Терри Хейз – Я Пилигрим (страница 74)
То была не какая-то бродячая труппа с дешевой интермедией, а Турецкий государственный цирк, включавший в свою программу, если верить афише на одном из трейлеров, «сто акробатов, восемьдесят канатоходцев и четырех заклинателей змей». К счастью, на выезде из Миласа они разбили лагерь, чтобы установить купол цирка; пробка рассосалась, и я надавил на газ.
Проехав пять миль, я опустил стекло, позволив жаркому ветерку ворваться в салон автомобиля. Ощущая запах сосен, я предчувствовал новую смертельно опасную миссию. Да, я вышел в отставку и теперь испытывал страх. Да, я был одинок, и жизнь моя превратилась в детально разработанную ложь. Но какая-то часть моего существа наполнилась хмельным азартом.
Глава 15
Мелькали мили на столбах придорожной полосы. Я проезжал мимо оливковых рощ и маленьких деревень с белыми домиками, выстроенными в духе кубизма, заброшенных ветряных мельниц на дальних холмах, где крестьяне когда-то мололи муку, но нигде не видел того, что искал.
Я высматривал место, где мог бы остановиться так, чтобы не вызвать подозрений. Вновь прибывшему агенту ФБР нужно было погреться на солнышке и проверить сообщения на мобильнике. Вскоре я проехал через большую деревню, мало изменившуюся за многие века, с мечетью и богатым фермерским рынком. Свернув за поворот, я увидел справа кафе. Отсюда открывалась панорама моря. Я достиг побережья.
Заехав на парковку, я остановился подальше от открытых террас и, не обращая внимания на окрестные красоты, вышел из машины и достал мобильник. Глядя на его экран, якобы для просмотра сообщений, я беспокойно прохаживался вокруг «фиата». Все это было притворством чистой воды, спектаклем, разыгранным для людей в машинах, ехавших следом. Зная, что никаких сообщений не будет, я включил одну из программ, которую технические специалисты из Лэнгли установили на моем телефоне. В задней части машины раздался зуммерный сигнал, который сделался громче, когда я приблизился. Очевидно, где-то в нише правого заднего колеса мои коллеги из турецкой спецслужбы установили датчик слежения с доступом через багажник. Для меня не стало сюрпризом, что они хотели знать о моем местонахождении, но я испытал тихую радость от того, как это было сделано. Любой опытный агент скажет вам, что гораздо легче избавиться от автомобиля, чем от хвоста.
Удовлетворенный тем, что путешествую в одиночку, я отключил телефон, отсоединил аккумулятор и сунул обе части устройства в карман. И лишь тогда осмотрел окрестности. Неудивительно, что кафе было переполнено: неровные холмы спускались к водам Эгейского моря, весь Бодрум раскинулся передо мной. День клонился к закату, солнечный свет лился на пристань для яхт. На фоне двух бухт, охватывающих город, виднелись стены расположенного между ними великолепного замка пятнадцатого века, построенного еще крестоносцами. Я вспомнил его название: замок Святого Петра.
В последний раз я видел этот город больше десяти лет назад. За это время он вырос и изменился. Поток воспоминаний вернул меня в прошлое: я вновь стал молоденьким агентом, наблюдающим, как пляшут на воде огни дорогих отелей, слушающим музыку, которая доносится из бесчисленных ночных клубов. Как могла миссия, столь много обещавшая поначалу, закончиться таким провалом?
Пытаясь отогнать прочь воспоминания, я подошел к одному из нескольких биноклей, установленных на треногах, чтобы туристы могли за несколько лир полюбоваться пейзажем. Бросив в прорезь монетку, я увидел в мельчайших подробностях дорогие виллы, цепляющиеся за утесы, роскошные яхты, слишком большие для пристаней в Средиземном или Эгейском море. Они стояли на якоре недалеко от берега. Я перевел бинокль вверх и обнаружил одинокий особняк, возвышавшийся на мысе среди садов.
Он был построен больше пятидесяти лет назад и имел легкое сходство с римской виллой – высокие колоннады, лоджии, увитые виноградными лозами, каскады террас. Ставни были закрыты, дневной свет угасал, и дом казался погруженным во мрак. Несмотря на свою внушительность, особняк мне не понравился: даже на таком отдалении он выглядел зловеще. Я мало что знал о нем, но был уверен: передо мной Французский дом. С дальнего конца этой широкой лужайки сорвался в воду и утонул Додж.
Я сел в машину и направился вниз, в Бодрум, навстречу своему прошлому.
Глава 16
Гостиницу, в которой я остановился, нельзя было назвать фешенебельной, хотя для того, чтобы войти в нее, конечно, существовали двери, а не просто проломы в стене.
В заведениях такого сорта, располагающихся вдоль береговой линии, имеются круглосуточно работающие бары, танцевальные площадки под открытым небом и украинские модели, раздевающиеся до нижнего белья на частных пляжах.
