Терри Гудкайнд – Сердце войны (страница 67)
Ричард слегка улыбнулся, положив руки на машину.
— В этом мире все люди умирают, и никто не может избежать смерти. Мы вольны лишь решать, как хотим жить.
Машина тут же заурчала, выдергивая другую металлическую полоску из стопки заготовок. Когда сфокусированный луч света выжег на ней надпись, и пластинка упала в лоток, Ричард поднял ее и положил на крышку машины, чтобы перевести символы.
«Правило волшебника. Наверное, оно очень мудрое».
Ричард снова улыбнулся и положил ладони на машину.
— Да, так и есть.
Рычаги и шестеренки машины опять пришли в движение. Каменный пол дрожал, пока металлическая полоска проходила через внутренний механизм, и Регула наносила на нее надпись, а затем, наконец, пластинка упала в лоток. Ричард оглянулся на остальных. Они сбились в кучу, переговариваясь приглушенными голосами, и, казалось, были поглощены жарким спором. Он не мог разобрать их слов, но для него имело значение лишь то, что они не обращают на него никакого внимания.
Он поднял металлическую пластинку и остолбенел от того, что прочитал.
«Каково это — испытывать удивление? Не знать, что произойдет? Не знать обо всех возможностях?».
Регула — сила подземного мира, регулирующая вечное настоящее — обсуждала с ним природу его мира. Регула знала обо всем, что произойдет, что может произойти. Она была грандиозным всеобъемлющим узлом, нагромождением вечного настоящего, которое состояло из всех возможностей.
Возможно, она и знала почти обо всем, но свободная воля выходила за ее рамки.
— В этом смысл того правила волшебника, — сказал Ричард, возвращая ладонь на холодный металл крышки машины. — Не знать, что произойдет, значит быть наполненным возможностями, почти так же, как ты. Нам иногда трудно выбрать одну из этих возможностей, иногда нам приходится выбирать сложный или даже ужасающий путь. Но иногда в принятии решения заключается радостная суть того, что значит быть живым, быть человеком.
Металлическая пластина немедленно начала свой путь через Регулу. Когда она вышла, Ричард положил ее на крышку рядом с остальными и стал читать.
«Мертвые говорят со мной. Даже отсюда я слышу их голоса. Даже если они не хотели говорить что-то при жизни, они говорят мне об этом после смерти».
— Должно быть, это... нелегко.
Еще одна полоска прошла через Регулу. Ричард увидел, что на ней начертаны четыре символа. Он быстро перевел надпись.
«Это холодный мир. Я привыкла к скоплению душ вокруг, которые разговаривали со мной. Но я была отослана прочь. Здесь у меня никого нет, и мне одиноко».
Ричард снова положил руку на машину, сочувствуя ей, потому что она была захоронена и забыта.
— Понимаю. Мне жаль, — шепотом сказал он.
Несколько сокрытых внутри шестеренок крутились вхолостую, вместо того, чтобы обрабатывать металлическую полоску. Из-за этого машина издавала негромкое жужжание, немного напоминающее кошачье мурлыканье.
— Почему они захоронили тебя? — спросил он, когда Регула некоторое время не отвечала, а ее шестеренки тихонько вращались.
Он не знал, кто это сделал, но было совершенно ясно, что этот кто-то приложил огромные усилия, чтобы захоронить аппарат Регулы и убедиться, что его не найдут.
Наконец шестеренки медленно, почти неохотно, разогнались. Рычаги со щелчком переключились, валы крутанулись, а стальные рукояти повернулись, когда машина начала выжигать на металлической пластинке следующее сообщение.
Ричард вытащил холодную полоску и, бросив ее на верх, оперся на локти и стал переводить текст.
«Потому что я знала слишком многое».
Ричард не смог удержаться от усмешки.
— Полагаю, они тебя совсем не знают. Ты ничего не можешь с этим поделать, ведь ты просто поступаешь согласно своей природе.
Еще одна полоска металла прошла через машину, и на ней было выжжено сообщение:
«Ты понимаешь. Никто и никогда не понимал этого до тебя. Ты понимаешь, потому что ты — Сердце войны».
Последний символ Ричард до этого видел лишь однажды — он совсем недавно узнал его значение из Небесных свитков.
