они знают, что чувствует человек, «позаимствовавший» у летучей мыши ее органы чувств и нервную систему. Вероятно, мышь чувствует себя совершенно иначе, когда ее мозг не обременен «безбилетным пассажиром» в лице ведьмы.

Хотя мы и не можем с уверенностью сказать, что значит быть животным или другим человеком, попытаться все же стоит. Мы упоминали, что в основе этого процесса лежит эмпатия — способность поставить себя на место другого человека. Как мы уже поняли, эмпатия — важный социальный навык, и именно эта способность, правда используемая в ином ключе и с иной целью, дает нам возможность раскрыть ложь своего собеседника. Если поставив себя на место другого человека, мы видим, что его слова расходятся с нашими представлениями о его мыслях, мы начинаем сомневаться в его правдивости.

В слове «ложь» чувствуется негативный оттенок, и на то есть свои причины, однако явление, о котором идет речь, часто бывает как конструктивным, так и деструктивным. В рамках нашего обсуждения мы считаем ложью все, что противоречит истине, однако понять, в чем именно она заключается, не так-то просто — мы даже не уверены в том, что существует всего лишь одна «истина». Когда два человека спорят друг с другом, то обычно ни они сами, ни кто-либо другой не в состоянии понять, что происходит на самом деле. Наши мысли практически пропитаны нашим же восприятием. И это неизбежно, поскольку воспринимаемая нами «реальность» представляет собой образ, созданный нашим разумом на основе ощущений — додуманных, скорректированных и искаженных последовательными интерпретациями в различных частях мозга и еще дополненных каким-нибудь фоном. Мы никогда не узнаем о том, что в действительности происходит вокруг нас. Мы видим только картину, которую создает наш мозг, полагаясь на ощущения глаз, ушей и пальцев.

Попросту говоря, эти ощущения ложны. Красочный образ Вселенной, извлеченный нашим мозгом из лучей света, попавших на сетчатку глаза, не существует в действительности. Красный цвет розы объясняется ее физическими свойствами, однако красный цвет сам по себе — это не физический атрибут. «Свет с определенной длиной волны» уже ближе к физической реальности. Однако яркое восприятие красного цвета, существующее в нашем сознании, не связано с конкретными длинами волн. Наш мозг корректирует цвета зрительных образов с учетом теней, отражений света между фрагментами изображения с разными цветами, и так далее. Наши восприятие «красноты» — это украшение, которым мозг дополняет исходное ощущение — иначе говоря, квалиа. Таким образом, наше «зрение» не дает точной картины окружающего мира, а лишь показывает нам результат обработки его чувственного восприятия нашим мозгом.

Для пчелы та же самая равномерно красная роза, вероятно, покажется разноцветной. Пчелы «видят» в ультрафиолетовой части спектра, недоступной нашему восприятию. Излучение розы включает в себя весь электромагнитный спектр; мы воспринимаем лишь его небольшую часть и называем ее реальностью. Пчела воспринимает другую часть спектра, реагируя на нее в своей особой, пчелиной манере — ориентируясь по раскраске цветка, она либо садится на него, чтобы собрать нектар, либо исключает его из рассмотрения и отправляется на поиск нового. Однако ни наше восприятие, ни восприятие пчелы не совпадает с действительностью.

В главе 24 мы уже упоминали, что в процессе формирования ощущений наш мозг играет большую роль, нежели просто пассивно игнорирует сигналы, которые не могут быть восприняты нашими органами чувств. Мы подстраиваем свои чувства, чтобы видеть то, что хотим видеть и слышать то, что хотим слышать. Количество нервных соединений, ведущих от мозга к уху, превышает количество соединений, ведущих от уха к мозгу. Эти соединения регулируют восприятие определенных звуков нашими ушами — возможно, они повышают нашу чувствительность к звукам, которые могут означать опасность и, наоборот, приглушают звуки, которые не несут для нас особого смысла. Люди, которые не слышали определенных звуков в детстве, когда их уши и мозг проходили настройку под восприятие конкретного языка, не способны различать их, став взрослыми. Для японца фонемы «р» и «л» звучат одинаково.

Наши чувства обманывают нас без всякого злого умысла. Их образы — это не ложь, а, скорее, часть настоящей правды, ведь Вселенная так сложна, а наш разум по сравнению с ней так примитивен, что в лучшем случае мы можем рассчитывать только на «полуправду». Даже самая сложная «фундаментальная» физика — это не более, чем полуправда. По сути, чем более «фундаментальной» она становится, тем дальше оказывается от истины. Неудивительно, что самый действенный способ, придуманный нами за все время, чтоб передавать экстеллект своим детям — это многократная и систематическая ложь.

