Терри Пратчетт – Маленький свободный народец (страница 18)

Она вытащила обёртку и понюхала её. Бумага пахла бабушкой, и на глаза Тиффани навернулись слёзы. Они ни разу не всплакнула по бабушке до этой минуты. Она плакала, когда умирали ягнята, плакала, когда случалось порезать палец, плакала о том, что не может идти своим путём, но бабушку она не оплакивала. Это казалось неправильным.

«И вот теперь я плачу, – подумала она, бережно пряча обёртку в карман передника. – Но не потому, что бабушка умерла…»

Это всё запах… От матушки Болен пахло овцами, скипидаром и «Весёлым капитаном», три запаха смешивались в один, и его облако всюду сопровождало матушку. Для Тиффани это облако означало тепло, и покой, и место, вокруг которого вертится мир.

Какая-то тень скользнула над её головой. Канюк пикировал с неба прямо на Нак-мак-Фиглей.

Тиффани вскочила и замахала руками:

– Бегите! Ложитесь! Он убьёт вас!

Маленькие человечки посмотрели на неё как на дурочку.

– Не боись, хозяйка, – сказал Явор.

Птица вышла из пике, но прямо перед тем что-то упало с неё и понеслось к земле. На лету оно расправило два крошечных крылышка, отчего завертелось в воздухе, как кленовый парашютик, и его падение немного замедлилось.

Это был Фигль. Упав на землю, он некоторое время продолжал вертеться, потом наконец остановился, нетвёрдо встал на ноги, выругался и снова упал. Ещё некоторое время летун сыпал ругательствами.

– Добра посадка, Хэмиш, – приветствовал его Явор Заядло. – Эти твои птахокрылсы работают. Ты прям почти бошкой в землю и не прохлобыстнул.

Хэмиш, уже не так резко, поднялся на ноги и на сей раз смог устоять. На глазах у него были выпуклые очки.

– Да ни в жисть ишшо! – заявил он. – С этими крылсами я как лесная фейка.

– Как тебе удалось выжить? – спросила Тиффани.

Очень маленький летун попытался смерить её взглядом, но его мерка оказалась коротковата.

– Тю! Что эт’ ишшо за верзунья? Оченно много кумексаешь о летанье, да?

Явор Заядло многозначительно кашлянул:

– Она карга, Хэмиш. Ма Болен отродье.

Физиономия Хэмиша перекосилась от ужаса:

– Я-я-я ничо тако не хотел зло сказануть, хозяйка! – Он в отчаянии попятился. – Карга-то точнякс кумексает обо всём. Но не боись, оно все типсы-топсы. Главное – завсегда бошку вниз повырчивать.

– Ах-ха, мы крепки на черепок, – важно подтвердил Явор Заядло.

– Ты не видел женщину с маленьким мальчиком? – резко спросила Тиффани.

Ей очень не понравилось «отродье».

Хэмиш в отчаянии посмотрел на Явора, тот кивнул.

– Зырил, хозяйка, – сказал летун. – На чёрной коняге. Тыгдымила прям ко всем чер…

– Язык в глотку затыкни, тута карга! – прогремел Явор Заядло.

– Звиняй, хозяйка. Тыгдымила прям к феечкам на куличики. – Казалось, Хэмиш готов от стыда сквозь землю провалиться или, на худой конец, зарыться туда быстрее крота. – Но она заприметила, что я сверху зыркс, и призвала туман. Шасть на тую сторону, я ни бум-бум, хде.

– Опасное место, тая сторона, – медленно проговорил Явор. – Зла много. Холод. Не для дитяти.

На холмах царил зной, но Тиффани пробрал озноб. «Мне придётся пойти туда, что бы меня там ни ждало, – подумала она. – Я знаю. У меня нет выбора».

– Та сторона? – переспросила она.

– Ах-ха. Чудомир, – объяснил Явор. – Там… много чудищ всяко-разных.

– Чудовища?

– Такие страхущие, каких токо могёшь напредставлять, – сказал Явор. – Вот точь-в-точь такенные.

Тиффани попыталась сглотнуть комок в горле и закрыла глаза:

– Страшнее, чем Дженни Зелёные Зубы? И чем всадник без головы?

– О, да там такие чучундры водятся, что те рядом с ними – кис-кисуньи. То дрянь-земля. Там сны всмаделишны. Мир Кральки.

– Ну, что плохого в том… – начала было Тиффани, но тут вспомнила некоторые свои сны. Из тех, когда просыпаешься с облегчением. – Ты ведь не о хороших снах, да?

Явор покачал головой:

– Нае, хозяйка. Не про них.

«А у меня только сковородка и «Болезни овец», – подумала Тиффани. Потом она представила себе Винворта в компании чудовищ. – Кто знает, может, в том мире и вовсе нет ничего сладкого…»

Она вздохнула:

– Ладно. И как туда попасть?

– А ты сама ни бум-бум? – удивился Явор.

Такого ответа Тиффани не ожидала. Она ждала скорее причитаний вроде: «О, нет, токо не это, низзя, ты ведь така мал-малюха!» Ну, хорошо, не ждала, но надеялась услышать. Но Фигли вели себя так, будто она действовала вполне разумно.

– Нет! – крикнула Тиффани. – Я вообще никого ни разу ни бум. Мне как-то не приходилось раньше этим заниматься. Помогите мне!

– Её правда, Явор, – сказал какой-то Фигль. – Она ж ещё нова карга. Отведем её к кельде.

– Даже Ма Болен никогда не суйносила к кельде в её пещеру! – рявкнул Явор Заядло. – Это…

– Тихо! – перебила его Тиффани. – Слышите?

Фигли огляделись по сторонам.

– Что слых-то? – спросил Хэмиш.

– Шу-шу-шу!

Дёрн вокруг как будто легонько дрожал. Небо обрело алмазные грани. И вокруг запахло снегом. Хэмиш выхватил из кармана дудочку и подул в неё. Тиффани ничего не услышала, но канюк высоко в небе ответил на зов.

– Я дам зна, чё тако! – крикнул Хэмиш и побежал по траве, вскинув руки над головой.

Когда он уже прилично разогнался, сверху обрушился канюк и аккуратно подхватил Фигля. Пока птица набирала высоту, Тиффани разглядела, как крохотная фигурка карабкается вверх, цепляясь за перья.

Прочие Фигли выстроились вокруг Тиффани и достали мечи.

– Каков план, Явор? – крикнул кто-то.

– Знатца, план бу таковый: узырил чё – дай люлей!

Маленькие воины засмеялись.

– Хорош план! – сказал Туп Вулли.

На земле появился снег. Он не падал с неба, он… таял наоборот. Слой снега становился всё толще и толще, и вот уже Фигли утонули в нём по пояс, а вскоре и по шею, некоторые и вовсе скрылись с головой, из-под снега глухо доносились их проклятия.

А потом показались псы. Большие, коренастые, чёрные с оранжевыми подпалинами на бровях. Они вразвалочку трусили к Тиффани, и намерения их явно были недобрыми. Тиффани уже издалека слышала их рычание.

Она сунула руку в карман и достала жабу.

– Шотакоэ? – Жаб заморгал спросонок.

Тиффани повернула его так, чтобы он мог видеть псов.

– Кто это?