Терри Пратчетт – Бесконечный Марс (страница 7)

ЗАКОПТИТЕ МНЕ СЕЛЕДКУ.

На вид он мог быть любого возраста в промежутке между тридцатью и пятидесятью.

– Зовите меня мистер T-т-т, – сказал он, протягивая ей ладонь. Та-та-та.

Она проигнорировала его руку.

– Здравствуйте, Эл Рауп.

Уиллис приподнял бровь:

– Сэл, девочка, будь повежливей.

– Пойдемте. Позвольте, я покажу вам свою вотчину.

Рауп провел их через барьеры безопасности, и они вошли на территорию комплекса. Салли услышала рычание большегрузных транспортных машин, вдохнула запах кирпичной пыли и влажного бетона, увидела гигантские краны, вздымающиеся над отверстиями в земле. Вокруг бродили рабочие в желтых касках. Время от времени ей попадались знаки, предупреждающие об опасности радиации, которых не было во время ее последнего визита. Может быть, здесь разрабатывают ядерные ракеты?

Она заметила группу троллей, трудящихся за бетономешалкой, – они были явно довольны своей жизнью. Салли не слишком заботили ни технологии, ни люди, но не животные.

– Ну вот, – сказал Рауп, – добро пожаловать на мыс Ботанверал, марсонавты!

– Я смотрю, народ здесь не изменился с моего последнего визита, – уколола его Салли.

– Ах, да. Когда вы украли тех троллей.

– Когда я их освободила. Рада видеть, что ваш вид не вымер, когда это место подтянули под себя корпорации.

Рауп взмахнул толстыми пальцами.

– Так ведь мы, гики, были здесь первыми. Мы определили основные параметры того, как можно использовать эту Дыру, мы начали строительство Кирпичной Луны и передали несколько тестовых снимков еще до того, как кто-либо заметил, что мы вообще здесь были.

Его акцент напоминал среднеамериканский, но говорил он в какой-то сдавленной, показной манере, с небрежными гласными и очень четкими согласными. У нее возникло странное ощущение, что он заранее отрепетировал в голове почти все сказанное, на случай, если подберется подходящая аудитория.

– Мы отнюдь не невинные младенцы. Мы даже оформили несколько патентов. Но, в конце концов, у корпоративных парней не было никакого резона завинчивать нам гайки. Легче купить нас; мы были относительно дешевы, как они выражаются, и имели нужный им опыт. – Он ухмыльнулся. – Мы, Основатели, сейчас все долларовые миллионеры. Ну разве не круто?

Салли было все равно, поэтому она не обратила внимания на его хвастовство.

Среди гигантских промышленных строений она увидела протяженные ряды жилых домов, бары, гостиницу, кинотеатр (он же – просто театр), множество казино и игорных домов, а также более сомнительного вида заведения, которые, как она догадалась, служили стрип-клубами или борделями. Еще там стояла одна скромная часовенка, сложенная вроде бы из местного дуба, с прилегающим маленьким кладбищем за низкой каменной оградой – как напоминание о том, что космические путешествия небезопасны даже здесь.

– Я вижу, у вас есть масса возможностей спускать тут свои доллары.

– Да, это правда. У нас тут что-то вроде шахтерского городка на Диком Западе, – ответил Рауп. – Или, может, типа нефтяной вышки. Или даже раннего Голливуда, если нужен более гламурный пример. Сейчас, на самом деле, надо следить за каждым своим шагом.

– Он имеет в виду организованную преступность, – пробормотал Уиллис. – Она всегда появляется в таких местах. Уже произошло несколько убийств из-за игорных долгов и тому подобного. Один из самых распространенных способов – просто бросить человека в Дыру без скафандра и Переходника. Уснуть со звездами, как они это называют. Вот зачем такие меры безопасности – чтобы выявлять преступные элементы и отслеживать диверсантов.

– Но это по-прежнему классное место, – встрял Рауп.

Салли проигнорировала его замечание.

В сердце комплекса они прошли через своеобразную центральную аллею, по сторонам которой выстроились офисные здания, совершенно новые, из белого, незапятнанного бетона. Рауп привел их к низкому яркому зданию с бронзовой табличкой: «АУДИТОРИЯ РОБЕРТА ХАЙНЛАЙНА». У дверей толпился народ, и Раупу пришлось предъявить пропуска, чтобы им позволили пройти без очереди.

– Мы построили это, чтобы проводить пресс-конференции в духе Уолтера Кронкайта[12], – объяснил он, словно оправдываясь. – Так захотели наши хозяева из корпораций. Обычно тут никого нет, но вам повезло, мисс Линдси: прошел слух, что марсианские ливни достаточно ослабли, чтобы руководители миссии «Посланник» смогли осуществить посадку именно в этот день. Это хороший шанс, чтобы показать вам, чем мы здесь занимаемся.

Салли посмотрела на своего отца.

– Ливневые дожди? На Марсе?

