Терри Пратчетт – Бесконечный Марс (страница 30)

– Школа, – просто ответил Пол.

– Ну, стрижку ему подпортил мальчишка с нашей улицы, – объяснил Том. – Щеку – другие дети в школе. А глаз – один учитель.

– Да вы шутите, – изумился Джошуа.

– Боюсь, что нет. Его потом уволили. Но Полу от этого не легче. Я все говорю ему, что никто не любит умников.

– В школе так ужасно, мистер Валиенте, – проговорил Пол, скорее озадаченно, чем печально. – Учителя постоянно заставляют меня ждать остальных детей.

Том с сожалением улыбнулся.

– Его директор говорит, что он как молодой Эйнштейн, уже готовый заняться теорией относительности. Но учителя могут учить его только до деления в столбик. И в этом нет их вины.

– В основном я там сижу и читаю. Но я не могу сдерживаться, когда вижу, что кто-то ошибается. Другие дети, учителя. Хотя и знаю, что должен помалкивать.

– Хм-м, – сказала сестра Джорджина. – Значит, эти синяки – твоя награда за это.

– Людям, кажется, важнее их гордость, чем правда. Какой же в этом смысл?

– Синяки – это еще не самое страшное на самом деле, – заметил Том. – Некоторые родители требовали, чтобы Пола исключили из школы. Не потому что он мешал, хотя это так, если честно. Просто они… ну, в общем, боялись его.

Сестра Джорджина бросила на Пола тревожный взгляд.

– Не беспокойтесь, мы можем говорить откровенно, – заверил Том. – Он понимает все лучше меня.

– Я читал про людей, – объяснил Пол. – «Психологию». – Он с трудом выговорил это слово. – Я многих слов не знаю и из-за этого учусь медленно. Но я узнаю новое. А люди боятся странных вещей. Они думают, что не нравятся мне. Только это не так. И я не так сильно от них отличаюсь. Одна женщина сказала, что я как кукушонок в гнезде. А другой мужчина сказал, что я подменыш и меня подбросили эльфы. Не человек совсем. – Он усмехнулся. – А один мальчик сказал, что я инопланетянин. Не от мира сего.

Сестра Джорджина сдвинула брови.

– Ну смотрите, в наше время люди всего боятся. Переходники открыли перед нами большие возможности. Но затем мы пережили ядерную атаку, и это повлияло на всех нас. Иногда люди хотят сделать из кого-то козла отпущения – кого-то, кого им будет удобно ненавидеть. Для этого годится любой, кто от них отличается. Поэтому люди и разбомбили Мэдисон.

Джошуа кивнул.

– Когда я был маленьким, я всегда старался скрывать свое умение переходить. И так же себя чувствовал, знал, как люди к этому отнесутся, если узнают, если решат, что я не такой, как они. Сестра Джорджина может подтвердить – она при всем этом присутствовала. И это происходило на Земле. А на Долгой, я сам видел, живет много мелких изолированных общин. И люди становятся все суевернее – больше, чем в больших городах на Базовой…

К удивлению Джошуа, ответ Пола оказался резким, почти сердитым:

– В Мягкой Посадке хотя бы были дети, как я. Умные дети. А здесь таких нет. Здесь они все тупые. Но я лучше буду бит в школе, чем стану как они.

Том взял сына за руку.

– Ладно, мы сделали то, зачем пришли, – ты поздоровался с мистером Валиенте, так что давай не будем отвлекать хороших людей от их дел…

Джошуа сказал Полу, что тот может приходить к нему каждый раз, когда сможет «вычислить», где он будет находиться. А сестра Джорджина предложила Тому любую помощь для его несчастной семьи, какая окажется по силам Приюту.

Когда отец с сыном ушли, Джошуа и сестра Джорджина обменялись взглядами.

– Эта Мягкая Посадка всегда казалась мне странной по твоим рассказам, – призналась сестра. – Что бы там ни происходило, я надеюсь, наше нынешнее поколение охотников на ведьм нескоро его найдет…

Глава 19

Два планера, «Один» и «Тор», стояли бок о бок на красной поверхности Марса.

Планеры представляли собой тонкие и чрезвычайно легкие конструкции. С длинными крыльями, в пятьдесят-шестьдесят футов – каждое длиннее самого фюзеляжа, и на удивление узкими и резко изогнутыми, что, как узнала Салли, было как-то связано с их способностью плавно парить в разреженном марсианском воздухе. Но стройные корпуса этих планеров были спроектированы очень разумно: когда их загрузили, Салли обнаружила, что там хватило места для запасов продовольствия и воды, оборудования для исследования поверхности, надувных куполов для временного размещения, запасных частей и инструментов для обслуживания самих планеров – и еще для некоторых предметов, вызвавших у нее удивление, таких, как аварийные герметичные пузыри, достаточно крупные, чтобы в них поместился человек, и маленькие дроны, способные служить им, как глаза, смотрящие с высоты неба.

И еще, ковыряясь в корпусе, Салли обнаружила в каждом из планеров по целой груде переходников, готовых к заправке марсианскими кактусами.

