Терри Хейз – Я Пилигрим (страница 92)

– Если не принимать в расчет экспатриантов и бары, сколько примерно абонентов останется?

– Индивидуальных подписчиков? Шесть или семь сотен.

Я был близок к цели: шестьсот или семьсот домов и квартир – это большая работа, нужно будет износить не одну пару обуви, чтобы разыскать каждого абонента, но это означало, что круг подозреваемых теперь значительно сузился. И где-то внутри его была женщина, которую я искал.

– Это хорошая цифра? – спросил Хауэлл.

– Очень, – ответил я, не сумев убрать усмешку из своего голоса. – Вы можете представить мне список абонентов?

– Конечно, только надо получить разрешение. Не обижайтесь, но мы должны быть уверены, что это действительно запрос ФБР.

– Я пришлю вам официальное письмо через пару часов. После этого сколько вам потребуется времени?

– Несколько минут. Надо просто загрузить и распечатать файл.

Дела обстояли гораздо лучше, чем я ожидал. Очень скоро у меня будет список из шести сотен адресов, в том числе и той женщины, которую я ищу. Мы на правильном пути.

– Спасибо. Вы и не представляете, насколько это для меня важно.

– Нет проблем. Вам повезло, что нужны только легализованные абоненты.

И тут я понял, что рано начал праздновать успех.

– Что вы имеете в виду?

– В наши дни многие научились подключаться незаконно.

Я почувствовал тошноту.

– Это ведь не часы «Ролекс» и не сумочки от Луи Вуитона. Используют пиратскую аппаратуру, в основном китайскую. Китайцы подделывают и декодеры, и наши карты доступа. Продают их в маленьких магазинах электроники и интернет-кафе. Это большой бизнес. Достаточно купить декодер и карту, и можно пользоваться этой услугой. Вы меня слышите?

– Как вы думаете, сколько примерно пиратских декодеров действует в провинции Мугла?

– В регионе такого размера? Тысяч десять, а может быть, и больше. Нет никакой возможности выявить пиратов: они работают в глубоком подполье. Есть надежда, что в следующем году удастся разработать специальную технологию, чтобы отследить…

Я перестал его слушать. Не исключено, что через год мы все будем мертвы. Десять тысяч декодеров без списка абонентов делают задачу невыполнимой. Я поблагодарил Хауэлла за помощь и повесил трубку.

Так и стоял не двигаясь в наступившей тишине. Черный пес отчаяния кусал меня за пятки. Мои надежды вознеслись до небес и тут же разбились вдребезги. Это был тяжелый удар. В первый раз с тех пор, как я был втянут в эту войну, мне на несколько мгновений показалось, что я нашел решение проблемы. Теперь, когда все обратилось в прах, я был беспощаден к себе.

Возник вопрос: чем я в действительности располагаю? Составил список телефонных будок – это раз, благодаря счастливому случаю и прекрасной работе команды итальянских экспертов я до сих пор остаюсь в игре – это два. А что еще? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: этого слишком мало.

К тому же я не на шутку разозлился на весь мир: на проклятых китайцев с их пиратской продукцией; на Брэдли, Шептуна и всю их братию – за то, что они бросили меня здесь в одиночестве; на арабов, которые полагают: чем больше убитых, тем крупнее победа. Но особенно я был зол на женщину из Бодрума и мужчину на Гиндукуше, которые оставили меня в дураках.

Подойдя к окну, я попытался хоть немного успокоиться. Разговор по телефону с сотрудником компании «Скай» все же принес пользу: я узнал, что разыскиваемая женщина почти наверняка живет в этом регионе, – хоть какой-то прогресс. Я взглянул на крыши домов: она где-то поблизости. Все, что мне нужно, – найти ее.

Я пытался прикинуть в уме, в какой из телефонных будок она стояла, ожидая, когда раздастся гудок, но у меня не было абсолютно никаких зацепок. Я мог вытащить только пустой билет. Да, я слышал, как мимо проезжал транспорт и где-то поблизости негромко играла музыка – радиостанция, или что там было, не знаю.

Достигнув этой точки в своих рассуждениях, я подумал: где же обновленный вариант фонограммы? Собирается ли Агентство национальной безопасности выделить, усилить и идентифицировать звуковой фон? Чем вообще занимается там, на родине, Шептун со своими парнями?

Я был в подходящем настроении, чтобы дать выход своему разочарованию. То, что в Нью-Йорке был поздний вечер, меня не заботило. И я набрал номер.

Глава 37

Брэдли ответил на звонок, сказав, что еще не ложился спать, но по его голосу я понял, что он страшно измотан. То же в полной мере относилось и ко мне. Бен для прикрытия завел разговор о смерти Доджа, но я его оборвал:

– Помните, мы говорили о музыке? Ну, о той, которая звучала на фоне шума движущегося транспорта?

