Терри Пратчетт – Эрик, а также Ночная Стража, ведьмы и Коэн-Варвар (страница 31)
— Понимаешь… — слегка смущаясь, начала мамаша Бивис.
— Честно говоря, госпожа Ягг, — вмешалась Летиция, — очень трудно уговорить кого–нибудь выступить на Испытаниях, когда известно, что соревноваться предстоит с матушкой Ветровоск. Она всегда побеждает.
— Да, — согласилась нянюшка. — На то ведь оно и состязания.
— Но она побеждает всегда!
— Ну так что?
— В других состязаниях есть очень разумные правила, — поджала губы Летиция. — Если кто–то побеждает три года подряд, он на некоторое время отказывается от участия. Чтобы, так сказать, дать дорогу молодым.
— Да, но мы–то ведьмы, — напомнила нянюшка. — И живем по другим правилам.
— И по каким же?
— Основное правило ведьм гласит: никаких правил не существует.
Летиция возмущенно зашуршала юбкой.
— В таком случае, возможно, настало время их придумать, — сказала она.
— Ага, — хмыкнула нянюшка. — То есть ты предлагаешь пойти и сообщить об этом Эсме? Мамаша, ты как, участвуешь?
Мамаша Бивис отвела взгляд. Старушка Динбаж пристально всматривалась куда–то в прошлую неделю.
— Насколько мне известно, матушка Ветровоск — очень гордая женщина, — промолвила Летиция.
Нянюшка Ягг снова вытащила свою трубку и раскурила ее.
— Метко подмечено. А сейчас вы еще скажете, что море полным–полно воды, — наконец отозвалась она.
Гостьи на минуту примолкли.
— Ценное замечание, — первой нарушила тишину Летиция, — но мне не понятное.
— Если из моря вычерпать воду, никакого моря не будет, — пояснила нянюшка, — останется всего–навсего здоровущая яма в земле. С Эсме штука в том, что… — Нянюшка снова со смаком затянулась. — Она вся гордость, понятно? А просто гордый много кто.
— Ну так, может быть, ей полезно научиться быть чуточку скромнее…
— Где же это ей скромничать? — вскинулась нянюшка.
Но Летиция (что не редкость среди тех, кто с виду — сплошь сироп да патока) внутри была как кремень и без боя не сдавалась.
— У этой особы, несомненно, природный дар, — возвестила она, — и ей бы следовало возблагодарить…
Тут нянюшка Ягг перестала ее слушать. У этой особы. Вот, значит, что.
Какое ремесло ни возьми, везде одно и то же. Рано или поздно находится какой–нибудь умник–разумник, который решал, что неплохо бы все должным образом организовать. Причем будьте уверены, организаторами станут не те, кто, по общему мнению, достиг вершин мастерства, — те вкалывают. Впрочем, честно говоря, и не худшие. Они (а куда деваться!) тоже трудятся в поте лица.
Нет, «организацию» берут на себя те, у кого достаточно времени и желания бегать и суетиться. И — опять–таки, если не кривить душой, — миру нужны те, кто бегает и суетится. Но не обязательно их любить.
По внезапному затишью нянюшка догадалась, что Летиция наконец завершила свою речь.
— В самом деле? Ого, — отреагировала она. — А взять, к примеру, меня, вот кто уродился даровитый. У нас, Яггов, ведьмовство в крови. Мне чары наслать завсегда было раз плюнуть. А Эсме… что ж, капелька способностей и ей досталась, это верно, но не такая уж великая. Просто она… очень упорная. И вы собираетесь теперь сказать ей — «завязывай, родная»?
— Вообще–то, мы надеялась, что ты сообщишь ей об этом, — призналась Летиция.
Нянюшка открыла рот, чтобы выпустить на волю пару–тройку крепких словечек, но передумала.
— Вот что, — вместо этого произнесла она, — скажете ей сами, завтра. А я пойду с вами, буду ее держать.
Когда ведьмы появились на дорожке, матушка Ветровоск собирала Травы.
Обыденные травы кухонь и больничных палат слывут ботаническими простушками. Среди матушкиных Трав их нельзя было найти. У нее росли исключительно сложноцветы труднопостижимые. И никакими хорошенькими корзиночками и изящными ножницами тут не пахло. Матушка пользовалась здоровенным кухонным ножом. И перед собой держала стул. А вторую линию обороны составляли кожаная шляпа, перчатки и передник.
Даже она не знала, откуда родом некоторые из Трав. Кое–какие корешки и семена добрались сюда с самого Края Диска, а может, и из мест еще более отдаленных. Одни цветы поворачивались вслед проходящей матушке, жадно шевеля лепестками, другие стреляли шипами и колючками в пролетающих птиц, а третьи приходилось подвязывать к колышкам — вовсе не затем, чтобы поддержать их, а для того, чтобы на следующий день найти их на прежнем месте.