Мой отель находился на глухой улице с авторемонтной мастерской в одном ее конце и магазинчиком, где торговали подержанной мебелью, в другом. Выстроенный из цементных блоков, покрашенных в голубой цвет, он имел весьма потрепанный вид, – думаю, это еще самое мягкое слово, которое можно было к нему применить. Подняв шторы, чтобы полюбоваться видом из окна, я вынужден был признать, что созданный Шептуном отдел обработки документации поработал замечательно: это было именно такое место, где и должен был остановиться агент ФБР, путешествующий на выделенный его страной десятицентовик.
Едва ступив на крыльцо, я уже догадывался, чту найду внутри: выцветшие шторы, шаткий буфет и пару чахлых пальм в горшках. Человек за конторкой портье, как и сама гостиница, знавал, по-видимому, лучшие времена. С годами, однако, черты его лица стерлись, на нем осталось лишь выражение какой-то неопределенности. Позже я узнал, что некогда этот мужчина был одним из самых известных в Турции боксеров-любителей среднего веса. Если так выглядел победитель, что уж тогда говорить о проигравших. Когда я вошел, он широко улыбнулся, так дружелюбно, что я с первого взгляда почувствовал к нему расположение. Пожав мою руку, турок назвался владельцем и управляющим гостиницей, вручил бланк регистрации, на котором мне следовало написать свое имя, паспортные данные и домашний адрес, а потом снял ксерокопии с трех моих кредитных карточек.
– Это необходимо, чтобы быть на безопасной стороне, – радостно сообщил он. Его английский был весьма своеобразным. – Очень жаль, ужасная досада, что вас не было здесь субботним вечером, мистер Броуди Дэйвид Уилсон, – продолжал турок, как видно решив, что при обращении ко всем англоговорящим следует называть их полное имя, указанное в паспорте. – Фейерверки присутствовали такие, что вряд ли вы могли где-то такое увидеть.
– Фейерверки? – переспросил я.
– Зафер-байрам, – пояснил он.
Я не имел ни малейшего понятия, о чем идет речь. Может быть, эти слова – какая-то форма благословения? И лишь повторил:
– Зафер-байрам?
– День Победы. Все люди мира знают эту дату, когда тридцатого августа тысяча девятьсот двадцать второго года нация великой Турции откручивала головы врагам, главным образом греческим людям.
– А, тогда ясно, почему были фейерверки.
Туркам и грекам, наверное, суждено долго помнить это событие.
– Я поднялся на крышу для любования. Огромная фосфорная бомба взорвалась на юге мыса. Греческие люди, наверное, подумали, что мы снова атакуем их. – И управляющий громко засмеялся, решив, что это отличная шутка.
– На юге мыса? Где стоит Французский дом?
Тень промелькнула на его лице.
– Да.
– Кажется, кто-то умер там в субботу вечером?
– Несчастье первого ранга, человек очень юных лет. Ужасно, – сказал турок, горестно качая головой. Думаю, он так любил жизнь, что его бы расстроила смерть любого человека. Разумеется, если тот не был греком. – Вы приехали к нам, чтобы расследовать это, мистер Броуди Дэйвид Уилсон?
– Да, – кивнул я. – А кто вам сказал?
– Полиция, – ответил он, словно это было в порядке вещей. – Они были здесь утром, двое. Одна женщина, она оставляла вам сообщение. – И с этими словами он вручил мне конверт и вызвал коридорного.
Глава 17
Моя комната во многом оказалась именно такой, как я и ожидал, вплоть до выцветших штор и стопки журналов с пятнами кофе на обложках.
Как только мы вошли, появился коридорный, албанец лет тридцати. Он тут же начал усиленно открывать и закрывать дверцы платяного шкафа, как видно разделяя устоявшееся убеждение, что чем больше проявишь активности, тем больше получишь на чай. Я не обратил на него никакого внимания: мои мысли были заняты ядерным зарядом. Интересно, что сказал президент, чтобы успокоить нацию?
Найдя пульт дистанционного управления, я включил стоявший в углу телевизор. Канал «Аль-Джазира» как раз передавал эту информацию, но в собственной интерпретации: они объясняли своей преимущественно арабской аудитории, что развитие событий за последние двенадцать часов вызовет в аэропортах и на вокзалах всего мира повышенное внимание к пассажирам, обладающим определенными расовыми признаками. И хотя причина этого была неизвестна, информация оказалась совершенно достоверной.
Я стал переключать каналы, нашел две местные новостные программы, ток-шоу для домохозяек, несколько довольно странных мыльных опер, столь ярких и искрящихся, что могли заболеть глаза, и вновь попал на «Аль-Джазиру». Тут что-то было не так: куда же подевались Би-би-си, Си-эн-эн и другие каналы? Я принялся лихорадочно нажимать на кнопки. С оружием я умел обращаться прекрасно, чего не скажешь о пультах дистанционного управления.