Терри Пратчетт – Бесконечный Космос (страница 12)

И вот он здесь, в этом мире, на утесе, высоко на дереве.

Должно быть, до него через этот мир прошло множество путешественников, направлявшихся на запад. Он и сам проходил дальше. Много раз. Может быть, некоторые даже обосновались здесь, хотя только самые упорные пионеры зашли бы так далеко. Ну и что? Даже большую часть Ближних Земель, последовательных версий рядом с Базовой, никогда не исследовали по-настоящему, дальше удобных для жилья мест. Зачем утруждаться и идти куда-то в труднодоступные места? После Дня перехода минуло более пятидесяти лет, но стоит чуть отойти от проторенной дорожки, и ты окажешься среди экзотической, нетронутой природы. Именно это и привлекало Джошуа.

Он тщательно выбирал место. Недалеко протекала река. Дерево, на котором он устроился, напоминало платан с мелкими листьями, оно росло в рощице таких же на вершине утеса из песчаника. Ниже, на юго-западном склоне, но на несколько ярдов выше песчаного берега, Джошуа обнаружил выемку, не совсем пещеру, но, приложив некоторые усилия, наверное, можно прорыть мягкую породу и углубить ее. Это обеспечит хорошее убежище, и у него будет достаточно света и отличный вид на окрестности.

Что касается безопасности, то опытный глаз подсказывал ему: соорудить частокол, чтобы перекрыть подходы к выемке по земле, труда не составит. Дым от костров сам по себе должен отгонять от утеса живность, а на случай внезапного нападения людей или человекообразных сверху можно поставить ловушки. Если он окажется в осаде, рощица на утесе будет служить источником дров. До зимы он успеет все построить и сделать запасы, так как прибыл в середине лета. В любом случае Джошуа надеялся, что в этом мире не бывает сильных морозов.

Ему придется изучить местность, запомнить расположение рощ и источников воды, ориентиры на случай, если заплутает во время бури или если ему придется быстро убегать от гризли. Со временем он распространит эту воображаемую карту на третье измерение, включив в нее похожие ориентиры в соседних мирах. Затратив усилия на частокол, он будет привязан к этому миру, по крайней мере до тех пор, пока не решит закончить отпуск. Но последовательные миры всегда рядом, в качестве убежищ – ведь переходить могут только разумные существа, альтернативных источников пищи, укрытия от непогоды и даже засад во время охоты. У Джошуа никогда не возникало проблем с воображаемыми картами. Лобсанг пришел к выводу, что такой способ визуализации мира, или миров, изначально лежит в основе его повышенной способности переходить.

И подготовка вполне оправданна, потому что угрозы есть всегда. По крайней мере, с животными все просто: они либо хотят тебя съесть, либо не хотят быть съеденными тобой. Угрозы от разумных существ серьезнее, как от злоумышленников-людей, так и от некоторых человекообразных. Были люди, считавшие человекообразных Долгой Земли просто животными. Никому не убедить Джошуа, что в сердце эльфов-убийц, которых он повстречал за многие годы, не было злобы.

– Ну, у Робинзона тоже были каннибалы, – сообщил он миру. – А у меня бандиты и эльфы. Но он собирался выжить, чтобы рассказать свою историю, как и я.

Ответа не последовало.

«Какой тихий мир, – подумал Джошуа. – Даже птиц не слышно».

Он не слышал даже долгого зова троллей, даже его эха. Что было весьма необычно: тролли водились почти везде. Но одной из причин, по которым он здесь остановился, было именно их отсутствие. Джошуа нравились тролли, но сейчас ему не слишком хотелось находиться рядом с ними, потому что если тролль увидит тебя, то расскажет племени, которое добавит эту новость в свой долгий зов – бесконечную импровизированную оперу, которая объединяет всех троллей в нечто вроде информационного бассейна. Если тебя зовут Джошуа Валиенте, новость разлетится, и глядишь – уже вся Долгая Земля знает, какого цвета твои трусы…

Но вдруг в тишине мира раздался звук. Глубокий рокот далеко на севере, похожий на львиный рык, но более низкий, почти как что-то тектоническое. Большой зверь объявлял о своем присутствии. Джошуа предстояло изучить не только местность, но и созданий, с которыми он разделит этот мир, хотя, если повезет, ему никогда не придется оказаться поблизости и лично познакомиться с большинством из них.

Его окружал классический пейзаж Верхних Меггеров. Солнце клонилось к горизонту, и Джошуа Валиенте чувствовал себя королем всего, что видел.

– В Мэдисоне, когда я был ребенком, я был ничем, – объявил он. – Я не хотел быть ничем. Когда я перешел, а остальные спотыкались и плакали, я просто шел дальше, я стал чем-то. Я. Джошуа Валиенте! Прямо здесь!..

Отлично. Так какого черта он не может заснуть?