Он печально улыбнулся.
— Ты только что пошла против своей природы. Ты действовала, исходя из своей свободной воли, и сказала мне то, что не должна была говорить.
Когда появился ответ, Ричард озадаченно уставился на него.
«Это не против моей природы. Это пророчество, одно из тех, что истинно».
Ричард кивнул.
— Возможно, ты права.
Другая металлическая пластинка прошла через машину. Ричард наклонился и поднял ее.
«Для чего я существую?»
Он вздохнул.
— Ты часть подземного мира, которая регулирует определенные вещи — то, о чем сообщают тебе мертвые. Ты хранитель вечного настоящего.
Через машину прошла очередная пластинка.
«Такова моя цель в том мире. Пророчество гласит, что я была послана сюда, чтобы выполнить свое предназначение, но не сообщает, в чем оно заключается. Какова моя цель здесь, в этом мире?»
Ричард уставился на металлическую коробку, сейчас казавшуюся ему живой.
— Ты хранитель вечного настоящего. Как ты можешь не знать свое предназначение?
Машина практически без паузы принялась писать ответ.
«Потому что ты руководствуешься свободной волей. Именно ты определяешь мое предназначение».
Ему казалось, что машина прощупывает его и подталкивает к тому, чтобы он произнес правильные слова.
— Полагаю, ты сама ответила на свой вопрос о том, каково не знать, что произойдет и не знать всех возможностей. Тебе нужно только спросить себя, каково испытывать удивление, и, возможно, ты постигнешь правило волшебника.
Регула все ждала, и Ричард склонился над ней, положив обе ладони на машину.
— Я сделал выбор: я хочу вернуть тебя в твой мир, прежде, чем твое присутствие разрушит мир жизни. Так ты окажешься там, где и должна находиться. Твое предназначение — помочь мне в этом.
Машина была тихой и неподвижной, словно размышляла, а может, проверяла, не противоречат ли его слова каким-либо ее базовым принципам. Пол неожиданно задрожал, когда Регула снова пришла в движение, вытягивая полоску металла из стопки в отсеке. Ричард всматривался внутрь через толстое и неровное смотровое стекло, наблюдая за тем, как металлические щипцы тянут пластинку по колеям и через шестеренки. Закончив выжигать символы сообщения, Регула выбросила металлическую полоску в лоток. Ричард пару мгновений смотрел на нее, а затем поднял и осторожно положил на верхнюю крышку машины.
Он уставился на слова, с которыми был согласен его разум.
«Потерянные находятся среди нас. Ты их единственная надежда, ты — Сердце войны. Делай то, что должен. Действуй согласно правилу волшебника».
Ричард точно знал, что это значит. Он помнил слова Наи Мун, написанные на стене пещеры в Стройзе.
Прежде, чем он смог что-нибудь сказать, Регула опять ожила, но на этот раз с резким стуком. Четыре металлические пластинки исчезли в машине одна за одной. Машина грохотала, пока полоски пробегали через шестеренки и механизмы, но сейчас звук ее работы был другим. Когда первая пластинка упала в лоток, он увидел, что она дымится. Ричард осторожно дотронулся до нее пальцем. Металлическая полоска была обжигающе горячей, и он знал, о чем это говорит.
Там было написано: «Мои дети идут».
Из машины появилась вторая горячая полоска металла. Он дал ей остыть несколько секунд, а затем поднял ее.
«Они сожрут всех вас».
На третьей пластинке было написано: «Наконец-то, близится возмездие».
Последняя пластинка со звоном упала в лоток. Ричард вытащил горячую полоску и бросил ее на крышку Регулы.
«Они уже здесь».
Он абсолютно точно знал, что происходит. Император Сулакан и Ханнис Арк взяли под контроль то, что говорит машина предсказаний. Они использовали ее, и уже делали это прежде. Всякий раз, когда они воздействовали на машину, металлические полоски выходили из нее горячими.
В этот раз они оповестили его, что вторжение во дворец начинается. Они объявили о своем прибытии, чтобы наполнить сердца своих жертв парализующим страхом.
Глава 53
Ричард прижал ладонь к верхней крышке машины, безмолвно выражая свою благодарность, затем развернулся и поспешил к тесной площадке возле винтовой лестницы, где его ждали остальные.