А еще он называется «образованием».

Уже в момент написания этих строк эхо квантовых сигналов доносит до нас образ будущих учителей и преподавателей, у которых от слов на этой странице волосы встают дыбом. Но прежде чем швырять книгу в другой конец комнаты или писать оскорбительные письма в издательство, задумайтесь, насколько правдивыми можно считать те слова, которые вы говорите детям? Не заслуживающими доверия, не обоснованными, а именно правдивыми. И вы сразу же начнете оправдываться: «Да, но ведь дети не способны постичь всю сложность реального мира. Задача учителя — упростить действительность и сделать ее доступной для понимания…»

Верно.

Если следовать принятому нами определению, все эти упрощения тоже оказываются ложью. Но это конструктивная ложь, которая приносит пользу и прокладывает дорогу для более точного понимания на следующем этапе — даже если сама она заметно расходится с реальностью. Возьмем, к примеру, такое высказывание: «Больница — это место, куда отправляют больных людей, чтобы врачи их вылечили». Так вот, здравомыслящий взрослый человек вряд ли захочет рассказывать ребенку о том, что иногда люди умирают, попав в больницу. Или что врачи часто оказываются не в силах им помочь. Если однажды ребенку придется посетить больницу, то после слишком большой и преждевременной «дозы» правды родителям, скорее всего, будет сложно его уговорить, не поднимая лишнего шума. Тем не менее ни один взрослый не станет воспринимать приведенную фразу как точное описание настоящей больницы. В лучшем случае — это идеал больницы, в которому мы стремимся. Когда мы оправдываем свое объяснение тем, что правда может расстроить ребенка, мы признаем его ложным, заявляя тем самым, что социальные условности и человеческий комфорт важнее точного описания окружающего мира.

Конечно, зачастую это действительно так. Важную роль играет контекст и наши намерения. В 4-ой главе «Науки Плоского Мира» мы дали этим полезным неправдам и полуправдам название «ложь для детей». Их следует отличать от гораздо менее доброжелательной «лжи для взрослых», которая также именуется «политикой». Цель «лжи для взрослых» довольно очевидна — она нужна, чтобы скрывать истинные намерения и вводить в заблуждение. Такую ложь можно встретить в некоторых газетах; другие газеты изо всех сил стараются нести в мир «истину для взрослых», но в итоге дело всегда заканчивается «ложью для детей», адаптированной под взрослых.

Двадцать пятый роман из серии о Плоском Мире, «Правда», рассказывает о зарождении Плоскомирской журналистики в лице Уильяма де Словва. Его карьера начинается с рассылки ежемесячных новостных писем известным людям Диска — обычно по пять долларов за экземпляр, хотя от одного иностранца Уильям дважды в год получал по полтелеги фиг. Написав одно письмо, он платит господину Резнику, граверу с улицы Искусных Умельцев, чтобы тот сделал для него гравюру из дерева, а потом снимает с нее пять копий. Когда способность де Словва «вынюхивать» истории соединяется с одним изобретением гномов — печатным прессом со сменными литерами, — из этих малозаметных начинаний рождается первая Анк-Морпорская газета. Ходят слухи, что гномы нашли способ превращать свинец в золото — и в некотором смысле это действительно так, ведь литеры сделаны из свинца.

С точки зрения журналистики, основное содержание романа составляет битва между двумя газетами: «Анк-Морпорской Правдой» («ИСТИНА СДЕЛАЕТ ВАС СВОБОДНЫМИ») де Словва и «Анк-Морпорк ИНФО» («НОВОСТИ — ЭТО НАША ПРОХВЕССИЯ»). «Правда» — это эксклюзивное широкоформатное издание, которое выпускает новости под заголовками типа «Патриций нападает на секретаря с ножом» и проверяет факты, прежде чем придать их огласке. «ИНФО» — бульварная газета, которая печатает новости в духе «ЭЛЬФЫ ПОХИТИЛИ МОЕГО МУЖА» и обходится дешевле, ведь ее истории — это просто выдумки. В результате она получает возможность обойти своего конкурента, потому что ее цена ниже, а истории намного интереснее. Тем не менее, Правда (во всех смыслах) в конечном итоге одерживает победу над дешевой чепухой, а де Словв вместе со своим редактором Сахариссой усваивают основополагающий принцип журналистики: