Терри Пратчетт – Бесконечный Марс (страница 67)

– Это смешно, – сказал Джошуа. – Такой ход мыслей мог бы превратить холодную войну в горячую еще за несколько десятилетий до Дня перехода. Сбросить бомбу на других просто потому, что у них есть возможность сбросить ее на вас.

– Вообще-то нет, – вмешалась Мэгги. – Наше мышление не настолько примитивно, Джошуа. За последние десятилетия человечество стало гораздо лучше справляться с угрозами своему существованию, которые обычно имеют низкую вероятность, но непредсказуемые последствия. Мы не смогли предвидеть Йеллоустоун, но зато разработали способы борьбы с опасными астероидами – да, мы занимались этим еще до Йеллоустоуна. Я бы сказала, что суть нашей философии в том, чтобы действовать в отношении таких угроз в согласии с обществом, используя тот объем ресурсов, который можно считать пропорциональным вероятности этого события и серьезности его последствий.

– И поэтому, – с нажимом произнес Мак, – с одной стороны, мы взвешиваем риск быть уничтоженными Следующими или ужасы послабее (такие, как оказаться у них в рабстве), а с другой – стоимость одной ядерной бомбы и последующей кампании по их искоренению и уничтожению. Это… и еще смерти неопределенного числа невинных душ. Обычных людей, я хочу сказать. Хотя я тоже считаю, что дети Следующих ни в чем не виноваты. – Он посмотрел на Мэгги и Джошуа. – Это все, что я хотел сказать.

Какое-то время в каюте стояло гробовое молчание. Затем тишину нарушила Мэгги:

– Черт, Мак. Ты дал достойный бой. Джошуа, пожалуйста, скажи мне, в чем он не прав.

Джошуа взглянул на Мака.

– Что ж, я ничего не могу сказать о Дарвине, – произнес он. – Мы не были знакомы. О Колумбе, Кортесе или неандертальцах тоже. У меня нет каких-то великих теорий. Все, что я могу вам рассказать, касается тех, кого я знаю. Если порыться в памяти, я могу предположить, что первый Следующий, с которым я познакомился, был парнишка по имени Пол Спенсер Уагонер. Впрочем, вы это знаете, это есть в документах. Я встретил его здесь, в Мягкой Посадке. Ему тогда было пять лет. Сейчас, спустя все эти годы, я привел его сюда обратно. Он там, на земле, сидит прямо на вашей чертовой бомбе. Ему девятнадцать лет…

И он рассказал все о детстве Пола Спенсера Уагонера. О родителях, которым было неуютно в беспокойной Мягкой Посадке. О том, как эмоциональные стрессы, вызванные самой природой детей Следующих, разрушили семью. Как потерянный маленький мальчик нашел убежище в Приюте, где ранее воспитывался сам Джошуа. Как травмированный юноша, которым он стал подобно любому, приговоренному к пожизненному заключению, все еще был полон жизни, лидерства и сострадания.

– Это наши дети, – произнес он сурово. – Всех нас. Да, они умнее, чем мы. Ну и что? Должен ли отец убить своего сына только за то, что тот умнее его? Вы не можете преодолеть различия только потому, что боитесь их, – он взглянул на Мэгги. – Я уверен, капитан, что вы не будете этого делать. Ради бога, но только не с троллями и биглем в вашей команде.

Не говоря уже о робокошке, подумала Мэгги.

– Я имею в виду, скажите, почему вы взяли этих существ на борт?

Мэгги задумалась.

– Наверное, чтобы утереть нос всяким скептикам и недалеким людям. И…

Тут она вспомнила, что сказал Снежок, когда вдали от дома они удивлялись разумным крабоподобным: «Твоя мысль и моя мысль всегд-да зависят от кр-р-рови, от тела. Нужна др-р-ругая кр-р-ровь и др-р-ругие тела, чтобы подтвер-р-рдить эту мысль. Моя кр-р-ровь – не твоя. Моя мысль – не твоя…»

– Для разнообразия, – добавила она. – Чтобы была другая точка зрения. Не обязательно лучше или хуже. Как еще мы сможем увидеть мир таким, каков он есть, если не другими глазами?

– Так и есть, – согласился Джошуа. – Следующие, какими бы спорными они нам ни казались, представляют собой что-то новое. Разнообразие, да. Для чего тогда жить, если не принимать этого? И… что ж, они одни из нас. Мне больше нечего сказать, капитан. Надеюсь, этого достаточно.

– Спасибо тебе, Джошуа. – Она подумала, что решение уже вырисовывается в ее голове. Но лучше еще раз убедиться в этом. – Как насчет последней речи? По строчке от каждого. Мак?

Мак закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

– Знаешь, больше всего я боюсь не рабства или даже вымирания. А того, что мы станем поклоняться им. Как богам. Как там в заповедях? «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». «Исход», глава двадцатая, стих третий. У нас есть биологическое, моральное и даже религиозное обоснование сделать это, Мэгги.

Она кивнула.

– Джошуа?

