Терри Пратчетт – Маленький свободный народец (страница 25)
– Нет. Она не знала, где это, – сказал жаб. – Знала только, по каким приметам можно найти нужное место.
Тиффани осторожно перекатилась на живот и стала смотреть на голубое небо по ту сторону завесы склонившихся к самой земле ветвей.
– Думаю, мне надо поговорить с Хэмишем, – сказала она.
– Верно, хозяйка, – раздалось у неё над ухом.
Тиффани повернула голову:
– И как давно ты тут?
– Завсегда, хозяйка, – ответил Фигль.
Из-за веток и из-под листьев показались и другие пиксты. Их было не меньше двух десятков.
– Вы всё время наблюдали за мной?
– Ах-ха, хозяйка. Эт’ нашенский долг – приглядывать за своей кельдой. А я так вообще почём зря наверхах торчу. Я тут на гоннагла учусь, – юный пикст с гордостью показал свою визжаль, – а наши грят, мол, моя игра пока звучит так, будтова паук ушами пердит, хозяйка.
– Но что, если я захочу побыть… если мне надо будет… Что будет, если я скажу, что не хочу, чтобы меня охраняли?
– Если ты про зов природы, так тубзя вон тама, в меловой яме. Ты токо скажи, и никто из нас не сунет нос, зубдамс, – заверил её Фигль.
Тиффани сердито уставилась на него. Фигль стоял среди примул, очень довольный и гордый своей ролью телохранителя. Он оказался моложе прочих, и шишек и шрамов у него было не так много. Даже нос явно ни разу не ломали.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок, хозяйка. Понимашь, у пикстов не так много имён, приходится делиться.
– Послушай, Не-так-громазд-как-мал-Джок… – начала Тиффани.
– Как середний, хозяйка, – поправил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок.
– Так вот, Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок, я могу…
– Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок, хозяйка, – сказал Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. – Один Джок прозабыла.
Тиффани почувствовала себя беспомощной.
– А тебе никогда не хотелось, чтобы тебя звали, скажем, Генри? – спросила она.
– Ах-х, нае, хозяйка, – поморщился Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. – Что эт’ за имя, если в ём нет истории. А Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок звали много славных воинов. Эт’ же почти тако же славное имя, как сам Мал Джок! А если Мал Джок отправится в Догробный мир, я стану Мал Джок. Хотя Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок мне тоже нравится. Мы, Не-так-громазды-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джоки, много славных подвигов подвигли, про нас сказы есть, – добавил пикст.
Тиффани не хватило духу съехидничать по поводу длины этих историй – маленький пикст явно очень гордился собственным именем.
– Э-э… – протянула она, – пожалуйста, я хотела бы поговорить с Хэмишем-летуном.
– Да лехко, – отозвался Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. – Он тута, наверхах.
И он исчез. Мгновение спустя Тиффани услышала – точнее, почувствовала зачесавшимися ушами – тонкий свист Фиглей.
Она достала «Болезни овец» из кармана передника и вырвала оттуда последнюю страницу. Страница была пустая, но Тиффани всё равно чувствовала себя ужасно виновато, как будто совершила преступление. Она достала карандаш и написала:
Пока она перечитывала написанное, над головой раздался шум крыльев, потом трепыхание крыльев помельче, шлепок, и тихий, усталый и довольно-таки приглушённый голос сказал:
– Ах, раскудрыть его…
Тиффани выглянула из кустов на пастбище. Хэмиш торчал вверх ногами, головой в земле. Руки, снабжённые самодельными крылышками, по-прежнему были растопырены в стороны[9].
Вытащили его пиксты не сразу. Когда он в падении начинает вертеться вокруг своей оси и так, вращаясь, ввинчивается в землю головой, объяснили они Тиффани, его надо вывинчивать осторожно, в противоположную сторону. А то можно уши оторвать.
