Терри Пратчетт – Бесконечный Марс (страница 27)

Ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы установить складной флагшток и воткнуть его заостренный конец в плотную землю. Затем он вынул из сумки звездно-полосатый стяг, развернул его и прицепил к флагштоку. Сам флаг был голографическим и символизировал американскую Эгиду. Место было подходящим для этого скромного торжества – отсюда открывался вид на марсианский сад. Фрэнк поставил камеру перед собой на землю и убедился, что его еще видно с МЭМ.

– Салли, ты меня слышишь?

– Давай уже быстрее.

Фрэнк вытянулся в струнку и отдал честь.

– 15 марта 2045 года нашей эры. Я, Фрэнсис Пол Вуд, настоящим заявляю о правах на последовательную копию этого Марса как законной территории Соединенных Штатов Америки с установлением их законов и подчинением их правительству…

Внезапно перед ним возникла фигура.

Фрэнк, изумленный, пошатнулся на месте. Это был человек в скафандре, покрытом морозной коркой. Он возник словно из ниоткуда. У Фрэнка в наушниках раздался зычный голос – он горланил какую-то песню. Фрэнк не знал слов, но мелодия оказалась знакомой. «Это российский гимн. Что за…»

– Поздновато здесь о правах заявлять, янки! Тебе нужен флаг побольше!

Фрэнк выпрямился.

– Вы кто, черт возьми, такой?

– Ты опоздал, Виктор, – заявил Уиллис Линдси.

Россиянин отсалютовал в сторону МЭМ:

– Рад повидаться, Уиллис. Может, познакомишь нас? Эй… тебя как зовут, Фрэнк? Хочешь помогу выучить припев? «Славься, Отечество наше свободное, братских народов союз вековой…» Эй, Уиллис! – Он похлопал по пластиковой коробочке у себя на поясе. – Кстати, Переходник на Марсе работает.

– Сам вижу.

– «Предками данная мудрость народная! Славься, страна! Мы гордимся тобой!..»

Глава 17

Следующие двадцать четыре часа экипаж «Галилея», не без помощи Виктора Иванова, их неожиданной – по крайней мере, для Салли и Фрэнка Вуда, – встречающей стороны, провел за запечатыванием МЭМ и распаковкой его грузов, включавших в себя заготовленные комплектующие для двух воздушных судов.

Это должны были быть планеры, легкие и тоненькие, насколько могла судить Салли, видя их детали разложенными на подстилке поверх пыльной поверхности.

Именно на этих хрупких аппаратах им предстояло исследовать Бесконечный Марс, как она узнала от отца. Первый из них назывался «Один», второй – «Тор».

Салли потребовалось несколько часов, чтобы привыкнуть к марсианским условиям. В разреженном воздухе ее герметичный костюм раздувался почти как шарик, но благодаря швам в области локтей, коленей и лодыжек двигаться в нем было относительно легко. Но на последовательных Марсах, где воздух должен был оказаться гораздо разреженнее, чем здесь, двигаться в костюме, как предполагалось, станет сложнее. При малой гравитации – втрое меньшей, чем на Земле, – она могла поднимать тяжелые предметы, но, если сдвинуть их с места, они уже не хотели останавливаться, поэтому ей следовало быть осторожной. Ходить было непросто, а бегать тем более – при каждом шаге так и тянуло оторваться от поверхности. Методом проб и ошибок она обнаружила, что бегать трусцой было легче, чем идти обычным шагом. Но чтобы бегать по-настоящему, нужно было низко нагибаться вперед всем телом, чтобы можно было отталкиваться ногами от поверхности, увеличивая сцепление.

– Мы из тебя еще космонавта сделаем, – Фрэнк посмеивался над ней.

Салли просто не обращала на него внимания и, наклонив голову вперед, сосредоточенно продолжала экспериментировать. Иметь возможность убежать было базовым навыком, необходимым для выживания, поэтому она намеревалась овладеть им и на Марсе.

Пока Уиллис с Фрэнком собирали планеры, Салли пообщалась с их неожиданным новым знакомым.

– Понравился вам сюрприз? Высаживаетесь такие на пустом Марсе – Боже, благослови Америку! А потом вжух – и тут уже русский! Ха-ха!

Виктор пригласил Салли на свою базу, чтобы познакомить ее с коллегами.

– Марсоград. Уиллис так ее называет. Это не настоящее название – его ты не выговоришь. Это недалеко отсюда, пара сотен миль. На склоне горы Арсия, одного из больших вулканов Фарсиды. Мы наблюдаем за вулканами, это серьезная работа, постарайся понять… Давай к нам.

Почему бы и нет? Пусть Уиллис с Фрэнком сами играют в свои самолетики.

Транспорт Виктора, оставленный в глубоком молодом кратере, которого не было видно с МЭМ, представлял собой крупный и крепкий грузовик с кабиной в виде пузыря из покрытого рубцами органического стекла. Салли он показался каким-то возвеличенным трактором. В салоне сильно пахло маслом и грязными русскими мужчинами, а система воздухообмена вопила в тревоге. Тем не менее здесь было просторно и тепло, а ковшеобразные сиденья, как только грузовик начал движение, оказались достаточно удобными.