– Думаю, мой последний довод более практичен. Вы не сможете сейчас схватить их всех. Вы утверждаете, доктор, что сможете изловить остальных. Я в этом сомневаюсь. Они слишком умны. Они найдут такой способ ускользнуть, о котором мы даже не имеем представления. У вас не получится убить их всех. Но они будут помнить, что вы попытались это сделать.

В этот момент Мэгги почувствовала в глубине души укол холода.

Мак вздохнул так, словно все накопившееся напряжение покинуло его.

– Ну так что? Мы закончили? Ты хочешь, чтобы мы оставили тебя одну?

– В этом нет нужды, – улыбнулась она. А затем постучала по встроенному в стол экрану. – Натан?

– Да, капитан?

Еще секунду она колебалась, вновь оценивая свой выбор. Затем повернулась к Джошуа и Маку.

– Лично мне логика предельно понятна. С моральной и стратегической точки зрения будет неправильно осуществить подобное истребление. Успешным оно будет или нет. Мы не можем спасти себя, уничтожив что-то новое. Нам нужно просто научиться сосуществовать вместе – и надеяться, что они простят нас.

– Капитан?

– Извини, Натан. Спускайся вниз вместе с капитаном Катлером и забери оттуда эту проклятую бомбу. Я прямо сейчас ее отсюда обезврежу. Позаботься об этом лично, сынок.

– Да, капитан.

Скривившись, она подняла портфель Катлера с пола и открыла.

– Мак, пока я занята, почему бы тебе не налить мне выпить? Ты знаешь, где стаканы. Джошуа, присоединишься?

Мак встал.

– Это становится у тебя плохой привычкой, Мэгги.

– Просто налей мне чертовой выпивки, старый ты хитрец.

Однако, пока он занимался этим, она заметила усталость в уголках его рта, напряженную шею и пустоту в глазах. Он проиграл спор, хотя сделал все, чтобы выиграть. Она подумала, что понимает, как он сейчас себя чувствует. Что, если бы он выиграл? Как бы он дальше жил с этим? Что же она с ним сделала – какой ценой старому другу обошлась ее сегодняшняя победа?

Она встретилась глазами с Джошуа. В них светилось понимание. Понимание и сочувствие – к ней и к Маку.

Шими появилась словно из ниоткуда. Мэгги не знала, что она тоже находилась в комнате. Кошка вскочила на колени к Джошуа, который ласково ее погладил.

– Привет, малышка.

Шими зашипела на Мака, и тот прошипел в ответ.

Затем Мак отодвинул свой стул, поднялся и направился к двери.

– Пойду-ка я немного помучаю Катлера. Может быть, мне стоило одолжить для этого твой ручной протез, Джошуа. Слышишь, Эд! Майн фюрер, я могу ходить!

– Я скажу вам кое-что, – поделился с Мэгги Джошуа, когда он ушел. – Для тебя это мало что значит, но моя головная боль прошла. Может быть, это означает, что сегодня мы сделали правильный выбор. Как думаешь, Шими?

Кошка в ответ лишь заурчала и ткнулась головой в его искусственную руку, выпрашивая еще ласки.

Глава 45

Месяц спустя после возвращения «Армстронга» и «Сернана» из Мягкой Посадки Лобсанг объявил, что хочет еще раз наведаться в это место.

И Агнес отправилась вместе с ним.

До сестры доходили лишь самые поверхностные слухи, в основном от Джошуа, о произошедшем в Мягкой Посадке – о какой-то серьезной драме, в которой оказались замешаны военные твены, различные виды оружия и дети, которых называли Следующими. Главное, как она поняла, состояло в том, что никто никого не бомбил и Пол Спенсер Уагонер, бывший воспитанник Приюта, был в безопасности – хотя, казалось, никто не знал, где он точно сейчас находится.

Однако ей было любопытно увидеть это загадочное место самой. Почему бы и нет? Поэтому они отправились в путешествие, Лобсанг и Агнес, вдвоем на маленьком, но удобном частном твене.

В тот день, когда они прибыли в Мягкую Посадку, Агнес, как обычно, проснулась на рассвете. Быстро приготовила в маленьком камбузе омлет и кофе и отнесла их на подносе в гостиную к Лобсангу. Он всегда утверждал, что им обоим полезно есть яйца, поскольку их искусственные органы нуждались в белке.

Она застала его около большого обзорного окна – он смотрел куда-то вдаль. Взглянув с высоты вниз, Агнес узнала пейзаж с ранее изученных карт: река, мэрия, переходящие в леса общественные скверы. Она не заметила ни одного признака, что здесь когда-либо были военные корабли. Это место выглядело как абсолютно нормальное поселение на Верхних Меггерах.

Только здесь не было видно никакого движения. Ни машин на грязных дорогах. Ни столбов дыма, поднимающихся из домов. Ни троллей, поющих у реки.

– Пусто, – произнесла она.

– Они ушли. Следующие. Они и их семьи. Даже соседние поселения опустели. Мы стоим на пустом континенте, Агнес. И… Ох. – Лобсанг, вздрогнув, застыл. Казалось, он совсем лишился способности двигаться.

– Лобсанг? Ты в порядке? – Она поставила свой поднос и потрясла его за плечо. – Лобсанг!

Он вернулся к жизни, его тело снова ожило. Он присел – резко, будто его ударили.