Уиллис гордился этими планерами и во всех подробностях расписывал, чем они так хороши.

– Принцип этих конструкций легко угадывается. Планеры станут равносильной заменой твенам, которые мы используем на Долгой Земле. Мы будем лететь по небу и в то же время переходить, в полной безопасности над всеми разладами на поверхности – льдом, наводнениями, землетрясениями, лавовыми стихиями, над чем угодно. Дирижабли в таком разреженном воздухе не подошли бы – их пришлось бы сделать слишком крупными, а у нас все равно нет столько газа. Но планеры спроектированы на основе аппаратов, которые успешно летали на высоте девятнадцати тысяч футов на Базовой – а там давление примерно такое же, как на том Марсе, и, конечно, выше, чем на этом Марсе… И планеры будут переходить точно так же, как твены – переходы должны осуществляться вручную, то есть это будет задача пилота. В сторону мы вряд ли отдалимся слишком далеко. Больше будем просто кружить. Так в случае крушения, по крайней мере, сможем пешком перейти обратно к МЭМ. Еще одна мера предосторожности. Верно, Фрэнк?

Прежде чем они стали взлетать, Салли сказала, что у нее осталось еще два вопроса.

– Два судна, значит?

– Ну, – отозвался Фрэнк, – в случае необходимости мы втроем можем поместиться и в одно. Два берем про запас.

Салли почти с любовью вспомнила о Лобсанге.

– Запас лишним не бывает.

– Верно, – согласился Фрэнк.

– Значит, два планера. Тогда из нас троих двое будут пилотами. – Она посмотрела на них: – Вопрос второй: кто за рулем?

Фрэнк и Уиллис подняли руки.

Салли покачала головой:

– Не буду тратить свое время на споры с такими старыми любителями покомандовать, как вы.

– Тебе тоже выпадет очередь, – сказал Уиллис. – Мы будем меняться.

– Конечно. Буду рада покататься на переднем сиденье. Я могу хоть выбрать, с кем мне лететь? – И прежде чем они ответили, она их опередила: – Тебе выпала короткая соломинка, Фрэнк.

– Как раз то, что мне надо. Пассажир с непрошеными советами.

– Не спугни удачу, Чак Йегер[24]… И, пап, еще вопрос: зачем все эти переходники?

– Товар для обмена, – просто ответил он, не став вдаваться в подробности.

Она сердито зыркнула на него, но ничего не сказала. Такая скрытность была для него типичной – он знал все о Долгом Марсе до того, как они здесь оказались, он работал с русскими, о которых даже не упомянул, до того, как они высадились, хранил какие-то секреты о самом Марсе («А ты спроси отца о жизни на Марсе»), а теперь еще и эти переходники, которые они везли для какого-то случая, который он предвидел, но о котором не желал распространяться. Скрытным он был еще во времена ее юности – и, сохраняя таким образом контроль, жутко ее раздражал.

Но, подписываясь на это предприятие, она знала обо всех его заскоках. Время бросить ему вызов было еще впереди, но не сейчас. Не сейчас.

Фрэнк пытался сосредоточиться на полете.

– Будем все делать поэтапно, – серьезно проговорил он. – Сначала наденем скафандры, на случай, если кабина негерметична, потом сделаем первый переход с поверхности. Тогда, если все пройдет хорошо, запустимся и дальше будем переходить уже в воздухе.

Уиллис нахмурился:

– Ладно, Фрэнк, раз уж ты настаиваешь. Безопасность превыше всего!

– Только так мы останемся в живых. Так что давайте уже за дело.

В последнюю их ночь русские настояли, чтобы они все втроем приехали в Марсоград, где напоили их кофе и водкой, накормили черным хлебом с каким-то водорослевым паштетом и заставили посмотреть фильм «Белое солнце пустыни» – Виктор объяснил, что это старая традция среди космонавтов. Этот фильм смотрел Юрий Гагарин перед своим историческим первым полетом в космос[25]. А все русские помнят Гагарина.

Фрэнк во время фильма уснул. Салли просто его высидела, стараясь избегать разговоров с отцом.

Ранним утром русские на своем марсоходе отвезли их обратно к планерам. Они прибыли незадолго до рассвета. МЭМ стоял в темноте безмолвной громадиной, отправляя Фрэнку на планшет успокаивающие сообщения о состоянии. Аппарат ждал, когда ему настанет время вернуть их всех домой.

Они выкарабкались из марсохода, и русские уехали восвояси.

В хорошо теперь знакомых герметичных костюмах они втроем подошли к своим судам и взошли на борт. Вскоре Салли уже сидела на тесном ковшеобразном сиденье и смотрела в заднюю часть шлема Фрэнка Вуда – тот занимал сиденье пилота впереди нее.

Даже перед этим испытанием Фрэнк настоял на том, чтобы провести еще несколько «проверок целостности», прежде чем переходить к следующему этапу.

Но затем он крикнул:

– Так, давай начнем. Сперва наземное испытание. «Тор», это «Один». Слышишь меня, Уиллис?