Терри Пратчетт – Маленький свободный народец (страница 26)
– Ну, по правде, хозяйка, они знают, что не дружить с Фиглями – к большой неудаче.
Тиффани посмотрела на солнце. До заката оставалось всего несколько часов.
– Мне надо найти проход, – сказала она. – Послушай, Не-так-мал-как…
– Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок, хозяйка, – терпеливо поправил пикст.
– Да, спасибо. Послушай, где Явор Заядло? Где вообще все, если уж на то пошло?
Юный гоннагл немного смутился:
– Они тама внизу мал-мал препираки-драки устроили, хозяйка, – признался он.
– Так. Нам надо отыскать моего брата, ясно? Я ведь здесь кельда, правильно?
– Тута кой-что мал-мал за-пу-тан-нее, хозяйка. Они, э-э, как раз за тебя и препирают…
– Спор обо мне?
Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок, похоже, мечтал провалиться сквозь землю.
– Эм… они препирают… они того… обо…
Тиффани поняла, что ничего не добьётся. Фигль густо покраснел. А поскольку в обычном состоянии он был синий, то теперь приобрёл неприятный фиолетовый оттенок.
– Я полезу обратно в нору. Будь добр, подтолкни мои башмаки, хорошо?
Она съехала вниз по сухой земле, и пиксты в пещере брызнули в стороны.
Когда глаза Тиффани привыкли к темноте, она увидела, что галереи опять запружены народом. Некоторые Фигли перед её прибытием мылись, другие зачем-то смазывали свои рыжие волосы жиром и зачёсывали их назад. И все как один уставились на неё так, будто она поймала их на горячем.
– Нам пора идти, если мы хотим нагнать Королеву, – сказала Тиффани, глядя в упор на Явора Заядло.
Он стоял над раковиной, сделанной из половинки грецкого ореха, и умывался. С рыжей бородищи, заново заплетённой в косы, капала вода. Волосы тоже были натуго заплетены в три длинные косы, так что, вздумай он резко повернуть голову, мог бы зашибить кого-нибудь насмерть.
– Ах, ну… – промямлил он, – поперёд надыть уладить одно мал-малюсенькое дельце.
Явор Заядло вертел в руках крошечную мочалку для лица. Когда Явор вертит, это значит, что он взволнован.
– Да? – сказала Тиффани.
– Э… не желашь ли чашечку чаю?
И вперёд выступил пикст с золотым кубком, наверняка сделанным для давно почившего короля. Тиффани взяла кубок. Ей и правда хотелось пить. По рядам пикстов пронёсся вздох. Чай оказался на удивление хорош.
– Хорош чаёк, а? Мы спёрли цельный мешок этого добра у торговца с большой дороги, – похвастался Явор Заядло и пригладил волосы мокрыми руками.
Тиффани замерла, не донеся кубок до рта. Должно быть, пиксты не понимали, как громко они шепчутся, тем более что перешёптывались они на галерее, а галерея была как раз на уровне ушей Тиффани.
Тиффани выросла на ферме. А на ферме истории о том, что детей приносит аист или их находят в капусте, не приживаются, особенно если корова начинает телиться среди ночи и роды проходят нелегко. Тиффани даже помогала овцам ягниться – когда у них не всё идёт гладко, маленькие руки могут быть очень кстати. Она знала о том, зачем баранам привязывают спереди мешочки с красным мелом и почему у овец с красными отметинами на спинах весной появляются ягнята. Просто удивительно, как много может узнать ребёнок, склонный наблюдать и помалкивать, даже из того, что взрослые считают неподходящим для детей.
Тиффани разглядела на другом конце пещеры Фиону. Пикста недобро улыбалась.
– Что происходит, Явор Заядло? – спросила Тиффани, осторожно подбирая слова.
– Ну, эт… эт’ всё законы нашего клана, понимашь, – смущённо пролепетал Фигль. – Ты ныне наша кельда, и хочеваем мы того или нет, мы должны вопросить тебя, значит… бу-бу-бу… бу-бу-бу… бу-бу-бу… – Он торопливо попятился.
