Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира II: Земной шар (страница 19)

Эльфы были не единственными обитателями Диска, вмешавшимися в дела Круглого Мира: волшебники и сами пытались добиться «возвышения»[43], говоря языком Дэвида Брина, и использовали подход Артура Кларка. Ближе к концу первой части «Науки Плоского Мира» мы видим такую картину: приматы Круглого Мира сидят в своей пещере и наблюдают за некой сущностью из иного измерения — загадочной черной прямоугольной плитой… Постукивая по ней своей указкой, чтобы привлечь внимание, Декан Незримого Университета пишет на ней буквы К-А-М-Е-Н-Ь. «Камень. Кто-нибудь может мне объяснить, для чего он нам нужен?» Но приматов заботил лишь С-Е-К-С.

Когда волшебники снова заглянули в Круглый Мир, они стали свидетелями разрушения космического лифта. Обитатели планеты устремились в просторы Вселенной на огромных кораблях, сделанных из ядер комет.

Между появлением приматов и строительством космического лифта произошло нечто грандиозное. Что именно? Волшебники не имеют ни малейшего представления. И очень сомневаются, что это событие было как-то связано с теми приматами, которые наверняка были Ошибкой Природы.

На этом первая часть «Науки Плоского Мира» заканчивается. Мы оставили пробел в истории. С точки зрения геологических процессов, стоявших во главе планеты в течение всего времени, предшествующего появлению приматов, этот период кажется крошечным, однако все меняется, если взглянуть на него с позиции изменений, которым подверглась планета. Теперь даже волшебники знают, что приматы, какими бы бесперспективными они не казались, и в самом деле произвели на счет существ, которые построили космический лифт и покинули свою опасную планету в поисках места, где, как сказал бы Ринсвинд, камни не будут регулярно падать вам на голову. И вмешательство эльфов, по всей видимости, сыграло в их эволюции ключевую роль.

Как такое могло произойти в Круглом Мире? Весь процесс занял лишь пять миллионов лет. Сто тысяч дедушек[44] тому назад у нас с шимпанзе был общий предок. Шимпанзеобразный предок человека в то же самое время был человекообразным предком шимпанзе. Мы бы сочли его поразительно схожим с шимпанзе, зато шимпанзе он бы показался удивительно похожим на человека.

Анализ ДНК позволяет без тени сомнения сделать вывод, что среди современных животных нашими ближайшими родственниками являются шимпанзе: обыкновенные («робастные») шимпанзе, или Pan troglodytes и их более стройные («грацильные») собратья бонобо Pan paniscus, которых часто неполиткорректно называют карликовыми шимпанзе. Наш геном на 98 %[45] совпадает с геномами обоих видов, что позволило Джареду Дайамонду считать человека «третьим шимпанзе» в одноименной книге[46].

Тот же анализ показывает, что биологические виды людей и современных шимпанзе разошлись как раз пять миллионов лет (100 000 дедушек) тому назад. Это спорные цифры, но вряд ли они далеки от истины. Гориллы отделились немного раньше. Самые ранние ископаемые останки наших предков-гоминид были обнаружены в Африке, однако более поздние окаменелости встречаются и в других частях света — например, в Китае и на острове Ява. Среди известных нам самые старые — это два вида автралопитеков, датированные 4–4,5 миллионами лет. Австралопитеки оказались довольно успешным видом, и исчезли лишь 1–1,5 миллиона лет назад, уступив место представителям рода Homo («человек»): Homo rudolfensis («человек рудольфский»), Homo habilis («человек умелый»), Homo erectus («Человек прямоходящий»), Homo ergaster («человек работающий»), Homo heidelbergensis («человек гейдельбергский»), Homo neanderthalensis («человек неандертальский»), и, наконец, нам самим — Homo sapiens («человек разумный»). Каким-то образом среди этих видов оказались и другие представители рода австралопитеков. По сути дела, чем больше останков гоминид нам удается найти, тем сложнее становится наше предполагаемое генеалогическое древо. Создается впечатление, что в течение последних пяти миллионов лет на равнинах Африки сосуществовало множество различных видов гоминид.

Современные шимпанзе довольно умны и, скорее всего, намного умнее тех приматов, которых Декан пытался обучать правописанию. Некоторые весьма показательные эксперименты продемонстрировали способность шимпанзе понимать простой символический язык. В рамках языковой структуры они даже могут формулировать простые понятия и создавать абстрактные ассоциации. Правда, космический лифт им построить не удастся — разве что они смогут в достаточной мере эволюционировать и не вымрут от рук охотников.

