Терри Пратчетт – Эрик, а также Ночная Стража, ведьмы и Коэн-Варвар (страница 29)
Смерть задумчиво провел оселком по лезвию косы. Впервые он помог стражникам в их расследовании. Но работа не ждет…
Капрал Моркоу легким шагом мерил городские улицы. Все преступления расследуются по одной и той же схеме. Он даже читал специальную книжку, посвященную именно этому вопросу. Сначала ты собираешь улики, а потом все они должны сложиться в общую картину.
Итак, что имеется? Во-первых, сосиски. Эти сосиски кто-то должен был купить. Во-вторых, куча мелочи. Только одна подгруппа человеческой расы расплачивается монетками по одному пенни.
Капрал Моркоу заглянул в колбасную лавку. Отловил на улице компанию детишек, поболтал с ними немного.
И наконец, вернулся в переулок, где было совершено преступление.
Контуры трупа капрал Шноббс обвел мелом, а также раскрасил в разные цвета, пририсовал трубку, тросточку и добавил на задний план пару деревьев и кустов. Получилось очень даже неплохо — пока Шноббс трудился, прохожие накидали ему в шлем целых семь пенсов.
Присев на останки бочонка, Моркоу некоторое время пристально рассматривал кучу мусора, сваленного в дальнем углу переулка.
— Ну ладно… Можете выходить, — в конце концов произнес он. — Честно говоря, не знал, что в мире еще остались номы.
Мусор зашуршал, и оттуда появились самые настоящие номы: маленький горбун в красном колпаке и с кривым носом; женщина в тряпичном чепце и с крошечным ребенком на руках; миниатюрная копия стражника; собачка с ошейником из перьев и маленький-маленький крокодильчик.
Устроившись поудобнее, капрал Моркоу приготовился слушать.
— Он вынудил нас,— сказал горбун. Голос у него был на удивление звучный. — Он всех бил, даже крокодила. Только и знал, что колотить нас палками. А еще он отнимал все деньги, что собирал Тоби, это наш песик. Как-то раз он в очередной раз напился, и мы убежали, однако он поймал нас в этом переулке, набросился на Джуди и ребенка, но споткнулся, упал, и тогда мы…
— А кто именно ударил его первым? — перебил Моркоу.
— Мы все!
— Но вряд ли у вас получилось бы забить его до смерти, — заметил Моркоу. — Силенок не хватило бы. Кроме того, у меня есть показания надежного свидетеля. Так что вы его не убивали. И, поняв это, я снова осмотрел труп. Так вот, Чаз Дрема просто задохнулся. Вам известно, что это такое?
Он вытащил из кармана маленький кожаный кружок.
— Это пищалка, — пояснил маленький стражник. — С ее помощью Дрема пародировал голоса.
— Он считал, что наши недостаточно смешны! — вставила женщина по имени Джуди.
— Эта пищалка застряла у него в горле, — сказал Моркоу. — В общем, вы свободны. Можете отправляться на все четыре стороны.
— Мы думали создать народный кооператив, — пожал плечами главный ном. — Ну, что-то вроде уличного театра… Экспериментальные драмы и всякое такое прочее. Это всяко лучше, чем лупить друг друга палками по голове.
— Вы смешили детей тем, что били друг друга палками?! — удивился Моркоу.
— Дрема хвастался, что изобрел новый вид развлечений. Говорил, что очень скоро наши представления будут пользоваться огромным успехом.
Поднявшись, Моркоу швырнул пищалку в мусорную кучу.
— Люди такого не потерпят, — сказал он. — Только не в этом мире.
Море и рыбки
Как всегда, неприятности начались с яблока.
На чистом, без единого пятнышка столе матушки Ветровоск лежал кулек тех самых яблок. Красных и круглых, блестящих и сочных. Знай яблоки, что именно с них все начнется, они бы тикали, как маленькие бомбы.
— Это тебе. А себе я еще наберу. Старый Гопкрафт сказал, я могу брать сколько захочу. — Нянюшка Ягг искоса глянула на свою старую подружку и добавила: — Хорошие уродились яблочки. Надо отдать должное, Гопкрафт свое дело знает. Старик, а еще хоть куда…
— Он правда назвал их в честь тебя? Что, вот за просто так? — переспросила матушка. Каждое слово прожигало воздух, как капля кислоты.
— Ага, так и сказал, мол, очень уж эти яблочки напоминают мои румяные щечки, — скромно откликнулась нянюшка. — А еще, помнишь, в том году, когда он с лестницы сверзился, я ему ногу лечила? И то притирание от облысения, я ведь столько с ним возилась…
— Вот только оно ничуточки не помогло, — перебила матушка. — Тот парик, что Гопкрафт сейчас носит… Это ж стыд и позор живому человеку таскать такие волосья!
— Главное — внимание, а не результат.
Матушка Ветровоск не сводила глаз с кулька. Таков уж горный климат: зимой по–настоящему холодно, летом действительно жарко — в общем, всякая овощь от века родится знатная.
Перси Гопкрафт слыл в этих краях первейшим огородником. Ни один из прочих садоводов–любителей не додумается устраивать растениям любовные забавы, взяв в руки кисточку из верблюжьей шерсти.
— У него уже столько заказов на эти яблоньки… — продолжала нянюшка Ягг. — Представь себе, скоро будут пробовать, какова я на вкус. Здорово, правда? Целые тыщи!
— Ты хотела сказать,
О похождениях нянюшки Ягг ходили легенды, на прослушивание которых дети до шестнадцати не допускались.
— Ну спасибочки, Эсме. — Нянюшка Ягг на миг обиделась, но тут же с притворной жалостью охнула: — Эсме! Да тебя никак завидки берут? Неужто тебе завидно, что твоя давняя подруга наконец купается в лучах честно заслуженной славы?
— Меня? Завидки? С чего бы? Подумаешь, яблоко. Велика важность!
— Вот и я так подумала. Обычный галантный жест, чтобы польстить даме в летах, — кивнула нянюшка. — Ну а у тебя тут как?
— Хорошо. Просто замечательно.
— Дров на зиму припасла сколько надо?
— Почти.
— Славненько, — протянула нянюшка. — Славненько.
Некоторое время они сидели молча. На подоконнике, стремясь вырваться на сентябрьское солнышко, выбивала тихую дробь бабочка, разбуженная неосенним теплом.
— А картошка… Картошку выкопала? — спросила нянюшка.
— Да.
— Урожай нынче богатый.
— Богатый.
— А бобы засолила?
— Да.
— Время–то как летит… На следующей неделе уже Испытания. Ждешь?
— Да.
— Готовишься?
— Нет.
Несмотря на яркое солнце, в углах комнаты скопились тени. Или это нянюшке почудилось? Сам воздух как будто помрачнел. Ведьмины хижины крайне чувствительны к настроению своих хозяек. И тем не менее, молчать нянюшка не могла. Глупцы обычно несутся вперед сломя голову, но они — сущие улитки по сравнению с маленькими старушками, которым уже нечего терять.
— Придешь в воскресенье на ужин?
— А что будет?
— Свинина.
— В яблочном соусе?
— Да…
— Нет.
За спиной нянюшки раздался пронзительный скрип: дверь распахнулась настежь.
Обычный человек, чуждый ведьмовства, непременно нашел бы этому разумное объяснение — простой сквозняк и ничего больше. И нянюшка Ягг с дорогой душой согласилась бы с этим, если бы не маленькая деталь: каким образом сквозняку удалось справиться со щеколдой?
— Ну, пора мне, заболталась, — она проворно поднялась. — В это время года всегда хлопот полон рот, верно?
— Да.