– Я что-то не уловила, – сказала она.
– Мы все себя отдраили, вишь, – сказал он. – Кой-кто даже взаправду вымылся в росяном пруду, хотя ишшо токо май, а Громазд Йан попервой в жисть помыл под мышками, а Туп Вулли насобирал тебе ай-какой букетик.
Туп Вулли выступил вперёд, нервно сглотнул и гордо вскинул в воздух упомянутый букет. Цветы в нём, возможно, были красивые, вот только Фигль не очень-то представлял себе, как их рвать и как составить из них букет. Стебли, листья и лепестки торчали из его кулака во все стороны.
– Очень мило, – Тиффани отпила чаю.
– Лана… лана… – Явор Заядло вытер пот со лба. – Дыкс, может, ты сказанёшь… сказанёшь нам… бу-бу-бу…
– Они хочевают, чтобы ты сказанула, кого из них возьмёшь в мужья, – громко объявила Фиона. – Таковый закон. Ты должна назвать имя будущего мужа и день свадьбы, иль ты боле не кельда.
– Ах-ха. – Явор Заядло старался не встречаться с Тиффани взглядом.
Кубок в руке Тиффани не дрогнул, но только потому, что все её мышцы разом одеревенели. В голове неслось: «Аргх!.. Это происходит не со мной! Я не могу… Он же не… Мы бы не… Они даже… Это смешно! Бежать!»
Но она знала, что к ней прикованы взгляды сотен крохотных глаз. «Очень важно, как ты теперь станешь себя вести, – заметил Задний Ум. – Фиона ждёт, что ты будешь делать. Нет, правда, глупо недолюбливать девицу вчетверо меньше тебя ростом, но что есть, то есть – она тебе не нравится».
Тиффани заставила себя улыбнуться:
– Это так неожиданно… Большая честь для меня, конечно.
– Ах-ха, – сказал Явор Заядло, глядя в пол.
– И вас ведь так много. Нелегко сделать выбор, – продолжала Тиффани, всё так же улыбаясь. А Задним Умом подумала: «Он тоже не в восторге».
– Ах-ха, трудновасто, – отозвался Явор Заядло.
– Пожалуй, я лучше поразмыслю над этим на свежем воздухе, – сказала Тиффани и упрямо улыбалась, пока не выбралась наружу.
Усевшись на корточки, она вгляделась в заросли примул:
– Эй, жаб!
Он выбрался на свет, дожёвывая что-то:
– Ммм?
– Они хотят жениться на мне!
– И?
– И?! Сам подумай!
– Ах да, разница в росте, – сказал жаб. – Конечно, сейчас она ещё не так заметна, но когда ты вытянешься до пяти футов семи дюймов, а твой муж будет по-прежнему шесть дюймов…
– Не смейся надо мной! Я кельда!
– Ну, так в этом-то всё и дело, верно? Фигли рассуждают так: есть правила, их надо соблюдать. Новоиспечённая кельда выбирает одного из воинов, становится его женой, и вскоре на свет появляются много-много Фиглей. Отказаться – значит нанести страшное оскорбление…
– Не пойду я замуж за Фигля! Я не могу рожать сотни детей! Скажи мне, как быть!
– Чтобы я указывал кельде, что ей делать? Как можно, – притворно возмутился жаб. – И вообще, мне не нравится, когда на меня кричат. У жаб тоже есть гордость, знаешь ли. – И он уполз обратно в кусты.
Тиффани набрала побольше воздуху, чтобы рявкнуть на него… но передумала. «Старая кельда знала, что так будет, – сказала она себе. – Выходит, она рассчитывала, что я найду способ выкрутиться. Это ведь только правила, и Фигли сами не знают, как с ними быть. Никто из них не хочет брать меня в жёны, хотя если спросить, они, конечно, ни за что не признаются. Это только правила…
Должен быть способ их обойти. Его не может не быть. Но выбрать жениха и назначить день свадьбы придётся. Это было сказано ясно».
Тиффани задумчиво уставилась на заросли боярышника. Хм…