Мы пока что тоже не можем построить космический лифт, но, возможно, уже через пару сотен лет (или даже раньше) нам удастся вырастить целый лес таких лифтов вокруг экватора. Все, что требуется — это материал с высоким пределом прочности, возможно, композитный материал на основе углеродных нанотрубок. Тогда можно будет спустить кабели с геостационарных спутников, прикрепить к ним кабины лифта, оборудовать их подходящей для космического лифта музыкой…, после чего покинуть планету будет не так уж и сложно. Затраты энергии, а следовательно и предельные финансовые издержки, практически равны нулю, поскольку груз, поднимаемый наверх, компенсируется грузом, который спускается вниз. Например, лунными горными породами, или платиной, добытой в поясе астероидов, или космонавтом, который возвращается после работы, уступая место своему коллеге. Правда, стоимость начальных вложений будет просто колоссальной — именно поэтому мы и не спешим строить космический лифт прямо сейчас.

В этой связи возникает серьезная научная проблема: как эволюция сумела настолько быстро превратить приматов, по своему умственному развитию уступающих шимпанзе, в богоподобных существ, которые могут писать стихи, подобно Шекспиру, и развиваются настолько быстро, что вскоре воздвигнут (или, наоборот, спустят на Землю) космический лифт? 100 000 дедушек не кажутся таким уж большим сроком, особенно если учесть тот факт, что первого шимпанзе от бактерии отделяют всего лишь около 50 миллионов дедушек[47].

Для достижения столь резкого подъема требуется совершенно новый подход. И таким подходом стала культура. Благодаря культуре, любой примат получил возможность использовать идеи и открытия, сделанные тысячами других приматов. Теперь коллектив приматов мог накапливать знания, и они не пропадали после смерти своих носителей. В книге «Вымыслы реальности»[48] мы назвали такой механизм «экстеллектом», и это слово постепенно приобретает популярность. Экстеллект похож на наш индивидуальный интеллект, но существует вне нас. У интеллекта есть границы, в то время как экстеллект потенциально бесконечен. Экстеллект позволяет нам, как коллективу, тянуть себя вверх за свои же шнурки.

Противоречие между благородными настроениями шекспировских пьес и современной ему культурой «отрубленных голов» — следствие того, что он, обладая весьма интеллектуальным интеллектом, жил в среде не слишком экстеллектуального экстеллекта. Многие люди обладали благородством, которое так восхвалял Шекспир, однако их экстеллект на тот момент находился в зачаточном состоянии и еще не был способен сделать это благородство частью общей культуры. Культура как таковая отличалась благородством, или считалась таковой — короли получали право на власть от самого Бога — но это было благородство варваров. И спаено оно было с такой же варварской жестокостью, которая для королей была средством самосохранения.

Вероятно, есть множество способов создания разумных существ, как и множество способов объединения их в культуру, обладающую экстеллектом. Цивилизация крабов в первой части «Науки Плоского Мира» успешно развивалась вплоть до того момента, как их «Огромный Прыжок в Сторону»[49] был буквально прижат к земле кометой из космоса. Эту цивилизацию мы придумали, но кто знает, что могло на самом деле произойти сто миллионов лет назад? Единственное, в чем можно быть уверенным — точнее, «уверенным» в некотором смысле, так как даже сейчас наши знания по большей части состоят из догадок — так это в том, что некие существа, похожие на приматов, превратились в нас. Нужно обладать особым высокомерием и крайней близорукостью, чтобы подвести под эту историю всю остальную Вселенную, даже не задумываясь о возможных альтернативах.

Важную роль в нашей истории сыграли мозги. С точки зрения относительного веса люди обладают самым большим мозгом среди всех животных на планете. В среднем объем человеческого мозга составляет 1 350 кубических сантиметров, что примерно в три раза превышает объем мозга приматов с тем же размером тела. Мозг кита, правда, больше нашего, но и кит в целом еще больше превосходит нас по размерам, поэтому в расчете на одну клетку мозга доля кита превышает долю человека. Для мозга качество, конечно же, важнее количества. Тем не менее, мозг, способный выполнять по-настоящему сложные действия — например, конструировать углеродные нанотрубки, или чинить посудомоечные машины — должен быть достаточно большим, поскольку небольшой мозг в силу ограниченного пространства не способен на интересное поведение.

Вскоре мы увидим, что одних мозгов недостаточно. И все же совсем без мозгов, или их адекватной замены, далеко не уедешь.