Как только Хэмиша поставили на ноги и он закачался перед ней, Тиффани спросила:
– Ты можешь обернуть этот листок вокруг камня и бросить его где-нибудь во дворе фермы, чтобы его нашли люди?
– Ах-ха.
– И… послушай, а тебе не больно вот так на голову падать каждый раз?
– Нае, хозяйка, токо жуть кыкс с панталыку сбивает.
– Знаешь, есть одна игрушка, которая могла бы тебе пригодиться, – сказала Тиффани. – Сделай себе что-то вроде воздушного мешка…
– В’здушного мешка? – не понял летун.
– Ну, знаешь, как ветер надувает бельё, которое сохнет на верёвках? Так вот, мы просто делали из тряпок как бы такой мешок и привязывали к нему верёвочки, а к верёвочкам – камень. И тогда если сбросить всё это с высоты, воздух наполняет мешок, и камень падает медленно, как листок.
Хэмиш таращился на неё во все глаза.
– Ты понял, о чём я говорю?
– Ах-ха. Я просто ждал, не сказанёшь ли ты чего ишшо, – вежливо сказал Хэмиш.
– Как думаешь, получится у тебя
– Нае, хозяйка, но я бум-бум, хде её тыркс, – ответил летун.
Тиффани решила оставить это без внимания.
– Можешь сказать, где была Королева, когда опустился туман?
Пикст ткнул пальцем:
– Хде-то с милю тудыть, хозяйка.
В той стороне были другие курганы и несколько камней, оставшихся с древних времён.
Их называли трилитонами, что означает попросту «три камня». Здесь, на холмах, не встречалось других камней, кроме кремня, а куски кремня никогда не бывают большими. Но кто-то в древности таскал огромные валуны по меньшей мере за десять миль и складывал их вместе, как дети строят домики из кубиков. Там и тут попадались круги из больших камней, а где-то валуны стояли поодиночке. Должно быть, понадобилось очень много сил и времени, чтобы устроить всё это. Поговаривали, что когда-то на камнях приносили людей в жертву. А ещё говорили, что камни были частью какой-то забытой религии. А ещё – что они отмечали старые могилы.
А ещё – что камни служили предупреждением, какие места надо обходить стороной.
Тиффани не обходила. Они с сёстрами несколько раз исследовали камни – вдруг удалось бы отыскать череп-другой. Но курганам возле камней было много сотен лет. Всё, что там можно найти сейчас, – это кроличьи норы.
– Есть что ишшо, хозяйка? – спросил Хэмиш. – Нае? Ну, тады я полетел.
Он вскинул руки над головой и побежал по полю. Тиффани подпрыгнула, когда канюк вышел из пике в нескольких шагах от неё, подхватил пикста и взмыл ввысь.
– Как может человек шести дюймов ростом так выучить птицу? – удивилась она вслух, глядя, как канюк кругами набирает высоту.
– Ах, тута всегой-то и нужно, что мал-мал капелька доброты, – пояснил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок.
– Правда?
– Ах-ха, и громазда ложка люлей, – добавил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. – Чтоб приучивать их, Хэмиш бегает по полю в кроличье шкурине и ждёт, когда канюк на него набрякнется.
– Ужас какой.
– Да не, он с ними не слишком злобунствует. Просто даёт бошкой в лоб, чтоб птахс отрубился, – успокоил её Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. – А потом мажет ему клюв особым маслом. И когда большой птахс очухивается, то думает, что Хэмиш – его мамочка.
– Похоже, он на землю почти и не спускается, – сказала Тиффани, наблюдая за удаляющимся канюком.
– Верно, хозяйка. Хэмиш спит в канючьем гнезде. Говорит, там чудь как тепло. А когда не спит, то летает почём зря. Говорит, ему ндра килт проветривать.
– А птицы не против?
– Нае, хозяйка. Всяк птахс и зверь в округе знает: дружить с Фиглями – к удаче.
– Да?