Он достал из рюкзака вторую книгу. Это был толстый том в мягкой обложке, кое-как переплетенные листы шероховатой бумаги Ближних Земель. И время их не пощадило. Это был дневник Хелен, который она начала вести в одиннадцать лет, до путешествия в глубь Долгой Земли вместе с семьей. Практически все, что сохранилось от его брака: эта книга и его обручальное кольцо. Он наугад пролистал страницы.

«Я скучаю без Интернета. Я скучаю без мобильника!!! Я скучаю по школе. По некоторым одноклассникам, во всяком случае. А по некоторым совсем не скучаю. Я СКУЧАЮ ПО РОДУ. Хотя, конечно, иногда он был такой странный. Я скучаю по группе поддержки. Папа говорит, я должна еще написать о том, что мне нравится. Иначе внукам будет скучно читать. Внукам?! Мечтать не вредно…»

Если он и плакал, пока не уснул, то это никого не касается.

Во мраке ночи, под неуловимо другой луной, его что-то потревожило.

В темноте раздавались обычные крики – охотники и жертвы выходили из теней, нор и из-под пней проживать свои ночные жизни: едва различимая симфония голода и боли, когда одна маленькая жизнь за другой на несколько часов становилась пищей для кого-то с более острыми зубами. Нет, Джошуа Валиенте потревожило не это, к этому он привык.

Тишина. Вот что его разбудило.

Тишина. Великое дыхание мира, всех миров, которое он всегда ощущал в промежутках между незначительными звуками жизни, в шуме непогоды. Время от времени он сталкивался с ее воплощениями, по крайней мере, он так думал. Вроде гигантского сложного организма, называвшего себя Первое Лицо Единственное Число, который они вместе с Лобсангом и Салли Линдси обнаружили в мире далеко за Дырой уже, надо же, сорок лет назад. Но Тишина была еще глубже. Всегда была и всегда будет. Она была голосом самой Долгой Земли, взывающим к глубинам его сознания.

Но здесь, сейчас, Тишина была другой. Была в ней какая-то настойчивость. Словно какой-то огромный зверь сидел под деревом, пытаясь выманить его вниз, навстречу клыкам и острым когтям… Сомнительное приглашение.

Сидя в одиночестве на дереве, в этом пустом мире, без сна, Джошуа казался себе таким маленьким.

Несмотря на все перешучивания с Агнес и Биллом, отметив шестьдесят восьмой день рождения после ухода из Черт-Знает-Где, он прекрасно осознавал собственную растущую дряхлость органов чувств – да, он нуждался в этих чертовых очках, что подарил Род, – нехватку сил. И также прекрасно осознавал неизбежный конец своего существования. Мир – все миры, великая панорама Долгой Земли, для открытия которой он сам сделал так много, – казался необъятным, подавляющим. Все это будет существовать и дальше, независимо от жизни или смерти Джошуа. В чем смысл всего – всего, что он сделал со своей жизнью?

И почему даже сейчас Тишина не оставляет его в покое? Подобные вопросы мучили его всю взрослую жизнь, когда он позволял им, а он, похоже, так и не приблизился к ответам.

– И что? – произнес он вслух. – Агнес, Лобсанг, Салли, будут в конце книги ответы?

Но ответа по-прежнему не было. Джошуа покрепче затянул веревки и, один, в темноте, решительно закрыл глаза.

Глава 11

Утром Джошуа первым делом решил запастись водой.

Оставив рюкзак в безопасном месте на дереве, он спустился и с оружием в руках направился к берегу ленивой реки, которую заметил где-то в полумиле к востоку. С собой он взял сложенные пакеты для дневного пайка пищи и воды. На некоторых деревьях он увидел огромные орехи, похожие на кокосы, и запланировал в перспективе выдолбить несколько штук, чтобы использовать в качестве емкостей для запасов воды. Всему свое время: сейчас нужно найти завтрак.

На ходу он держал ухо востро на случай любых опасностей – не только экзотических вроде выскакивающего из засады карликового тираннозавра, но и более обыденных: змей, скорпионов или их местных родичей, даже ловушек, оставленных эльфами или другими путешественниками. Глаза воспалились и болели, будто в них насыпали песка: он не выспался, был раздражен и нетерпелив. В это утро ему уже не казались такими привлекательными хлопоты по обустройству безопасного лагеря, который он с увлечением планировал. Теперь он столкнулся с необходимостью в самом деле приняться за работу.

Наверное, он отвлекся. Даже не заметил группу бизонов, пока не подошел к ним на пятьдесят ярдов.

Джошуа замер как вкопанный.

Масса покрытых пылью черных тел сгрудилась на клочке зеленого луга. Они напоминали бизонов и наверняка относились к крупному рогатому скоту. Но были до странности молчаливыми и держались очень тесно, на голове у них торчали причудливые, крепкие на вид рога. Молодняк прятался между ног родителей.