– Это не наш Марс, – сказал он. – Вот увидишь.

Рауп привел их в центральный зрительный зал с рядами скамей перед трибуной и стенами, где висели большие экраны. Аудитория была забита болтающими техниками и учеными типами. Прямо сейчас экраны на стенах были пусты, но маленькие мониторы с планшетами по всему помещению показывали увеличенные зернистые изображения. На них Салли увидела фрагменты пейзажей, серо-голубое небо, ржаво-красную землю.

– Ничего себе, – выдохнул Рауп, посмотрев на изображения, на этот раз совершенно искренне. – Похоже, у них получилось – они посадили «Посланника». Мы первый раз смогли это сделать, на этой копии Марса.

– «Посланника»?

– Это серия беспилотных космических аппаратов, – Рауп обратил ее внимание на печатные изображения на стене: живописные фото видов планеты, снятые из космоса. – Первые два «Посланника» облетели Марс, и мы получили эти снимки. А сегодня была первая настоящая посадка, необходимый этап для дальнейших пилотируемых миссий. Самые последние фотографии, в прямом эфире с Марса из Дыры!

– Да, но они взяли неправильный ракурс, – фыркнул Уиллис. – Небо там совсем не такого цвета.

Салли посмотрела на своего отца. Если эта посадка на Марсе была первой, то откуда ему это известно? Но она давно уяснила себе, что выспрашивать у него что-либо не стоит и пытаться.

– Понимаете, сам зонд – это на самом деле лишь тестовый этап, – ответил Рауп. – На данный момент мы просто отработали двигательную технологию. С помощью Дыры можно много чего сделать. Мы откатали многоступенчатую ядерную ракету – инерциальный термоядерный синтез, если вам знакома эта технология, – и с этими детишками мы доберемся до Марса за несколько недель вместо семи, восьми или девяти месяцев, в зависимости от противодействия…

Салли ничего не знала и не заботилась о ядерном ракетостроении, но фотографии привлекли ее внимание. На одной был изображен диск, по-видимому, весь Марс, вид из космоса – но это был не тот Марс, который она помнила по фотографиям НАСА с Базовой Земли. Этот Марс был линяло-розовый, с прожилками кружевных облаков и серо-стальными пятнами, поблескивающими на солнце: озера, океаны, реки. Жидкая вода – на Марсе, – видимая из космоса. И зелень – зелень, свидетельствующая о жизни.

– Я же говорил тебе, – сказал Уиллис. – Это другой Марс.

– Понимаете, вы видите Марс из вселенной Дыры. Вселенной, которая находится в одном шаге отсюда, – пояснил Рауп, вернувшись к своим отработанным интонациям. – Изображения передаются на Кирпичную Луну, нашу станцию в Дыре. У нас есть хитрая система передачи пакетов данных через переход на нашу базу здесь. Наш Марс – это замороженная пустыня. А этот Марс, Марс Дыры, что-то вроде Аризоны, только на большей высоте. «Посланники» подтвердили, что атмосферное давление там выше. По поверхности этого Марса можно ходить, вооружившись лишь защитной маской и солнцезащитным кремом.

На этом этапе запусков нам не повезло, что спускаемые «Посланники» прибыли посреди худшего сезона штормов, который нам доводилось видеть с начала наблюдений за Марсом из Дыры, лет за десять, а то и больше. Никаких пыльных бурь – здесь к вашим услугам дождь, снег, град и молнии. Контроллеры не рискнули соваться в этот водоворот, и несколько недель камеры орбитальных аппаратов не отсылали назад ничего, кроме изображений молний. Но сейчас буря успокоилась, и планировщики миссии, очевидно, согласились пойти на посадку. Мы ждали лишь изображений, чтобы стабилизировать…

В этот момент техники и ученые возбужденно сгрудились вокруг телевизионных мониторов и планшетов. Изображение прямой трансляции прояснилось, как будто метель наконец выдохлась. Салли увидела бортик небольшого самолета, стоящего на поверхности, покрытой вроде бы мокрым красным песком, словно пляж, открывшийся после недавно отступившего прилива. Камера, судя по всему, была установлена на самом самолете: она ясно видела звезды и полосы, размашисто нарисованные на его корпусе.

Затем камера развернулась от него, показав неглубокую долину с бегущей речушкой и жесткой на вид серо-зеленой растительностью, облепившей берега. Живой Марс.

Очкарики, сидевшие вокруг, разразились радостными криками.

Салли с отцом и Раупом удалились в маленький буфет.

– Вот что, папочка, хватит с меня космических трофеев и туманных замечаний. – Салли посмотрела на своего отца и начала загибать на руке пальцы. – Значит, так, можно не по порядку. Объясни мне, зачем ты хочешь отправиться на Марс? Как собираешься туда добираться? И с какой радости я должна отправиться с тобой?

Он проницательным взглядом смотрел на нее. Ему было уже семьдесят лет, и морщинистое его лицо выглядело так, будто обтянуто дубленой кожей.