Они поскакали по усеянной камнями поверхности, примерно к северо-востоку, следуя колее, вероятно, оставленной самим же грузовиком ранее. На небе во второй ее день на Марсе не виднелось ни облачка – сплошная голубизна, лишь у горизонта переходящая в красно-коричневые марсианские тона. И еще здесь была жизнь, ее нельзя было не заметить: это и круглые и твердые «кактусы», и будто бы деревья, кривые и облепленные колючими листиками, и даже что-то вроде то ли камыша, то ли крупных травинок, каждая из которых обращалась к солнцу зазубренной стороной. Салли представила, как эти травинки тянутся вслед за солнцем, проходившим за день по всей ширине неба.

– Прямо как в сказке, – сказала она.

– Что?

– Люди представляли Марс таким больше века назад. Суровым, но похожим на Землю, с выносливыми формами жизни. Как в старых научно-фантастических историях. А не высушенной на солнце пустыней, которую они увидели, когда туда высадились исследовательские аппараты.

– Большинство Марсов, видишь ли, и правда похожи на наш Марс, – пробормотал Виктор. – А этот исключение. Особое обстоятельство. – Гордый своим грузовиком, он похлопал по тяжелому рулю. – Уиллис называет эту штуку марсоходом. Но он по-другому называется, то название ты не выговоришь. На метановом топливе с наших заводов мокрой химии. Сама потом увидишь.

– Я и не знала, что Россия вообще изучает Дыру.

Виктор усмехнулся. Ему было около сорока, лицо жесткое, морщинистое, в засохшем поту после многих часов ношения маски, волосы черные, жирные и спутанные.

– Космо-Д, лихая английская конторка. О русских ничего не знают. Им просто неинтересно. Ну конечно, русские уже здесь. Мы построили базу на другой стороне Дыры, на Балтийском побережье, на высокой широте. Называется «Звездный городок». Она у нас вроде университетского корпуса, завода и военной базы – все в одном. Еще тут есть китайцы, но их не так много. Вот так никто и не знает, что делают другие. Да и откуда знать? Земли большие и пустые. Спутников-шпионов нет. И какая вообще разница – будет здесь кто-то один или все сразу? Дыра – это дверь в большую вселенную. И Уиллис это знает.

– Наверное. – Отсюда же он, по-видимому, знал, например, и настоящий цвет марсианского неба. – Так русские были здесь первыми, на этом Марсе?

– Конечно! Наши флаги, наши гимны. Но мы помогаем Уиллису. Почему нет? Людям нужно держаться вместе в этом большом холодном мире. Теперь он будет исследовать Бесконечный Марс. И что найдет – тем поделится.

Возможно, подумала она.

– Слушай, Виктор. Когда мы сюда только прибыли, ты сказал, что Переходник работает. Что это за Переходник?

Он снова усмехнулся.

– Что, папка не рассказал? Вон, сзади. – Он кивнул на груду хлама за сиденьями.

Повернувшись, она порылась в нем – ее неприятно трясло, пока грузовик скакал по крупным камням при малой гравитации, – и нашла пластиковую коробку, которая была пристегнута к поясу Виктора, когда они впервые его увидели. Салли сдвинула пару защелок, и та легко открылась. Увидев внутри клубок проводов и электронных деталей, она узнала схему Переходника, приспособления, дававшего людям способность к переходу – по крайней мере, большинству людей, даже если у них не было таких природных способностей, как у нее и Джошуа. В целом коробка выглядела тем самым изобретением ее отца. Единственным ее отличием от тысяч коробок, что она видела раньше – от тех, что мастерили подростки, и до пуленепробиваемых моделей, выпускаемых для полиции и военных, – было отсутствие картошки, такой земной и почти комичной детали, питавшей устройство. Вместо нее оказался серо-зеленый шарик.

– Что это?

– Марсианский кактус. Местное растение. Мой коллега Алексей Крылов придумывает забавные латинские названия. Этот используется здесь вместо картошки. Хотя и картошку мы, конечно, тоже выращиваем. Нельзя же делать воду из кактуса. Сама увидишь.

До Марсограда они добрались за несколько часов.

На протяжении последнего они ехали в гору – поднимались на Фарсиду, регион, где были расположены крупные вулканы, в том числе Олимп. И когда Виктор указал на северо-запад, Салли смогла разглядеть Арсию. Он был меньше Олимпа, но все равно выглядел вздымающейся поверхностью, выпирающим горизонтом. Вулканы Фарсиды – что на этом Марсе, что на Базовом – были такими огромными, что увидеть их с земли было невозможно.

Российская база состояла из группы желтоватовых пластиковых куполов, судя по всему, собранных из готовых деталей. Но вокруг этих строений сгрудились будто бы странного вида вигвамы, где опорными стойками служили местные «деревья», обтянутые какой-то кожей. Может быть, шкурами животных? Все они были опечатаны стареющим полиэтиленом и соединялись дряхлого вида вентиляционными трубами и газоочистительными установками. Вдали от жилых строений по каменистой земле простирались крупные массивы солнечных батарей.