Нянюшка Ягг, которая интересовалась только теми травами, которые можно курить или, предположим, добавить в суп, услышала, как матушка цедит сквозь зубы: «Так, паршивцы, сейчас я вас…»
— Доброе утро, девица Ветровоск, — громко поздоровалась Летиция Мак–Рица.
Матушка разом замолкла, осторожно опустила стул и медленно повернулась.
— «Госпожа», или просто «матушка».
— Это неважно, — отмахнулась Летиция. — Надеюсь, у тебя тут все хорошо?
— Было до этой минуты, — хмыкнула матушка. И еле заметным кивком поприветствовала трех остальных ведьм.
А затем наступила тишина, настолько звонкая, что нянюшка Ягг чуть было не зажала уши ладонями. Согласно неписаным правилам гостеприимства, матушка должна была пригласить их в дом на чашечку чая или чего покрепче. Томить людей на улице — верх невоспитанности. Но с другой стороны, называть пожилую незамужнюю ведьму «девицей»…
— Насчет Испытаний пожаловали, — заявила матушка.
Летиция чуть в обморок не хлопнулась.
— Откуда вы…
— Выглядите вы точь–в–точь как какой–нибудь коминтет. Догадаться было нетрудно, — объяснила матушка и стянула перчатки. — Раньше нам, ведьмам, коминтеты не требовались. Собирались когда надо, расходились когда хотели. А теперь — здрасте–пожалуйста: появились организаторы … — На миг лицо матушки отразило ожесточенную внутреннюю борьбу. — Чайник греется, — в конце концов сказала она. — Так что заходите, раз уж пришли.
Нянюшка успокоилась. В конце концов, возможно, существуют обычаи, которыми не пренебречь и матушке Ветровоск. Даже злейшего врага непременно приглашают в дом и угощают чаем с печеньем. По сути, чем злее враг, тем лучше должен быть чайный сервиз и тем вкуснее печенье. После можешь клясть супостата на чем свет стоит, но покуда он под твоим кровом — корми его, пока не лопнет.
Острые глазки нянюшки приметили неестественную чистоту стола. Похоже, стол чем–то заляпали, а потом старательно отмывали.
Ведьмы расселись, налили себе чаю и обменялись любезностями. По крайней мере, любезности расточала Летиция, а матушка их молча принимала. Наконец, неловко поерзав на стуле, самопровозглашенная председательница ведьмовского комитета перешла к сути дела:
— Честно сказать… матушка Ветровоск… в этом году Испытания вызвали немалый интерес.
— Так.
— И вообще, следует отметить, ведьмовство в Овцепиках переживает нечто вроде ренессанса…
— Надеюсь, это не опасно?
— Так что нам следует подать юному поколению хороший пример, и…
Нянюшка знавала не одну мастерицу срезать собеседника острым словом. Но матушка Ветровоск умела убийственно внимать. Ей достаточно было услышать что–нибудь, чтобы это прозвучало глупо.
— А у тебя хорошая шляпа, — вдруг заметила матушка. — Настоящий бархат, верно? И пошива неместного.
Летиция невольно коснулась шляпы и деликатно усмехнулась.
— Это от Куччи. Из самого Анк–Морпорка.
— А, в лавке брали…
Нянюшка Ягг бросила взгляд в угол комнаты, где на подставке высился обшарпанный деревянный конус. К нему были пришпилены ивовые прутья и куски черного коленкора, из которых должна была родиться матушкина весенняя шляпа.
— Индивидуальный пошив, — поправила Летиция.
— И булавки какие интересные, — продолжала матушка. — И полумесяцы, и кошечки. Симпатишно.
— Эсме, так у тебя ж у самой где–то была брошка–полумесяц, не правда ли? — вмешалась нянюшка Ягг, решив, что пришла пора дать предупредительный выстрел.
Когда на матушку накатывало желание язвить, она много чего могла наговорить всякой отдельно взятой ведьме насчет побрякушек, которыми та обвешивается с головы до пят.
— А и верно, Гита. У меня есть брошка в виде полумесяца. Очень надежная и практичная штучка, удобно закалывать воротник. Лучше формы не придумаешь. Но ты, Гита, меня перебила, а я как раз собиралась похвалить госпожу Мак–Рицу за отличный подбор булавок. Очень ведьмовские булавки. Ну прямо как у ведьмы.
Нянюшка резко повернула голову, точно болельщица на теннисном матче, и воззрилась на Летицию: достиг ли удар цели? Но Летиция самым натуральным образом улыбалась. Есть, есть все–таки люди, которым и кузнечным молотом не вобьешь в башку очевидное!