Терри Хаймат – Малер. Розыгрыш (страница 3)
– Научился Сема на гитаре играть и бегом на радио. И тут – бац, оплеуха.
– Пошел вон, Семен!
СГ: Вот песня моя, я сочинил, запишите ее на пластинку!
– А ты композитор?
Бац!
– Пошёл вон, Семён! Ты зачем по-английски поешь? Пой о стройках комсомольских. Да что же ты поешь? О любви – это не твое амплуа! Вот «Лейся-Вейся-Приклейся Песня» про любовь поёт и деньги гребет. Им это позволено!
СГ: А где мне петь?
– Вали в Израиль, Сема. Там и пой.
СГ: Не хочу в Израиль. Хочу здесь на стуле слева от дирижера со скрипкой сидеть.
– Поздно, Сёма. Поздно. Всё! Занят уже твой стул. Социальный лифт – слыхал о таком? Иди в «Лейся-Вейся-Приклейся Песню» администратором работать. Инструменты таскать. Билеты продавать! Там тебе и место!
– А чего! Может это в ништяк! Поездки. Гостиницы. И девушки преданные! А, Сема?
«Блюз Семена»
Учила меня мама
Не верить судьбе.
Ох учила меня мама
Не верить судьбе.
И научила меня мама не верить судьбе,
А верить себе и только себе.
Учила меня мама
Что не бывает все ништяк.
Ох учила меня мама,
Что не бывает все ништяк.
Учила меня мама и слёзы лИла,
И научила меня мама,
что и пустяк бывает в ништяк.
И ни советы,
Ни учения,
Ни грязи житейской
Я больше не принимал.
И ничьи советы,
Ни учения,
Ни грязи житейской
Я больше не принимал.
И ни советы,
Ни учения,
Ни грязи житейской
Я больше не воспринимал.
Я просто шел с хламом в сердце по жизни
И по дороге его терял
СГ: Гражданин начальник, за что тюрьма? За что мне прокурор “диез” нарисовал!
– Ты Сеня, левые концерты давал. Ты, Сеня музыкантам большие деньги платил. Ты, Сеня на большие деньги жил. Тебе Сеня, большой босс верить перестал.
СГ: Да это же знали все. Кто за копейки бы на стадионе пахал? Кто за стадионы платил? Кто инструменты дорогие покупал? Кто большого босса ублажал?
– Все знали, все воровали, а сидеть тебе, Сеня.
СГ: Мамочка! Как же так? Это совсем уже не ништяк…
– Блатную жизнь ты любил, Сеня, а воровать боялся, и вот ты в лагере с урками оказался.
– В тюрьме на гитаре я про жизнь и любовь играл, про воров и ментов исполнял, и как Битлз и Роллинг Стоунз подвывал. А вышел – пропал.
– Ох, пропал!
СГ: Маэстро, спасите, поверьте, работу дайте. Я все умею. Я музыку люблю. Я боссам деньги тащил. Вину на себя валил. А они предали меня. Подставили. В тюрьму спровадили.
– А Маэстро поверил! И обнял. И Сему на работу принял.
Семён открывает глаза.
СГ: Опять придавило. Как всё понятно во сне, а потом все скручивается в трубку из папиросной бумаги и исчезает. Что было главным словом во сне? Аааа, вспомнил! «Поверьте»! Маэстро поверьте мне. Я все понял! Я знаю, что делать.
Голос ЧК :
Скерцо: энергично и живо, но не слишком быстро.
—Сцена 6.—
ЧК: – уффффффф. Еле успел проснуться и сразу в кабинет Семёна Григорьевича , чтобы не пропустить его беседу с музыкантами.
СГ: ну обязательно эти засранцы должны опаздывать на 20 минут. У всех же важные дела. Только я, на их взгляд, могу делать 8 дел одновременно и ждать.
Толя Маслов: Семен Григорьевич, вы прямо как Кай Юлий Цезарь.
СГ: Толя, о чём ты?
Скрипач (Скр): ой, Семен Григорьевич, а я вас слышу.
СГ: Алло! Аааа, вы в общежитии! ну вот и чудесно. Я хочу объявить перерыв в репетициях. Маэстро надо от вас отдохнуть… то есть у него важная рабочая поездка.
Толя Маслов: Н-да, какой ловкий ход.
СГ: Разыгрывайтесь с концертмейстерами. Занимайтесь делом и репетируйте. И передайте, не бухать, никаких «левых» концертов и всем сидеть в общежитии. Ясно?
Скр: А откуда вы знаете, что случилось?
СГ: А что случилось?
Скр: помогите, Семен Григорьевич! Мне надо поговорить с Дирижером. Я должен ему все объяснить. Не верьте слухам.