Брэдли, конечно, не понял, о чем идет речь, но сказал:

– Да, помню.

– Как там обстоят дела? – спросил я. – Кое-кто, насколько мне известно, должен был провести исследование и попытаться идентифицировать ее.

– Не знаю. Ничего такого я не слышал.

– Займитесь этим вопросом, ладно? Сделайте несколько звонков.

– Конечно, – ответил Брэдли, обиженный моим тоном и сразу же впавший, подобно мне, в раздражение. – Когда вам нужна эта информация?

– Прямо сейчас, – ответил я. – Предпочел бы получить ее несколько часов назад.

Голодный как черт, дожевывая уже третью засохшую конфету из мини-бара, я сидел в кресле, глядя в окно и думая об этой проклятой женщине, когда зазвонил телефон. Это был Брэдли, он сказал, что музыка не дала ничего интересного.

– Эксперты отфильтровали звук нью-йоркского транспорта, – сказал он. Упоминание Нью-Йорка в этом контексте было совершенно бессмысленно. – А потом усилили музыку. Она, конечно, турецкая. Сказали, что якобы играет кавал.

– Что? – переспросил я.

– Кавал. Типа флейты: семь отверстий вверху и одно внизу. Народный музыкальный инструмент. Известно, что им пользуются турецкие пастухи, чтобы вести за собой стадо.

– Отлично. Значит, мы ищем пастуха, который гонит овец по проспекту в час пик.

– Не совсем так, – заметил Брэдли. – На этом инструменте часто играют, особенно он популярен у групп, исполняющих народную музыку.

– Кавал, говорите? А это была живая музыка? Или ее передавали по радио? Может, она звучала с компакт-диска?

– На этот вопрос ответ не получен: убрав фоновый шум и усилив музыку, эксперты утратили то, что называют знаками при ключе.

– Господи боже! А проще выражаться они не в состоянии?

Я посмотрел на крыши домов и еще раз спросил себя: где же стояла эта женщина? Да что же это за место такое, где одновременно слышен шум транспорта и звучит турецкий народный музыкальный инструмент кавал?

– Есть и еще одна проблема, – продолжал Брэдли. – Они не могут определить мелодию. Фрагмент не очень большой, но, похоже, никто не слышал его раньше.

– Странно, – сказал я. – Неужели не нашлось хоть одного эксперта, кто в этом разбирается. Вы говорите, что это народная мелодия?

– Похоже на то.

Мы молчали несколько мгновений. Когда стало ясно, что обсуждать больше нечего, я сменил тему:

– Извините меня, Бен.

– За что?

– Я вел себя как болван.

– Не страшно, если учесть, что раньше вы всегда корчили из себя умника, – заявил он, по обыкновению, невозмутимо. – Так или иначе, я передам нашим друзьям, что вы испытываете страшный стресс и можете в любой момент слететь с катушек.

– Спасибо, это, несомненно, пойдет на пользу моей карьере.

– Всегда рад помочь.

Он не рассмеялся, это ведь был Бен Брэдли, но по его голосу я понял, что он на меня не сердится. И был благодарен ему за это.

– Еще одна просьба, – сказал я.

– Да, слушаю.

– Передайте, чтобы они нашли способ переслать мне эту запись. Одну только музыку, без звука транспорта.

Не знаю почему, но мне хотелось ее послушать.

Глава 38

Через двадцать минут я, приняв душ, вышел из ванной и обнаружил новое письмо, присланное на мой ноутбук по электронной почте. В сообщении от корпорации «Эппл» говорилось, что с моей кредитной карточки за загрузку музыки будет снято двадцать семь долларов.

Я не покупал никакой музыки. У меня возникло подозрение, что какой-то сопляк из ЦРУ счел нужным добавить новые дурацкие записи к коллекции Броуди Уилсона, и без того обширной. Я вошел в iTunes, обнаружил, что там появились новые файлы с музыкой, но быстро понял: бульшая их часть – всего лишь уплотнение данных в памяти. Значение имел всего один из них, как я сразу понял, присланный Шептуном.

В ночь перед моим вылетом в Турцию, когда мы работали в его кабинете, я увидел на полке диск «Exile on Main Street» группы «Роллинг стоунз», с автографом исполнителя. Несмотря на усталость, развернулась оживленная дискуссия, действительно ли это лучший альбом группы. Кто бы мог подумать, что директор Национальной разведки США – втайне еще и эксперт по творчеству «Роллинг стоунз»? Знакомясь со вновь присланными файлами, я убедился, что Брэдли вовсе не шутил, когда обещал передать нашему другу, что я крайне переутомлен. Шептун прислал мне запись песни «Роллинг стоунз» под названием «19th Nervous Breakdown».